Александр Круглов – Два века кондотьеров (страница 16)
Возможно, именно значительное численное превосходство в пехоте убедило Лукино, уже выдвинувшегося навстречу наёмникам, разделить свою огромную армию на две, независимые, колонны, хотя куда вероятнее, что он был вынужден сделать это из-за ограниченного пространства для размещения сразу всех сил, на марше и, ещё более вероятно, из-за внезапно резко ухудшившихся погодных условий. Вот как эти погодные условия, этот ад для передвижения армии, описывает анонимный источник, переживший события: «Время было самое что ни на есть зимнее, и снега было настолько много, что он не позволял вести сколь-нибудь организованное, планомерное сражение. Люди в армии погружались по колено в снег. Грязь была великая, мешающая каждому шагу. Оружие и знаки отличия – главное, что позволяло различать своих и чужих в пылу боя – были все испачканы ею». Разбить огромный лагерь на открытой местности в таких условиях было равносильно верной, мучительной смерти от переохлаждения и болезней. Поэтому основные силы армии Висконти разместились, разбившись на части, в близлежащих деревнях, ни одна из которых, увы, не была достаточно вместительной, чтобы принять сразу всё огромное войско. Одна колонна армии Лукино, состоящая примерно из 800 всадников и 3000 пехотинцев, расквартировалась у Парабьяго. Этим отрядом командовал Джованни даль Фьески, который приходился зятем Лукино и племянником Джованни Висконти, брату Лукино – ещё одна деталь, демонстрирующая тесные связи и переплетение судеб внутри этого клана. В то время как основная часть, куда более многочисленная, армии под личным началом Лукино Висконти разбила лагерь дальше, в Нервьяно.
Разделение сил противника в такие, тяжёлые для передвижения условия, было встречено Лодризио с едва сдерживаемым, почти детским ликованием. Теперь, когда силы врага оказались разделены и ослаблены логистически, следовало максимально использовать это преимущество. Он, как искусный военачальник, моментально нашёл подходящую, эффективную тактику: атаковать обе разделённые, изолированные группировки по отдельности, используя при этом все имеющиеся у него силы. На тот момент под его началом действовали фигуры, которым предстояло оставить заметный след в истории итальянского наёмничества: упомянутый Вернер фон Урслинген, Конрад Виртингер фон Ландау, граф Ландо и Райнхольд фон Гивер по прозвищу Малерба, т.е. «сорняк». Лодризио, не тратя времени, решает, что первой жертвой, призванной ослабить и деморализовать силы Милана, станет отряд в Парабьяго. Действовать надо было быстро и решительно. Невзирая на погодные условия, он атаковал отряд Парабьяго внезапно, ночью с 19 на 20 февраля, ближе к рассвету, когда враги ещё спали, кутаясь в походные одеяла, пытаясь согреться и борясь с беспощадным холодом и снегом. Лодризио расположил своих людей тремя отдельными линиями, чтобы полностью, со всех трех сторон, окружить спящий, ничего не подозревающий, лагерь, а затем безжалостно начать бойню. Миланцы, застигнутые врасплох, едва успели схватиться за оружие: 300 всадников, не имевших возможности маневрировать, и подавляющее большинство пехоты в количестве не менее тысячи человек погибло на месте. Среди павших был и командующий отрядом Джованни даль Фьески. Остальных, в полном соответствии с правилами военного времени, взяли в плен.
Окрылённый невероятной, молниеносной лёгкостью, с которой ему удалось практически уничтожить один вражеский отряд, Лодризио, не знающий насыщения, не хотел давать пощады остальной, куда более многочисленной, вражеской армии, засевшей в Нервьяно. И вот, на рассвете 20-го февраля, проявив, тем не менее, некоторую тактическую расчётливость, он оставляет отряд из 400 всадников в Парабьяго, чтоб охранять ценнейшую награбленную добычу и пленников, и на полной скорости, немедля ни минуты, направляется с основными силами к Нервьяно. При этом он позаботился заранее, проявив стратегическую хитрость, отправить ещё один отряд из 700 всадников под командованием Малербы в сторону самого Милана, чтобы тот охранял берега Олоны и таким образом перерезал все пути к возможному отступлению противника в случае поражения.
