Александр Кронос – LIVE-RPG. Эволюция-6 (страница 5)

Вот вроде и ответил, но так, что ни хрена не понятно. Пытаюсь детализировать.

— Что за убежище? Кем создано? Кто руководит?

Устало вздыхает. Обводит нас взглядом.

— Создано теми, кто опрокинул мир в это лютое дерьмо. Во главе — Жак Кюрсо, француз. Кроме него и Освальда я больше никого там не знаю. АОБы не допускаются внутрь. Если мы и остаёмся там на ночь, то только в помещениях внешнего сектора.

Быстро формулирую следующий вопрос.

— Вас заставили насильно? Или как всё это произошло? Зачем вы им?

Лицо мужчины мрачнеет.

— Нам предложили простую сделку — семья попадает внутрь убежища в качестве прислуги. А один из её членов остаётся служить убежищу, как АОБ. Я остался снаружи, а мою жену и двух дочерей приняли в убежище.

После недолгой паузы, продолжает.

— Мы нужны для выполнения задач, которыми они не считают возможными заниматься сами. Люди, основавшие сеть убежищ, считают себя мировой элитой, которая не должна рисковать жизнями сама и опускаться до контактов с внешним миром. Для этого у них есть мы. Если появляется необходимость, то кого-то из нас могут накачать модификациями под самую завязку. Правда таких потом, обычно ликвидируют. Просто на всякий случай.

Рассказывает он интересно, но конкретики пока ничтожно мало. Пробую детализировать.

— Где именно находится база в Швейцарии?

Пилот чуть покачивает головой.

— Около Этленбуха. Но я тебе снова повторю — не суйтесь туда.

Хочу рявкнуть, что если ещё раз заикнётся о чём-то не по делу — прострелим ногу. Но что-то мне подсказывает, этот мужик не очень сильно переживает по поводу физической боли. Пробую идти от обратного.

— Мы ведь можем тебя и не убивать. Запрём где-нибудь, в глухом помещении с едой и водой.

Мужик передёргивает плечами.

— Я же вас по человечески предупреждаю. Но раз сами хотите — без проблем, суйте голову в пасть к тигру.

Киваю ему.

— Если захотим — сунем. Мы и не такое проделывали. Скажи лучше — чем ты занимался? Просто летал на самолёте, инспектируя объекты?

Отрицательно качает головой.

— Нет. Самолёт — это для перемещения на дистанции. В основном занимался мониторингом ситуации с клиниками. Иногда наблюдением со спутников. Отслеживал весомые с точки зрения Освальда объекты. Пару раз контролировал высадку дронов для захвата рабов. И выбирался в город, чтобы босс мог развлечься с полным погружением.

В голове сразу появляется несколько вопросов. Озвучиваю первый из них.

— Мониторил откуда? Есть какая-то база?

Он откидывается к стене, прислонившись затылком. Вижу, как Павел, сделав какой-то странный жест рукой, быстро удаляется, судя по всему направляясь ко входу на паркинг. А пленник тем временем начинает отвечать.

— Да, недалеко от Стерлитамака. Там весь район под обработкой «мягкостью», как и Самара.

Интересное название. Хотя наш вариант с «излучением добра» мне нравится больше. Снова уточняю.

— И там есть оборудование для мониторинга состояния объектов ГЛОМС, плюс доступ к спутникам?

Слабо наклоняет голову вперёд.

— Да, всё есть. Но доступ только для авторизованного персонала.

Несколько мгновений думаю, как сформулировать следующий вопрос. В конце концов, излагаю.

— А теперь давай по порядку. Зачем были созданы убежища? Какие цели были у их создателей? Расскажи всё, что тебе известно. Только связно, а не маленькими кусочками информации.

Он на момент задумывается. Потом начинает медленно рассказывать.

— Если начинать с самого начала, то когда всё это только началось и связь работала, один из знакомых позвонил и сказал, что знает безопасное место. Мы дружили семьями. Я тогда работал в Мюнхене, вместе с ним. До Швейцарии добрались на вертолёте. Но он тогда прошёл внутрь вместе со всей семьёй, а нас оставили снаружи, предоставив выбор. Насколько я понял, у них что-то пошло не так, как планировалось. Поэтому и понадобились мы.

Замолкает. Несколько секунд сидит, уставившись в пол. Потом продолжает излагать глухим голосом.

— Я определился с выбором и семью пропустили внутрь. А я прошёл процедуру перепрошивки чипов. Потом день отлёживался. На следующий отправился выполнять первую задачу — проверить одно из их хранилищ в Германии. Там тоже была «зона мягкости», которая делала всех находящихся внутри, не опасными. После этого так и мотался по разным задачам — проверял хранилища, помогал в операциях, управляя дронами. И развлекал Освальда, когда он хотел перейти в режим полного погружения.

Снова прерывается. На этот раз надолго. Решаю его поторопить.

— Что за режим полного погружения? Какие такие развлечения для Освальда?

Хмыкает и дёргает головой, слегка впечатываясь затылком в стену. Продолжает.

