Александр Кулешов – Шесть городов пяти континентов (страница 23)

В настоящее время Япония по судостроению вышла на первое место в мире. Ежегодно здесь спускается на воду более двухсот судов общим тоннажем около 5 миллионов тонн. Это почти половина всех производимых в мире судов за год. Японцы уже спустили на воду танкеры водоизмещением 150, 200, 300 тысяч тонн. Сейчас на очереди судно водоизмещением полмиллиона тонн.

Токио сегодня

Для иностранца встреча с городом, как правило, начинается с отеля. Я остановился в «Марунуччи», в том же самом отеле, в котором когда-то жил еще в 1946 году. «Марунуччи» представлял собой большое пятиэтажное здание с пожарными лестницами, карабкающимися по наружным стенам. Отведенный нам тогда номер был тесноват. В нем стояли две кровати, шкаф и несколько стульев. Окна с легкими, целиком поднимающимися и опускающимися на шарнирах рамами располагались так, что из них можно было видеть все, что делалось в двух других флигелях отеля. Впрочем, из флигелей в свою очередь легко проглядывался номер. Штор на окнах не было.

Европейские ванны — одна-две на весь этаж — не блистали чистотой. Зато отлично содержались японские ванны, где можно было только сидеть по шею в воде. Японские ванны принято принимать при температуре воды… +45⁰!

Иное дело теперь. Хотя по размерам номера остались прежними, но они были роскошно отделаны. Исчезли с фасада пожарные лестницы, всюду был кондиционированный воздух, каждый помер имел душ, к отелю подстроили новый флигель.

Ныне все токийские, да и вообще японские, отели располагают двумя видами номеров — европейского типа и японского, — где спят на циновках, купаются в описанных выше ванных и где вообще имеется весь необходимый ассортимент национального колорита. Стоят такие номера дороже.

«Марунуччи» изменился, но за стойкой администратора стоял тот же, хоть и постаревший, любезный портье, что был здесь в 1946 году. Узнал, разумеется, не я его, а он меня. Заговорил так, словно мы виделись накануне. С тех пор и поныне я неизменно получаю к новому году красивую поздравительную открытку с изображением бамбуковых рощ или Фудзиямы.

Свой рассказ о сегодняшнем Токио я начинаю с «Марунуччи» не только потому, что попал в него сразу же по приезде, и тем более не из-за трогательных воспоминаний. Дело в том, что он расположен в крупнейшем деловом районе того же названия. Этот торгово-банковский район и раньше был значителен, теперь же он разросся еще больше.

Деловой район Марунуччи возник в 1888 году, когда японское правительство избавилось от участка болотистой земли, продав его семье Мицубиси — одному из трех богатейших капиталистических кланов Японии, так называемых дзайбацу. На этом-то болотном клочке земли и разместился Марунуччи.

Первым построенным здесь зданием был уже описанный выше невзрачный по нынешним временам Центральный токийский вокзал, чьи размеры считались в то время «огромными до нелепости». Затем в течение двадцати лет были возведены Марунуччи-билдинг — большое административное здание современного типа и так называемый «маленький Лондон» — целый квартал домов, разделенных широкими улицами, напоминавший некоторые лондонские районы, расположенные вблизи Темзы.

А сегодня Марунуччи — это крупнейший деловой центр не только Токио, но и всей Японии. Здесь разместили свои штаб-квартиры главнейшие торговые, промышленные и финансовые концерны, в частности банки Даичи, Мицубиси, Фудзи, Американский банк, Японский экспортный банк, банк долгосрочного кредита и другие. Здесь же находятся редакции главных газет — «Асахи», «Майничи», «Йомиури», управление радио и телевидения.

Из 23 токийских округов тот, к которому относится район Марунуччи, единственный, где за последние десятилетия сократилось население. Такая тенденция вообще характерна для деловых районов капиталистических городов.

Жители уезжают, клерки и секретарши приезжают. Словно в огромном улье, с утра до вечера трудятся здесь тысячи служащих.

На улицах Марунуччи выстроились огромные величественные здания банков, торговых компаний, промышленных концернов. При виде гигантских кованых фигурных решеток банков, их мраморных стен, гранитных лестниц, неимоверных по размерам подъездов, уходящих в глубину земли гаражей, у людей должна возникать твердая уверенность в надежности и безопасности вложенных в них денег.

Поражают роскошь отделки внутренних помещений, бесконечные широкие, как вокзальные перроны, коридоры, гигантские залы заседаний, бюро, кабинеты с ультрасовременной обстановкой, электронным оборудованием. Просторные, быстроходные и бесшумные лифты возносят пассажиров на верхние этажи или опускают на четвертый, пятый, даже шестой подземные этажи.

