Александр Краснов – Разумная жизнь. Книга первая (страница 12)

– Борис Николаевич, – раздался хладнокровный голос Рыкова, – Вы снова увлеклись. Мне кажется, Сергею Ивановичу, пора узнать то, что касается непосредственно его самого.

– Да вы правы, – осунулся разгорячённый профессор, – Прошу прощения. Итак, перейдем к технической части, – он посмотрел на голограмму, – как я уже говорил перед вами реактивный двигатель. Его отличие от других двигателей состоит в том, что он работает на термоядерном синтезе. Чтобы вам было легко понять, Сергей Иванович, я скажу проще. Внутри этого двигателя находится искусственно созданное солнце. Да. Да, – Брунин слегка ухмыльнулся, – то самое солнце, которое мы с вами видим каждый день. Здесь…, – профессор достал из кармана авторучку и ткнул в одну из кастрюль, – создается мощное электромагнитное поле, в результате которого появляется очень маленькая «Черная дыра». Дальше… – Брунин указал на несколько трубок, – в камеру поступает обогащённый водород, который при взаимодействии с дырой, расщепляется на атомы, а атомы в свою очередь-на протоны и нейтроны. Потом огромная скорость и гравитация соединяет протоны, образуя гелий который и зажигает искусственное солнце. А дальше-проще. Полученная плазма под давлением поступает в другую камеру, а затем ее выброс наружу регулируется выхлопным соплом. Чтобы завести двигатель, в основной камере необходимо создать сильное электромагнитное давление, в результате которого образуется «Черная дыра». При этом можно контролировать и саму дыру, с помощью уменьшения или увеличения плотности поля. В принципе ничего сложного, – Борис Николаевич задумчиво посмотрел на верх, – Впервые испытав двигатель мы и не ожидали такой мощи… Сергей Иванович, вы представить себе не можете, какие горизонты теперь открываются перед человечеством. Термоядерный двигатель сможет разогнать космический корабль почти до скорости света. И я думаю это еще не предел. В скором будущем мы достигнем и даже, возможно перейдем барьер в 300 тысяч километров в секунду, – Брунин остановился и обвел взором сидящих, – Учитывая сближение между планетами, корабль на нашем двигателе долетел бы с Земли до Марса почти за сутки, в отличии от сегодняшних двигателей, и это при том, что количество взятого с собой топлива, совершенно отличалось бы от нынешнего количества, которое несут с собой современные ракетоносители. Нашему двигателю топлива необходимо в два, а то и в три раза меньше. Это зависит от скорости и дальности полета. Нам также удалось… – профессор загадочно посмотрел на Шалыгина, -… решить проблему перегрузок. Да. Да. Тех самых перегрузок, с которыми вы как летчик, хорошо знакомы. После долгих исследований, мы обнаружили, что на эфир не действует сила гравитации. Точнее сказать, она не действует на то, что находится внутри эфира. Например, если поместить любой объект внутрь электромагнитного поля с эфиром, то на него, при любом изменении траектории и быстром наборе скорости, не будет действовать сила притяжения, а перегрузка будет равна нулю. Если быть точнее-нулевое джи, – Борис Николаевич прокашлялся, а затем продолжил, – К сожалению, мы пока не можем определить точных воздействий на организм человека сильного магнитного поля, но благодаря нашим усилиям и конструкторскому бюро, в котором работает Олег Константинович, – Брунин одарил взглядом, вытирающего пот, толстяка, – Удалось создать защитный костюм, но об этом вам расскажет сам Олег Константинович, а я хочу в завершении добавить… – профессор посмотрел на Суханова, и Сергей заметил в этом взгляде что-то вроде мольбы или желание быть услышанным, -…человечество стоит на пороге грандиозных открытий. Мы уже пытаемся колонизировать Марс. И мне очень жаль, что наше изобретение не поспособствовало этому, – он сожалеюще вздохнул, – Я все понимаю. Интересы страны прежде всего, но позвольте вас спросить: «А как же наука?». Если бы о нашем открытии мир узнал раньше, то возможно красная планета была бы уже давно покорена, и земляне двинулись бы дальше в космос. Да и не только это. Мы забыли про ИТЭР и строительство новых похожих реакторов. А так же, человечество обрело бы новый, и замечу пока самый лучший, источник энергии из всех известных. И вообще, кто знает, какие бы еще открытия мы сделали всего за пару лет. И я очень прошу вас, Илья Михайлович, после испытаний самолета, разрешить мне придать огласке мои работы. Вы себе вообразить не можете сколько интереснейших открытий…

– Хорошо. Хорошо, Борис Николаевич, – перебил его Суханов, – успокойтесь. Я же обещал вам, как только пройдут удачные испытания, вы и ваша команда, получите возможность поделиться своими открытиями с мировым научным сообществом. Потерпите, Борис Николаевич, потерпите и вы получите все полагающиеся вам награды, славу, почет и уважение…

