Александр Краснов – Разумная жизнь. Книга первая (страница 10)

Пройдя целую вереницу кабинетов, Шалыгин остановился в конце коридора, возле двери с нужным номером. Немного ниже цифры 52, была прикреплена табличка с надписью: «Заместитель начальника центра военно-стратегических исследований генерал-лейтенант Суханов И. М.»

Взявшись за козырек, Сергей поправил на голове фуражку, потом он посмотрел на стрелки командирских часов, одетых на левую руку, и удовлетворенно улыбнувшись, открыл дверь.

– У Ильи Михайловича сейчас начнется совещание, – равнодушно сказала симпатичная секретарша, не обращая ни малейшего внимания на вошедшего Шалыгина. Она ловко перебирала длинными и накрашенными ногтями по клавишам голограммы, напоминающую собой обычную компьютерную клавиатуру, – Он занят. Зайдите пожалуйста, примерно, часа через полтора.

– Здравствуйте, – поздоровался Сергей, закрывая за собой дверь, – вообще-то мне тоже на совещание.

– Сергей Иванович Шалыгин? – спросила секретарша, не отрывая глаз от полупрозрачного, висевшего в воздухе, экрана, на которой появлялись буквы, набираемого ею текста.

– Так точно, -ответил Сергей, и жадным взглядом пробежался по пышным формам девушки.

– Проходите. Вас ждут, – все так же безразлично произнесла та, уставившись в голопроэктор.

Сергей подошёл к двери, расположенной справа, и оказавшись спиной к секретарше, снова посмотрел на командирские часы.

– Проходите, – прозвучал за спиной настойчивый женский голос, – Совещание вот-вот начнется.

Шалыгин дождался, когда секундная стрелка приблизилась к «без пяти девять», и только тогда вошёл в дверь.

– А вот и он. Я же говорил, что он придет тютелька в тютельку, – раздался знакомый голос Ступина, когда Сергей оказался в просторном и освещённом, утренним солнцем, кабинете. Он застыл у двери, ожидая приглашения, и стал быстро осматриваться. По середине огромного кабинета стоял прямоугольный, длинный, черного цвета стол, с одной стороны которого сидел Ступин, а с другой-три, незнакомых Шалыгину, человека в гражданском. Слева, у приоткрытого окна находился мужчина в генеральском мундире, с седыми и аккуратно зачёсанными назад волосами. В правой руке он держал недопитый стакан чая. Казалось, что он любуется видом с наружи и одновременно наслаждается свежим, утренним ветерком, дувшим с улицы.

– На сколько я его знаю, Илья Михайлович, он всегда был пунктуальным человеком, – продолжал Ступин, обращаясь к человеку возле окна.

– Да. Да. Точность-вежливость королей, – отозвался твердым и уверенным голосом Илья Михайлович, а затем повернулся, взглянул на висевшую над входной дверью, голограмму часов, и поставив стакан на столик возле окна, добавил, -Ну что господа, пора приступать, – он посмотрел на Шалыгина и указал рукой на свободные стулья возле стола, – Вы присаживайтесь, Сергей Иванович. Присаживайтесь.

Шалыгин сел рядом со Ступиным и еще раз обвел взглядом незнакомцев, напротив.

– Итак, – начал человек в генеральском мундире, усевшись в изголовье стола и посмотрев на присутствующих, -Сергей Иванович, вы находитесь в отделе, контролирующем важные научные достижения и открытия, а также, способы их применения в военном и стратегическом направлении. Меня зовут Суханов Илья Михайлович. Можно сказать, что это я отвечаю за все, только что выше сказанное. Со Ступиным Станиславом Павловичем вы знакомы…

– Так точно, – вставил Сергей.

– … Это, – Суханов перевел взгляд и указал левой рукой на скуластого мужчину средних лет, с хорошо заметным, спортивным телосложением, – Рыков Александр Петрович, отдел государственной безопасности. Рядом с ним… – Илья Михайлович показал на толстяка, который вытирал носовым платком капельки пота, часто появляющиеся на его лысой голове, – Лубянин Олег Константинович, авиаконструктор, доктор технических наук. И наконец… Брунин Борис Николаевич, научный сотрудник НИИ, профессор, академик, физик-теоретик и так далее, и так далее, и так далее.

Профессор встрепенулся, зацвел, а на его лице появилась слегка заметный, застенчивый румянец. Чтобы скрыть свою неловкость он снял очки, отвернулся от показывающего на него Суханова, и подышав на стекла, стал неистово их тереть о рукав пиджака.

– Господа. А это … – Илья Михайлович, ткнул рукой в Шалыгина, -… наш летчик-испытатель. Прошу любить и жаловать.

Профессор и авиаконструктор почти одновременно кивнули Сергею головами, поприветствовав его. Шалыгину даже послышалось, будто Брунин неуверенно произнес слово: «Здрасте», но возможно, это только послышалось. Рыков, наоборот, как-то высокомерно и холодно посмотрел на Сергея, а затем, не изобразив на лице ни одной эмоции, отвернулся в сторону Суханова.

