Александр Кронос – LIVE-RPG. Эволюция-6 (страница 7)

Машет головой.

— Нет. Все модификации, доступные в клинике они относят к внешнему миру. У них там своя какая-то программа изменений, доступная исключительно им. Которая не относится к боевым или любым другим, имеющимся в объектах ГЛОМС. Освальд как-то захотел почесать языком, после порции алкоголя и выложил. Те, кто живут внутри убежища — не бойцы. Но у них есть система ПВО, боевые дроны и хрен его знает, что ещё.

Озвучиваю следующий вопрос.

— Сколько по времени занимает процесс превращения в «сверха».

Сергей пожимает плечами.

— Сам я ни разу при таком не присутствовал. Но коллега, который видел, говорит, что около суток.

Задумчиво киваю ему, сам погружаясь в размышления. Возможно, прямо сейчас, я слегка запутал Освальда. Но если он на самом деле вышлет сюда своего «суперсолдата», то достаточно быстро разберётся что к чему. И раз «император» с его охраной из «адаптистов», которые были готовы в прямом смысле умереть за него, не смог разобраться с подобной целью, то и нам она не по зубам. Впрочем, немец в любом случае захотел бы проверить хранилище в Самаре после исчезновения своего человека. Разница только в том, что он мог кого-то прислать прямо в ночи. А теперь, думаю подождёт, пока закончится формирование этого супербойца.

Задав самому себе вопрос о том, что делать дальше, получаю на него неожиданно простой ответ. Который с одной стороны выглядит фантастичным, но с другой, иного выхода у нас всё равно нет. Собственно, его не было с самого начала, как только мы влезли в это хранилище, и стали ждать «инспектора».

Оглядываю всех остальных, находящихся в помещении, и невольно улыбаюсь, представив их лица. После чего озвучиваю свою мысль.

— Господа, кажется, мы летим в Швейцарию.

«Уран» переступает с ноги на ногу, Диана давится кофе, а Данил с Павлом просто застывают на месте, смотря на меня. Первым оживает Данил, задающий вопрос.

— Прямо сейчас? А как же город? Остальные наши? «Оборотни»? И «зомби» же ещё где-то в округе.

Похоже парню слегка не по себе от такого крутого поворота событий. Да и мне, собственно тоже. Но это с одной стороны. А с другой — хочется своими глазами увидеть эту базу и наконец, разобраться в происходящем. Внутри приходит понимание, что последними действиями, я сам загонял себя в ситуацию, когда иного выбора не будет. Хотя, если взглянуть под иным углом, без вооружения с этой базы мы бы никак не выстояли против «оборотней». И сейчас снова находились в пути, удирая от «волков».

Вижу устремлённые на меня взгляды всех присутствующих. Излагаю алгоритм наших действий.

— Сейчас связываемся с Жигулёвском. Они отправляют сюда ещё несколько человек в качестве подкрепления вместе с колонной. Когда те отбывают назад, мы вылетаем. Истребитель плюс транспортник. На полуострове остаются Руслан с Анной и остальные. Будут контролировать ситуацию до нашего возвращения.

Поворачиваю голову к Вихрову, который тоже смотрит на меня с ошалевшим видом. Спрашиваю.

— Ты мог управлять дроном из самолёта?

Ещё несколько секунд сидит с непонимающим лицом, потом отвечает.

— Да, мог. Но в него заложены и автоматические инструкции. Когда вы атаковали, я решил, что лучше не выдавать команды и он действовал самостоятельно, согласно алгоритмам.

Удовлетворённо киваю.

— Вот и хорошо. Когда взлетим, свяжешься с Освальдом и сообщишь, что у самолёта возникли технические неполадки из-за чего ты был вынужден приземлиться, не долетев до Самары. Хотя, стоп. Он может отслеживать самолёт? Или наблюдать сейчас со спутника?

Пилот выдыхает. Чуть пожимает плечами.

— Отслеживать — точно нет. Иначе бы он не выходил на связь, чтобы узнать, где я. А Освальд так делает регулярно. Вот насчёт спутников не уверен. У него есть доступ только к части системы наблюдения. Находимся мы сейчас в просматриваемом квадрате или в «мёртвой зоне» — сложно сказать.

Несколько секунд размышляю. Потом продолжаю излагать план.

— Тогда вылетаем ближе к утру. Как поднимемся в воздух, сообщаешь, что дрон по какой-то причине не активировался сразу. А когда заработал, ты освободился, после чего взял в плен часть нападавших. Добрался до Самары, взял тут транспортник, загрузил туда пленных и вылетел. На всякий случай добавишь, что боевая машина, которая тебя спасла, снова отключилась. И вообще с дроном творится что-то неладное. А пленных ты везёшь, чтобы их казнили. Люто и болезненно. В качестве мести за твои пытки.

Обращаю внимание, что наручники мы с него так и не сняли. Повернувшись к Данилу, озвучиваю.

— Освободи ему уже руки.

Через пару секунд пилот, растирая запястья, задаёт вопрос.