— Наши чипы перепрошили. Освальд может подключиться к любому в режиме полного погружения. Фактически перехватив управление телом на себя. В первый раз, когда он заставил меня убивать и насиловать, я хотел себя прикончить. Но не смог. А при следующем сеансе связи, грёбанный ублюдок предупредил, что если я убью себя, то мою семью выкинут на улицу. Голышом, без оружия и еды. Так что у меня не осталось вариантов. Потом была бесконечная вереница голых женщин, которых я резал на куски, пока трахал. Вернее, он резал. Моими руками. А я наблюдал за этим и не мог ничего сделать. Умирающие люди, подвешенные тела, насилие ради насилия. И то чувство, когда твоё тело довольно смеётся, но на деле тебе хочется просто сдохнуть, чтобы всё наконец завершилось.

Когда заканчивает, задаю следующий вопрос.

— Как нам попасть на базу?

Мгновение угрюмо смотрит на меня. Вздохнув, рассказывает.

— Никто не может попасть внутрь без допуска. Это укреплённый бункер в горе. Войти могут только те, кто внесён в систему биометрии. Во внешний сектор могут пройти АОБы. Но не дальше.

Обдумываю услышанное. Бункер в горе. В теории, мы можем поднять в воздух стратегический бомбардировщик и просто долбануть боеголовками. Собираюсь уточнить по поводу системы ПВО, когда возвращается Павел, несущий в руках ноутбук. Остановившись, выдаёт фразу.

— Я могу попробовать вернуть прошивку его чипов. Если архитектура сохранилась точно такой же. Не думаю, что её меняли. Приступаю к проверке?

Смотрит на меня с вопросительным выражением лица. А я пытаюсь определиться. Если у «ренегата» действительно получится, то у нас окажется не только ценный источник информации, но и человек, своими глазами видевший нужную нам базу. Плюс неограниченное время на то, чтобы выяснить у него всё, что нам требуется. Приняв решение, озвучиваю его.

— Да, только сначала ещё один вопрос — убежище прикрыто от ударов с воздуха?

Мужчина, до этого непонимающе смотрящий в сторону Павла, поворачивается ко мне.

— Система ПВО сбивает все чужие объекты, подошедшие ближе пятидесяти километров. Как и ракеты.

Морщусь. Бросив взгляд в сторону «ренегата», киваю ему и подтверждаю голосом.

— Приступай.

Через секунду парень уже клацает что-то на клавиатуре. А я оглядываюсь. Вокруг темно. По-хорошему, сейчас ещё стоит осмотреть истребитель. Но с учётом всей ситуации не хочется отходить далеко. Так что жду, наблюдая за действиями Павла. Тот увлечённо работает, склонившись над ноутбуком. Оторвав голову, бросает фразу.

— Подключился. Они оставили открытый порт, идиоты.

Сразу же погружается обратно в работу. Видимо ответ ему не требуется. Пока ждём, проверяю состояние остальных бойцов. Но всем повезло — лёгкое ранение получил только Игорь. Его вместе с Василисой отряжаю охранять нашего второго пленного, который так и валяется на бетонном полу.

Не выдержав, закуриваю сигарету. Успеваю закончить две, прежде чем Павел снова начинает говорить.

— Всё, начинаю откат к прежним настройкам. Не знаю, какая там точная конфигурация, но в любом случае сейчас будет больно.

Судя по выражению лица мужчины в костюме пилота, он не слишком верит в успех миссии. Впрочем, через несколько мгновений его скручивает от боли. Извиваясь, сползает на пол, где продолжать биться в конвульсиях. На пару с Данилом удерживаем его. Всё заканчивается секунд через сорок. Сразу поднимаю глаза на «ренегата», лицо которого освещает экран ноутбука. Тот бросает взгляд на лежащего пленного. Переводит его на экран. Озвучивает вердикт.

— Успешно. Настройки откатились к изначальным, проектным. Эти парни просто наложили сверху свой кусок кода, перехватив контроль. Но оставили открытым рутовский доступ. В первый раз вижу, чтобы работу при таком уровне кода, выполняли с такой потрясающей халатностью.

Уточняю у него.

— То есть теперь он обычный человек? Вернее, обычный участник проекта «Эволюция»?

Павел с улыбкой кивает.

— Так и есть. Никакого внешнего контроля.

На лице сама собой появляется довольная усмешка. Оставляю Данила присматривать за бывшим АОБом, а сам с «Ураном» перемещаюсь к самолёту. Робот притаскивает один из оставшихся листов пластика, и я аккуратно перехожу через ров. Впрочем, в самолёте не обнаруживается ничего интересного. Пустая кабина, в которой нет ни единой вещи. Визуально, сама техника цела. Вполне вероятно, что истребитель ещё получится поднять в воздух.

Вернувшись назад, отдаю приказ спускаться под землю. Снаружи уже стемнело, да и торчать в здании терминала нет никакого смысла. «Уран» тащит нашего старого пленника, мы с Данилом контролируем пилота. Оказавшись внизу, проходим на кухню. Усаживаю мужчину на стул и располагаюсь напротив него. Излагаю своё предложение.