Александр Круглов – Два века кондотьеров (страница 21)

Наконец, «английские» компании отличались высоким боевым духом и, что особенно ценилось итальянцами, несравненно большей дисциплиной, чем у их предшественников из немецких и венгерских компаний. Это не значит, что их дисциплина была идеальной. Жители Пизы горько жаловались на поведение «Белой компании» в городе и, по слухам, даже устраивали ложные тревоги, чтобы отправить англичан за городские стены. Однако флорентийцы позже отмечали, что английские солдаты были самыми дисциплинированными из всех, кого они нанимали, всегда аккуратно платили за провиант и не грабили местное население (в отличие от действий на вражеской территории). Итальянцев также впечатляла выносливость англичан: они привыкли совершать ночные марши и вести боевые действия даже глубокой зимой. В отличие от большинства итальянских наёмных отрядов, они имели снаряжение для осадных работ, включая специальные складные штурмовые лестницы и даже ранние образцы артиллерии – бомбарды.

Компания была организована по военному принципу с чёткой иерархией: десятки (decine), сотни (centinaia), тысячи (migliaia), каждая со своим командиром. Высший орган – совет капитанов, принимавший стратегические решения. Дисциплина была строгой. В отличие от феодальных ополчений, где знатные воины часто действовали как им заблагорассудится, игнорируя приказы, в «Белой компании» действовала военная иерархия, близкая к современной армейской. Приказы выполнялись немедленно, нарушители наказывались публично – порой смертью. Жалованье распределялось регулярно и справедливо: каждый конный получал определённую долю, пехотинец – меньше, капитаны – больше. Добыча делилась по установленным правилам, записанным в уставе компании. Треть шла командирам и в казну компании (на снабжение, замену павших коней, оружия), две трети – рядовым, пропорционально рангу. Тот, кто захватывал пленника, имел право на его выкуп, но должен был выплатить долю компании. Тот, кто присваивал добычу, не деля с товарищами, наказывался битьём, а в серьёзных случаях – изгнанием или смертью.

В 1362 году компания наконец заключила шестимесячный контракт с маркизом Монферратским – сперва против Галеаццо II Висконти, а затем и против Амедея VI. Узнав о болезни правителя Павии, Штерц вступил в сговор с Лукино Висконти и Генуей для удара по городу. Операция принесла богатую добычу. За выкуп захваченных горожан наёмники получили 180000 флоринов. Закрепляя успех, отряд обрушился на окрестные города, методично разоряя округу. В апреле 1363 года «Белая компания» наконец встретилась лицом к лицу с конкурентами – «Великой компанией» под командованием Конрада фон Ландау, нанятой Висконти. Сражение развернулось у Кантуринского моста в Гемме провинции Новара. Силы Штерца наголову разбили противника, а сам Ландау, раненный в бою, попал в плен и в тот же день скончался.

После триумфа при Романьяно «Белая компания» перешла на службу к Пизе, втянутой в войну с Флоренцией. К тому моменту отряд превратился в грозную силу, насчитывающую 3500 всадников и 2000 пехотинцев. Наёмники опустошили окрестности Флоренции, однако сам город устоял. И хотя Пиза обладала очевидным военным перевесом, в дело вмешался фактор, который ещё не раз встретится на этих страницах. Флорентийцы пустили в ход своё самое эффективное оружие – дипломатию золота, попросту перекупив ключевых командиров противника.

Наступление захлебнулось в тот самый момент, когда победа казалась неминуемой. Анонимный пизанский хронист с горечью писал, что капитанов подкупили золотыми монетами, переданными во флягах с вином, особо отмечая вероломство Альберта Штерца. Флорентиец Донато Веллути называл главными предателями Ханнекина Баумгартена и Эндрю Белмонта, а Филиппо Виллани добавлял к списку Хью де ла Зуша. Обстоятельства дезертирства запутаны и неясны. Современники оставили мало подробностей, и те противоречивы. Виллани оценил общую сумму взяток, выплаченных под стенами Флоренции, в 114000 флоринов: 9000 флоринов Баумгартену, 35000 его отряду и 70000 англичанам. Веллути, с другой стороны, приводил меньшие цифры: 30000 флоринов немцам и 50000 флоринов англичанам. Так или иначе, единственным командиром, сохранившим верность Пизе, остался Джон Хоквуд, под началом которого осталось около 1200 человек.

Дезертирство английских и немецких контингентов резко сместило баланс сил в пользу Флоренции. Битва при Кашине в июне 1364 года закономерно обернулась поражением как для Пизы, так и для ослабленной компании, которую теперь единолично возглавлял Хоквуд. Его дебют в роли самостоятельного командующего показал, что ему ещё многому предстояло научиться, особенно в части управления и координации войск. И всё же в этом неудачном сражении уже проглядывали черты будущего большого полководца: тщательный расчёт, внимание к местности и хладнокровие перед лицом неудачи. Хоквуд остался верен Пизе, в то время как флорентийцы лихорадочно искали способы спровадить опасного соседа из Италии. Сам же англичанин занялся восстановлением отряда. Недостатка в желающих не наблюдалось, и вскоре численность компании вновь достигла 5000 бойцов.