— А что дальше? Ну прилетим мы. Если не собьют. Выгрузимся. Он же нас сам встречать не выйдет. Отправит кого-то из АОБов или вообще пришлёт отряд дронов. Предположим, вы их перебьёте. Но неизвестно, какие ещё есть защитные механизмы. А если там полноценные военные роботы имеются? Или автоматизированные танки? Ещё какая-то неубиваемая дрянь?

Чуть подумав, отвечаю встречным вопросом.

— Ты их сам видел? Или слышал от коллег по цеху? В то, что там есть самолёты и военные дроны, я охотно верю. Это подтверждённый факт. А вот всё остальное — нет. Если бы там была тяжёлая техника, то думаю вы бы знали. Не могло же за всё это время не произойти ни единого инцидента с местным населением. Что против них использовали?

Пилот чуть опускает взгляд.

— Так нет там уже давно местного населения. Вырезали всех. Часть убили, часть отправили в убежище рабами.

Похоже его изрядно смущает факт собственного участия в данном процессе. Но сейчас вопрос совсем не в этом. Озвучиваю свою мысль.

— И ты видел там что-то помимо дронов? Какую-то технику? Танки может быть?

Отрицательно качает головой. Поняв, что отвечать голосом не планирует, продолжаю.

— Если бы у твоего Освальда были танки, думаешь этот немец со склонностью к убийствам, не пустил бы в ход технику? Да он бы протестировал всё, до чего дотянулись бы руки, под предлогом зачистки территории. Так что, думаю, нас встретят только дроны. К которым мы попробуем подготовиться.

Пилот какое-то время молчит. Потом надтреснутым голосом спрашивает.

— А дальше? Вы не видели их дверь — громадная мощная херовина. Её просто так не подорвать.

Собираюсь ответить, но в разговор неожиданно вступает «Уран». Робот опирается стальными кулаками на стол и громыхает динамиками.

— Нет такой двери, которую нельзя взорвать. Бывает мало взрывчатки. А у нас её много. И есть транспортник, чтобы забить его до отказа. Можем и ракету с собой взять. Долбанём прямо по входу — спорим, он рассыпется?

Такого напора со стороны роботехника, пилот явно не ожидал. Особенно, если учесть, что перед этим тот всё время молчал. Чуть напряжённо спрашивает.

— Извините, за постановку вопроса. Но вы….разумный?

Помещение наполняется звуком металлического скрежета, от которого наш стажёр дёргается. Отсмеявшись, «Уран» отвечает.

— Первый свободный робот планеты Земля. Иду куда хочу, убиваю кого хочу. Вот сейчас хочу убить жителей убежища номер три, что в Швейцарии. И задать им пару вопросов об устройстве мироздания.

Видя, что он собирается продолжать, поднимаю руку, обрывая поток слов. После того, как замолкает начинаю говорить.

— Итак, сейчас начинаем готовиться. Павел, «Уран» — подберите варианты проникновения и противодействия дронам. Данил — ты остаёшься здесь, за главного. Диана — со мной наверх, свяжемся с Жигулёвском.

Через минуту уже покидаем базу. Когда проходим первый этаж паркинга, девушка покосившись на меня, спрашивает.

— Думаешь это хорошая идея? Даже если там одни дроны, нас могут всех положить. А если вдруг победим, но вернуться не выйдет? Бросим всё и станем обживаться в Швейцарии?

Бросаю взгляд на бывшую стриптизёршу и хмыкнув, отвечаю.

— Полетят только добровольцы. Об этом я забыл упомянуть. А по поводу их защиты — сама подумай, будь там всё так серьёзно, стали бы они истреблять «ренегатов»? И пытаться повлиять на внешний мир? Если бы оборона была железобетонной, они бы даже не дёргались. Если совершают какие-то телодвижения, чтобы держать ситуацию под контролем — значит не всё так хорошо в Датском королевстве. При этом внутри может оказаться, что угодно. Да та же самая клиника, без ограничений и баллов, которая есть во внешнем секторе. Если получится её использовать, то нам одного такого бойца хватит, чтобы ухайдакать любую цель.

Девушка какое-то время молчит. Потом выдаёт ответ.

— Возможно и так. Но страшно. Лететь куда-то. В Швейцарию. Там на каком языке хоть разговаривают?

С трудом сдерживаю усмешку, которая так и норовит вырваться наружу. Не сказать, что мне не боязно лететь. Но думаю я точно не об языковой проблеме. Излагаю.

— Немецкий, французский, итальянский. Плюс их местный. Но не думаю, что это станет проблемой. С местными мы общаться не планируем, а жителей убежища собираемся перебить.

Она хмыкает, но в этот раз обходится без ответа. Поднявшись наверх, связываюсь с Жигулёвском. Отвечает часовой, который отправляется будить Руслана. Через минуту слышу его встревоженно-сонный голос, спрашивающий, что случилось. Объясняю ему, что планы изменились и колонну необходимо выслать ночью. Так, чтобы они прибыли перед рассветом. Отобрать группу добровольцев из числа новых бойцов. Всего пятерых. Все ветераны пусть остаются на месте.