На этот раз, однако, эффект внезапности и молниеносной атаки, так удачно сработавший под Парабьяго, был утрачен. Армия Лукино, предупреждённая о происходящем, или, может, просто более осторожная, была полностью готова к бою, вооружена и выстроена в плотные боевые порядки, готовая принять бой даже в этих ужасных погодных условиях. «Компании Святого Георгия» пришлось зарабатывать хлеб своей собственной кровью, столкнувшись с равным, если не превосходящим, по численности и моральному духу противником. Под падающим снегом, сменившимся противным, пронизывающим дождём, в густой грязи и слякоти разгорелась одна из самых ожесточённых, драматичных битв того времени – сражение, которое имело значительный резонанс в летописях и которое современники и позднейшие историки наделили эпическими чертами. Особо выделялся в этой бойне сам командующий, Лукино Висконти, которого сравнивали с Эль Сидом, героем испанской Реконкисты, одной из высших степеней признания для христианского воина. Примечательно, что обе армии – и Лукино Висконти, и Лодризио – имели на своих знамёнах и гербах одинаковые цвета и символ рода Висконти (та самая змея, из пасти которой рождается младенец). Единственным отличием были их боевые девизы, которые, перекрикивая шум боя и крики раненых, выкрикивали воины в пылу схватки. Воины Лукино Висконти кричали –
И вот, наконец, около полудня, после долгих, изнурительных часов схватки, Лукино Висконти, командующий миланцами, был выбит из седла и схвачен врагами. Он, главная фигура на поле, был тут же привязан к ближайшему ореховому дереву и, казалось бы, ждал самой худшей участи. При виде своего захваченного командира, привязанного к дереву, миланские войска на мгновение дрогнули, и многие из них обратились в бегство, охваченные паникой, но, увы, тяжёлые погодные условия, глубокий снег и густая слякоть, сковывающие движения, сделали их лёгкой добычей для наёмников Лодризио. Многие были убиты прямо на месте, не имея шанса убежать.
Казалось, дело было сделано – победа Лодризио, зарекомендовавшего теперь себя мастером внезапных атак, была абсолютной. Но Лодризио, казалось, в этот решающий момент проглядел нечто важное – он совершенно не учёл одну деталь: отряд кондотьеров под совместным командованием болонского изгнанника Этторе да Паниго13 и сиенца Роберто Виллани. Эти командиры, вышедшие из Милана с большим опозданием (вероятно, тоже задержанные непогодой или проблемами со сбором людей), наконец, добрались до окрестностей Парабьяго. 700 всадников Этторе, не ожидая никакой серьёзной угрозы на этом, казалось бы, тыловом участке, неожиданно обрушились на оставленные там 400 конных наёмников Лодризио, охранявших добычу. Эффект внезапности и, вероятно, численное превосходство, привели к тому, что это локальное, внезапное сражение быстро разрешилось в пользу Этторе. Кондотьер, узнав о разворачивающейся дальше, под Нервьяно, основной битве, не тратя времени на грабёж, стремительно направился со своими людьми и освобождёнными воинами, которых оказалось не менее 1500 пехотинцев, на помощь основным силам Лукино Висконти. В этот критический момент битвы, когда победа Лодризио казалась уже обеспеченной, произошло неожиданное: ослеплённые кажущейся лёгкостью успеха, разъярённые отряды феррарцев и савойцев из армии Лукино внезапно ударили в тыл войскам Лодризио, измотанным долгим и кровопролитным сражением. Исход битвы был решён окончательно – победа осталась за Лукино.
Перестроив тающие ряды, победоносная армия Лукино Висконти двинулась в обратный путь к Милану. Её сопровождала длинная, униженная колонна пленных. Те, кто ещё утром считал себя победителями, оказались побеждёнными. Однако, по пути к Милану, у переправы через реку Олону, она внезапно столкнулась с тем самым отрядом из 700 воинов Малербы, который был оставлен там по приказу Лодризио именно с целью перехватить отступающие войска Лукино. Эти наёмники, ожидали куда меньших сил и, тем более, не ожидали увидеть победителей. Несмотря на кажущуюся усталость, сопротивление немецких всадников Лодризио оказалось упорным, но, увы, огромная диспропорция сил окончательно решила исход и этой локальной схватки в пользу миланцев. Лодризио, видя полное поражение, попытался спастись бегством, но река Адда, разлившаяся из-за предшествующей непогоды и таяния снегов, стала широкой и бурной. Кондотьер не смог переправиться через неё и оказался в ловушке, расставленной самим собой. Его с двумя сыновьями захватил в плен отряд Джованни Висконти, брата Лукино. В завершении своей карьеры Лодризио оказался закован в цепи и доставлен в Милан. Заключённый в знаменитом замке Сан-Коломбано-аль-Ламбро, в специально построенной для него железной клетке, он проведёт в ней следующие десять лет – целое десятилетие! – запертым, на грани жизни и смерти.