Как, – встрепенулся профессор и в его голосе зазвучала обида, – Вы считаете, что я все это делал ради каких-то там наград, – Брунин покрутил ладонями обеих рук у себя перед лицом, как будто вкручивал электрические лампочки, – Мне жаль, Илья Михайлович, что вы обо мне такого мнения. Все что я и моя команда делала, все это было ради науки, – профессор посмотрел на Суханова так, что Сергею показалось, будто глаза Брунина сверкают естественным гневом, идущим откуда-то изнутри, а не отражают свет горевшей голограммы, – И если хотите знать…

– Простите, Борис Николаевич, – перебил его Суханов, – простите. Наверное, я не так выразился. Я хотел сказать, что вы заслуживаете и почет, и уважение, особенно, от ваших иностранных коллег. Ведь то, что вы открыли-это просто потрясающе. Об этом должен узнать весь мир. И вы действительно достойны того, о чем я говорил выше, и я обещаю вам, что вы получите разрешение на огласку, но только в свое время. Повторюсь… – Суханов немного повысил голос, -… только в свое время. И еще раз простите меня, если я не так выразился.

– «Не за чины и награды», – снова пришла в голову Шалыгину знакомая фраза. Он посмотрел на Брунина, садившегося на место и подумал, – А профессор-то правильный мужик. Да еще и с характером. Я бы наверно с таким в разведку пошёл… В какую-нибудь научную разведку…

– А теперь, – Суханов прервал мысли Сергея и посмотрел на авиаконструктора, – слово предоставляется вам, Олег Константинович.

Лубянин вставать не стал. Он только слегка наклонился вперед, провел своей полной рукой по голограмме двигателя, как будто стер с нее соринку. Изображение сразу поменялось, и Сергей тот час узнал СУ-112, с хорошо заметными изменениями в конструкции.

– Сергей, перед вами штурмовой истребитель девятого поколения Су-115к «Сапсан», – затараторил басистым голосом авиаконструктор, – Вы уже летали на моделях сотой серии и хорошо с ними знакомы. Эта модель отличается от предыдущих небольшими доработками, а самое главное изменение в ней-это термоядерный двигатель, – Лубянин повернул голову налево и взглянул на Брунина, – тот самый двигатель, про который вам рассказывал Борис Николаевич, – толстяк снова посмотрел на Шалыгина, – Благодаря этому ноу-хау, «Сапсан» обретает статус, самого быстрого самолета в мире, как и птица, в честь которой он назван. Так же, корпус Су-155к покрывает защитный экран, а точнее электромагнитное поле, которое пока что слабовато и находится на стадии усовершенствования. Но несмотря на это, поле все равно защищает самолет от потока воздуха и улучшает его аэродинамические качества. Поэтому, имея мощный двигатель и антипотоковый щит, «Сапсан» способен разогнаться до огромной скорости и обладает быстрым, практически мгновенным, разгоном с места. А если быть точнее, то штурмовик сможет за несколько секунд набрать скорость свыше 600км/ч, а в толстых слоях атмосферы, при необходимости, «Сапсан» способен разогнаться до 32тысяч км/ч и этот потолок ограничивается только аэродинамическими законами. Другими словами, защитный экран не справляется и самолет просто начнет разваливаться. Но если подняться повыше, то всего лишь за несколько минут можно сделать виток вокруг земного шара. Ну, в общем со скоростью мы разобрались. Я думаю все понятно.

– Понятно? Ничего себе понятно, – подумал Сергей, – Значит мы скоро будем летать с бешеной скоростью, да еще и на черных дырах. А что дальше будет? Вот действительно техника дошла… Вашу маму, – и он незаметно, под столом, ударил своим коленом коленку Ступина, а затем взглянул на него так, что в его взгляде можно было прочесть: «И что ты раньше мне об этом ничего не рассказывал? Пердун старый».

Станислав Павлович пнул Сергея в ответ, быстро посмотрел на него, и с легкой ухмылкой показал взглядом на авиаконструктора, типа: «А ты как думал. Здесь собрались серьезные люди. Так что слушай, слушай, да повнимательней. Слушай и не отвлекайся.»

Продолжая говорить, Олег Константинович, внимательно смотрел на Шалыгина, изредка вытирая пот с лысины: «Сергей, основной вашей задачей будет не испытание скорости, а проверка манёвренности самолета и устойчивости пилота к перегрузкам в среде эфира. Конструкция „Сапсана“ позволяет очень быстро менять траекторию полета, тормозить и набирать скорость, поэтому особое внимание уделяйте своему самочувствию во время выполнения фигур пилотажа. При любом замеченном отклонении от нормы, немедленно сообщайте на Землю. Так же, под защитный скафандр вы оденете специальный костюм с датчиками, которые будут считывать данные о состоянии вашего организма».