– Интересно? – подумал Шалыгин, – У них в ОГБ все такие, или только этот? – он тоже в ответ сделал надменное лицо, а затем перевел взгляд на Илью Михайловича.

– Ну все. Теперь можем начинать, – Суханов нажал на кнопку селектора и четко произнес, – Код безопасности «красный».

Сергею приходилось слышать о всяких там специальных устройствах, предназначенных для предотвращения утечки секретной информации, а в простонародье называемых «анти шпионами», но он никогда не видел их в живую. И то что произошло потом, Шалыгина немного удивило.

– Команда принята, – произнес электронный голос и полуоткрытое окно сразу захлопнулось. Стекла, во всех окнах кабинета, потемнели и в помещении воцарился легкий полумрак. Входная дверь, находившаяся справа от Сергея, щелкнула и тот понял, что в ней сработал замок. На потолке появились несколько полукруглых линз из которых, по всему кабинету, охватывая стены, потолок, а также пол, быстро поползли широкие, красноватые лучи, которые соединяясь с друг с другом, образовывали еле заметную, сплошную, лазерную пленку.

«До чего же техника дошла» – шутливо подумал Шалыгин, вспомнив фразу из старого мультфильма, виденного им в детстве – «Вашу маму и тут, и там передают».

Он, не отрывая глаз, следил за пленкой, которая быстро заволакивала пол, и так же быстро приближалась к тому месту, где он сидел. И вдруг, в голове Сергея неожиданно возник вопрос: «Интересно, как поведет себя лазер, наткнувшись на мои ботинки?».

Но красный луч, как будто не заметил подошвы ботинок, как и всех препятствий, встречающихся ему на пути. Он поднырнул под них, а затем, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь и соединился с другим лучом.

– А сейчас наверное… – Шалыгин посмотрел на потолок, -…с верху вылезут турели, как в фантастических фильмах. А может еще и пол потом раздвинется и снизу медленно поднимется какой-нибудь вооружённый до зубов страшный робот, с мигающей лампочкой во лбу и жутким, механическим голосом, скажет: «Граница на замке. Враг не пройдет». Ну или что-то в этом роде.

Но ничего подобного не произошло. После того как, слабоосвещённое помещение было наглухо запечатано лазерной пленкой, спокойный голос Суханова произнес, – А теперь, Сергей Иванович, давайте введем вас в курс дела, – он перевел взгляд на профессора, – Вам слово, Борис Николаевич.

Брунин встал и два раза покашлял в кулак.

– Да вы не волнуйтесь, профессор, – сказал Суханов уверенным голосом, – Присядьте. Вы не на кафедре перед студентами.

– Нет спасибо, – ответил Брунин, – Мне так удобней. Я так привык.

Он еще раз прокашлялся, и наконец-то набравшись смелости, выговорил командным голосом, – Включить изображение.

Над столом появился широкий, белый луч, который немного порябив, превратился в медленно вращающуюся, объёмную голограмму. Сергей сразу догадался, что на ней изображении, но не был уверен на сто процентов. Перед ним крутился трех мерный чертеж устройства, похожего на две вытянутые кастрюли, которые соединялись между собой трубками, разных форм и размеров. В стенке одной из кастрюль торчал конусообразный патрубок, сужающийся в конце.

– Сопло, – подумал Сергей, – Скорее всего, это какой-то новый реактивный двигатель. Но почему такая секретность? Движок, как движок. Хотя я не особо в этом разбираюсь, но на многих подобных этому, мне приходилось полетать и даже один чуть не стоил мне жизни. Заглох, при выходе из штопора, падла, – искорка гнева и иронии пробежала по лицу Шалыгина, когда он смотрел на вращающуюся голограмму, – А ведь мне тогда досталось. Ох, как досталось от Ступина. Отказался выполнить приказ диспетчера: «Покинуть машину», а покинуть машину-это значит сдаться. Покинул машину-значит, ты трус. У летчика-испытателя есть правило: «Посадить самолет, во что быто ни стало. Попытаться посадить, несмотря ни на что. Иначе все было зря. Иначе все было напрасно и после тебя может погибнуть кто-то другой. Другой испытатель. А это значит, что ты подвел своего товарища. И не только его». Да и к тому же «птичку» стало жалко. Ведь она как живая. Для нас летчиков, они все как живые. Но многим этого не понять. Как не понять рождённому ползать того, кто рожден летать. Поэтому меня Стас и не понимает. И наверное не поймет никогда.

После разбора полета и оценки моих действий, начальство стало забывать об этом испытании. Ничего необычного. Просто один из будних дней летчика-испытателя. Просто повезло и все прошло удачно. Просто повезло… Так думали на верху, пока, неугомонный Палыч кой кому и кое где не объяснил, что я спас не только самолет, но и показал, что такое честь, достоинство и профессионализм летчика Российской авиации. Орден Мужества мне вручили потом, полгода спустя, а до этого, когда меня к себе вызвал Ступин, я почувствовал, что собирается буря. И я не ошибся. Тогда, первый раз в жизни я увидел Станислава Павловича в таком страшном бешенстве.