Принято считать, что боевой путь Хоквуда пролегал через две величайшие битвы Столетней войны – при Креси в 1346 году и при Пуатье в 1356-м, и, хотя прямых документальных подтверждений этому немного, вся его последующая итальянская карьера несёт явный отпечаток именно такого опыта. Поразительное сходство между решающим фланговым манёвром гасконского отряда Жана III де Грайи, капталя де Бюша, при Пуатье и знаменитой тактикой самого Хоквуда в битве при Кастаньяро наводит на мысль, что он вполне мог находиться среди тех самых лучников, чья атака решила исход сражения. Эту гипотезу косвенно подкрепляет и тот факт, что к финалу своей службы под английскими знамёнами он уже командовал отрядом в 250 стрелков.
Что касается рыцарского звания, то заявление Джона Стоу и других поздних авторов о том, что принц Уэльский посвятил Хоквуда в рыцари на поле Пуатье, не подтверждается ни одним надёжным документом. «Регистр» Эдуарда, скрупулёзно перечисляющий пожалования, упоминает рыцарство, дарованное портному Уильяму Страттону, но хранит молчание о Хоквуде. Гораздо убедительнее выглядит версия анонимного продолжателя «Полихроникона», согласно которой золотые шпоры будущий капитан получил позднее, уже на итальянской земле.
Подписание мира в Бретиньи 8 мая 1360 года, хотя и приостановило официальную войну между коронами Франции и Англии, парадоксальным образом породило новую угрозу – банды рутьеров, сколоченные из оставшихся не у дел солдат. Роты таких героев Столетней войны как Ле Бурка15 де Бретёйя, Ле Бурка Камю, Ле Бурка де Леспара, Баско де Молеона, Роберта Ноллиса проторили дорогу разорения французские провинций Бургундии, Лангедока, Оверни, занимаясь грабежами и вымогательством (pâtis) у местного населения и монастырей. Такие отряды рутьеров, как «Кампания бастардов» (Compagnie des Bâtards), «Запоздалых» (Tards-Venus), «Белая рота» (Compagnie Blanche), которую не надо путать с более поздним формированием, имели в своём штате специального клерка16, который вёл учёт собранных от городов и населённых пунктов отступных и выкупа. Чтобы получать стабильный доход, эти отряды разделили между собой территорию Франции. Это не всегда были крупные отряды. В своих «Хрониках» (Chroniques) 1322 -1400 годов Жан Фруассар описывает, как группы из 20 или 30 тридцати бригандов17 скрытно отправлялись для набега на город, создавая хаос и иллюзию, что на жителей напала огромная армия.
Самый грозный конгломерат, «Великая компания» (Grandes Compagnies), наёмников образовалась на востоке Франции, и именно к нему примкнул Джон Хоквуд. Он оказался в компании колоритных фигур: Сегена де Бадефоля, Бернардона (Бернардо) де ла Салля, Роберта Брике, Уолтера Лесли, Эспри, Джона Кресвелла, Нодона де Бажерана, Ламита, Батайе, Эспарра, Ричарда Мусарда, Альберта Штерца, Джованни Гуччио и других гасконских, английских и немецких авантюристов. Эта армия без государства, словно саранча, прошла по Шампани и Бургундии, а затем, спустившись по долине Роны, вызвала серьёзную тревогу у папы, чья резиденция находилась в плохо защищённом Авиньоне. В ночь с 28 на 29 декабря 1360 года наёмники дерзким налётом захватили Пон-Сен-Эспри – стратегическую крепость в нескольких лигах от папского дворца. Компания обосновалась там на три месяца, фактически взяв Авиньон в блокаду с севера и диктуя свои условия самому наместнику Христа. Успех предприятия красноречиво подтверждается реакцией курии: в январе 1361 года папа предал отряд анафеме, а затем, сменив гнев на расчёт, выплатил сумму, эквивалентную 100 тысячам золотых флоринов, за обещание не нападать и покинуть район. Впрочем, возвращение чумы и переговоры с понтификом изменили расклад сил. В марте 1361 года было заключено соглашение: святой отец нанял часть компании для службы в Испании, а другую часть – для войны в Италии. Марескалло Йоханни Скакаик, как назвал его папа в официальном письме, присоединился к тем, кто отправился за Альпы, где Иннокентий VI вёл борьбу с миланским тираном Бернабо Висконти.