Эти дома не боятся землетрясений, от которых не раз страдал Токио. Здания имеют специальные свинцовые «пояса», глубочайшие фундаменты, они построены по последнему слову антисейсмической техники. На деньги, которые стоило каждое такое здание, можно было бы построить целый город для токийских бедняков.

С районом Марунуччи соседствует одна из главнейших достопримечательностей японской столицы — императорский дворец. Он расположен в самом центре города. У стен его распростерлась огромная площадь — место и демонстраций, и воскресных прогулок токийцев.

Вырвавшись из шумных, пестрых, жарких токийских улиц, наслаждаешься тишиной и покоем, царящим у древних мшистых стен, прозрачностью воды во рвах, благоуханием и трепетом деревьев, видных за стенами. С любопытством поглядывают на эти стены десятки тысяч токийцев и туристов, прогуливающихся по площади. По традиции раз в году кое-кого из жителей столицы допускают в императорский парк — они прибирают его. За это после работы получают в награду одну сигарету.

Когда мне сказали, что теперь парк открыт для всех, я удивился. Однако все стало ясно, когда я прочел в официальном туристическом справочнике: «Чтобы получить разрешение на прогулку в императорском парке, достаточно заблаговременно направить письмо начальнику сектора контроля отдела контроля министерского департамента императорского двора».

Чтобы получить разрешение от столь высокого лица, чей титул требует двух строк для написания, необходимо, наверное, потратить времени более чем достаточно, чтоб отбить охоту даже у самых настойчивых.

Нынешний японский император Хирохито уделяет много времени биологии. Он опубликовал на эту тему несколько книг, в том числе «Иллюстрированную классификацию крабов». А императрица является почетным президентом японского Красного Креста. Наследный принц Акихито нарушил двухтысячелетнюю традицию, женившись на «простой смертной» (ее отец один из богатейших людей Японии), а не на дворянке. Нарушает традиции и их сын, поскольку ходит в обыкновенный детский сад. Что ж, времена меняются. Боги порой спускаются на землю…

Невдалеке от императорского дворца расположен один из прекраснейших парков Токио — Хибиа. В нем до сих пор возвышается памятник, посвященный разгрому японцами американского флота при Пирл-Харборе, — огромный каменный обелиск, украшенный изображениями драконов и линкоров. Есть в городе и другие парки: Мейдзи-парк с извилистыми асфальтовыми дорогами, без конца петляющими среди пальм, карликовых деревьев, буддийских и синтоистских храмов, меж экзотических растений и странных идолов. Есть парки со зверинцем, со стадионом, они придают городу особый колорит. Эти парки зелеными пятнами оживляют бескрайнюю серо-бурую хаотическую поверхность, какой представляется Токио с высоты птичьего полета.

Таким предстал передо мной город с высоты Токийской башни. Это башня японского телевидения. Ее высота 333 метра, она на 13 метров выше Эйфелевой. В наше время во всех крупнейших городах есть свои башни, имеющие чисто практическое назначение: для телевизионной трансляции. Впрочем, на многих из них есть рестораны, обзорные площадки, буфеты.

Токийская башня передает программы шести столичных телекомпаний. Под башней, уходя в глубь земли, находится пятиэтажное здание, служащее для нее стабилизатором. Лифты быстро поднимают посетителей на верхнюю смотровую площадку, расположенную на 125-метровой высоте. Отсюда с помощью подзорных труб, вступающих в действие, когда в щелку опускаешь монетку, можно приблизить к себе любую деталь великолепного открывающегося перед глазами вида.

На стеклянных окнах смотровой площадки надписи, по ним можно определить, что за здание или парк виден вдали. С высоты наблюдаешь муравьиную суету людей, спешащих по делам, потоки машин, но сюда не долетают шум и грохот, звонки и гудки. Я спускаюсь с башни, и бурлящий поток токийских улиц подхватывает меня, не скоро выпуская из своих цепких объятий.

Я бродил по улицам сегодняшней японской столицы и то и дело вспоминал свое первое пребывание в ней.

Было жарко. Лето в Японии тяжелое. Высокая влажность воздуха в сочетании с сильной жарой создает невероятную духоту. Здесь выпадает 1500 мм в год, а средняя температура в августе +25°. Я все время чувствовал себя как в бане. Белье липло к телу, порой просто трудно было дышать, словно камень давил на грудь. Так было раньше, так было и теперь. Климат не изменился. А вот улицы стали иными. Теперь их наводнили машины, по тротуарам течет сплошной поток пешеходов, одетых в европейское платье. Уже редко увидишь женщин с детьми за спиной. На месте оставшихся от войны пустырей вознеслись огромные дома, город рассекли широкие автомагистрали.