Мир с Флоренцией был подписан 28 августа 1364 года. Договор возвращал стороны к довоенному status quo, за исключением Пьетрабуоны, города, где вспыхнул конфликт. Он отходил флорентийцам. Пиза обязалась вновь открыть свой порт для флорентийских товаров и выплатить контрибуцию в 100000 флоринов в течение десяти лет, добавив к этому ещё 50000 за освобождение многочисленных пленников. Соглашение встретили с негодованием по обе стороны границы. Во Флоренции многие сочли трофеи слишком скромными, а Карло Строцци, главному архитектору мира, пришлось отсиживаться дома, пока не улеглась волна народного гнева. Флорентийский купец и хронист XIV века Джованни Морелли подвёл лаконичный итог: «Война была горькой и очень разорительной, для нас и для них». Главный удар пришёлся не столько по людям, сколько по казне: только Флоренция потратила на конфликт астрономическую сумму – более 1,7 миллиона флоринов.

Карьера Хоквуда в Италии – калейдоскоп бесконечных кондотт. Он начал со службы Пизе против Флоренции в 1363-1364 годах, затем примкнул к Милану, в начале 1370-х перешёл под знамёна Папы, к середине десятилетия вновь оказался в лагере Висконти, а в ходе Войны восьми святых (1375-1378) выступил против Святого Престола. В 1379 году он опять служил понтифику, в 1380-х защищал Падую от Вероны и, наконец, в 1390-х возглавил войска Флоренции в её смертельной схватке с Миланом. Современному взгляду такая траектория может показаться образцом циничного оппортунизма, но для XIV века это была норма профессиональной жизни. Кондотьеры не были вассалами, связанными священной клятвой верности. Они были подрядчиками, заключавшими кондотту – контракт на определённый срок, за конкретную плату и на чётких условиях. Истечение договора означало полную свободу: капитан мог предложить свой меч кому угодно, включая вчерашнего врага. Хоквуд, следуя кодексу ремесла, обычно предупреждал нанимателей о готовящемся переходе, давая им шанс перебить предложение. Он никогда не нарушал контракт досрочно – такой шаг был бы губительным для репутации, главного актива наёмника. Но стоило обязательствам истечь, он без колебаний открывал торги, предлагая услуги тому, чей кошелёк был тяжелее, а условия выгоднее.

К 1372 году Джон Хоквуд прочно утвердился на итальянской сцене как эффективный капитан и признанный лидер. Распад Белой Компании к 1365 году фактически сделал его главой английского военного сообщества в Италии, и этот статус лишь укрепился после возобновления войны во Франции в 1369 году, побудившего Хью де ла Зуша, Эндрю Белмонта и других командиров вернуться за Альпы. Эдвард Деспенсер задержался до 1372 года, но затем тоже отбыл в Англию, чтобы присоединиться к кампании короля Эдуарда. И всё же Италия продолжала манить удачей, и поток английских воинов между двумя странами не иссякал.

По мере того, как росла репутация Хоквуда в Италии, его имя начало звучать и на родине. Анонимный автор хроники аббатства Святой Марии в Йорке упоминал действия некоего «сира Джоана Хоквуда» в Ломбардии в 1369 году во главе «весьма весёлой компании многих других англичан». Монах-бенедиктинец и руководитель скриптория в аббатстве Сент-Олбанс Томас Уолсингем оставил ещё более лестный отзыв, называя Johannes Haukwod «выдающимся и знаменитым рыцарем», который был «всегда победоносен» в бою. Несмотря на явное преувеличение, ведь, за плечами капитана уже было чувствительное поражение при Кашине в 1364 году, Хоквуд действительно становился звездой первой величины на фоне целой плеяды иностранных наёмников.

Большинство его конкурентов были немцами: Ханнекен Хюль, Михаэль Кольм, Генрих Паер, Хуглин фон Шёнек, Тильманн фон Альцен, Генрих фон Люпфен, Генрих фон Тройсдорф, Фриц фон Шилтах, Собб фон Иссендорф, Генрих Зюлер, Иоганн фон Ритхайм, Иоганн Флах фон Райшах, Альберт Штерц, Конрад, Луц и Эберхард фон Ландау, Вернер фон Урслинген, Иоганн фон Эберхардсвайлер. Их имена, полузабытые сегодня, в середине XIV века гремели по всей Италии, города конкурировали за контракты с ними. Самым прославленным из немецких командиров оставался Ханнекин Баумгартен, ветеран, воевавший на полуострове уже двадцать лет со времён «Великой Компании» фра Мориаля. Однако ряды старой гвардии редели, расчищая путь для англичанина. Конрад фон Ландау, самый успешный капитан 1350-х, погиб в Ломбардии в 1363 году. Альберта Штерца, бывшего соратника Хоквуда, убили перуджийцы в 1366-м. Даже легендарный Баумгартен, хотя и сохранял славу, фактически стал «отработанным материалом», доживая свой век на гарнизонных должностях папской службы вплоть до смерти в 1374 году. В целом наблюдался заметный спад немецкого присутствия в итальянских делах. А ведь в течение трёх десятилетий до появления Хоквуда, немцы безраздельно доминировали на рынке наёмников. Их численность, по оценкам современников, достигала десяти тысяч бойцов. Итальянский юрист Джованни да Леньяно в своём «Трактате о войне, репрессиях и поединках» (Tractatus de bello, de represaliis et de duello), опубликованном в 1360 году, фактически ставил знак равенства между «наёмник» и «немец». Однако вскоре поток немцев резко обмелел, причиной чему могло стать улучшение экономической ситуации на родине, что создавало больше возможностей для трудоустройства.