Прежде чем двигаться дальше, стоит отметить абсолютное первенство Хоквуда в одной специфической области – невероятном разнообразии вариантов написания его имени. В официальных документах на латыни он предстаёт как Iohannes de Hakeude, Johannes Haud, Iohannes de Acuto и Johannes Haukwod. Итальянские хронисты, не вдаваясь в тонкости, перекрестили его в Giovanni Acuto – наиболее распространённую местную форму. Встречается и вариант Gianni dell’Aguglia («Джанни Игла» или «Джанни Орлиный»), где игра слов изящно соединяла английское hawk («ястреб») с инструментом портного, намекая на популярную легенду о его скромном старте. Французы, в свою очередь, именовали его Jean Haccoude или Jehan Hakewode. Список вариаций бесконечен: Acud, Aguto, Augud, Haukewode, Hawkwode, Haucod. Флорентийские документы последних лет, когда англичанин прочно осел на службе республики, перешли на торжественную латынь: Iohannes Acutus, eques – «Иоаннес Акутус, рыцарь». Именно эта форма, дополненная эпитетом britannicus, увековечена на знаменитой фреске Паоло Уччелло в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре. Такое лингвистическое буйство отражает не только муки средневековых писцов, столкнувшихся с варварским наречием, но и масштаб славы самого человека. О нём писали так много, на стольких языках и в стольких городах, что каждый летописец находил свой способ запечатлеть это жёсткое, непривычное для южного уха английское имя.
Висконти недавно атаковал Болонью, резиденцию папского викария и вместе со своим братом Галеаццо угрожал значительной части северной Италии. Папа договорился, чтобы отряд оказал военную помощь Джованни II Палеологу, маркизу Монферратскому. Перейдя Альпы весной 1361 года, не без сопротивления со стороны графа Амадея VI Савойского, известного как «Зелёный граф»18, и вступив в долину реки По, компания не спешила на помощь маркизу, а целый год занималась разорением Савойи и вымогательством с её городов.
Официально отряд именовался «Великой компанией англичан и немцев», что было явной данью уважения его капитану Альберту Штерцу и опосредованно Вернеру фон Урслингену. Возможно, в возрождении его прославленной компании и состоял замысел Штерца. Однако местные наблюдатели пренебрегали этими сентиментальными тонкостями. Туринские архивариусы педантично вносили пришельцев в реестры как Societas Angliciis, миланский летописец Пьетро Азарио вторил им, а франкоязычный хронист Жан Сервьон использовал термин Compagnez des angloys. Для Италии они были прежде всего англичанами. Именно здесь за отрядом закрепилось название, затмившее все прочие: «Белая компания» (Compagnia Bianca). В Новое время этот образ романтизировали Джон Рёскин и Артур Конан Дойл, но корни легенды уходят непосредственно в XIV век. Самая распространённая версия, опирающаяся на текст Филиппо Виллани, связывает название с ослепительным блеском начищенных до зеркальности лат, сверкавших под южным солнцем. Другие гипотезы ищут причину в белых плюмажах на шлемах командиров или в белых сюрко, которые носили поверх доспехов некоторые бойцы.
Хронисты того времени подробно описывают и другие особенности этих «английских» наёмников. Они усовершенствовали и широко применяли тактику спешивания тяжёлой кавалерии для боя. Идея спешивания латников возникла как оборонительная уловка, позволявшая твёрже удерживать позицию и сберечь коней от вражеских стрел или копий. Однако англичане превратили её и в грозное наступательное оружие. Отряд спешенных латников, двигаясь плечом к плечу с длинными копьями наперевес, представлял собой почти несокрушимую силу. Для реализации этой тактики была адаптирована структура копья – основной тактической единицы тяжёлой кавалерии. Как уже отмечалось традиционное итальянское копьё того времени состояло из одного тяжеловооруженного всадника, одного легковооружённого сержанта и одного пажа. В «английской версии» копьё состояло из трёх человек: двух тяжеловооруженных латников, которые сражались вместе, прикрывая друг друга спинами в ближнем бою, и одного пажа, который держал коней в тылу. Пажи подводили коней, когда нужно было преследовать разбитого врага или быстро отступить. Хотя трёхчастное копьё как таковое не было абсолютной новинкой для Италии, «англичане» придали ему специфическое тактическое применение в контексте пешего боя всадников.
В-третьих, главной ударной силой «Белой компании» были лучники, вооружённые знаменитым английским длинным луком (long bow). Этот лук превосходил арбалет, доминировавший в итальянской пехоте, как по дальнобойности, так и, что особенно важно, по скорострельности. Опытный лучник мог выпускать стрелы в несколько раз чаще, чем арбалетчик. Однако эффективное использование длинного лука требовало большой физической силы, сноровки и долгих лет тренировки. Именно поэтому эта английская тактика не получила широкого распространения в Италии: найти и обучить таких лучников было сложно, а постоянный приток рекрутов с Британских островов иссяк. Кроме того, производство длинного лука требовало особого мастерства, так как представляло собой сложный и многоэтапный технологический процесс. Так или иначе, влияние английского длинного лука на итальянское военное дело оказалось кратковременным.
