Александр Козлов – Лицедей понарошку: Люди-маски (страница 8)
– Ия очень любит Пятую симфонию, – проговорил Дмитрий Михайлович. – Эта мелодия духовно связывает мою жену с Павлом: еще в детстве он обучился игре на фортепиано, чтобы однажды порадовать мать и подарить ей эту симфонию Бетховена в собственном исполнении. Играл немного грубо и неизящно, часто фальшивил, но это было превосходно!
– Мой мальчик! – всхлипнула Антонина. – Я хорошо помню этот день!
– Мне очень жаль вашего сына, господин Поликарпов, – продолжал врач, – и я выражаю вам искренние соболезнования. Но простите меня за откровенность: живые думают о живых. Мне удалось убедить госпожу Ию в том, что после химиотерапии она сможет прожить еще много-много лет. Такие случаи редки, но не являются исключением. По крайней мере, госпожа Ия искренне поверила в это. И, вероятно, нам не следует заставлять ее думать по-другому. Мне она как сестра, – при этих словах австриец потупил взгляд. – Родная, – добавил почти шепотом, потом справился с волнением и произнес уверенным голосом:
– Но я не гарантирую, что после известия о гибели вашего сына она справится с психоэмоциональным стрессом, который может…
– Вы правы, Миккель, – перебил его Дмитрий Михайлович, – и я еще раз убедился, что принял верное решение.
– Полностью поддерживаю тебя, – Антонина тщетно старалась справиться со слезами. – Я согласна и помогу тебе, чем смогу.
– А я нет! – вдруг произнесла Ольга, чьи слезы, напротив, высохли. – Кто-нибудь вообще понимает, о чем говорит? Нас всех обвинят в обмане!
Антонина Корф укоризненно взглянула на нее, и Ольга опомнилась, взяла себя в руки:
– Я тоже хочу, чтобы Ия Филипповна выздоровела, но ведь это невозможно! Кто-нибудь из вас представил хотя бы на мгновение, какие чувства должна буду испытывать я, изображая супружескую идиллию с человеком, которого в глаза никогда не видела? Мой муж погиб, и кто бы ни пришел вместо него, – он не будет Павлом! Какие бы деньги мы ни предложили этому лицедею, он будет обманывать больную женщину, потерявшую сына! Зачем это делать? Сможем ли мы простить себя после этого? Конечно, нам удастся скрыть от нее правду, но только на какое-то время, потому что Ия Филипповна прежде всего мать, и она почувствует подвох. В любом случае, я категорически против этого эксперимента, даже если получится найти человека, похожего на Павла.
– В жизни мне много раз приходилось рисковать и экспериментировать, – сказал Дмитрий Михайлович. – И всегда мне помогала в этом Ия. Впервые я готов принять решение без нее. Ради нее.
– Мы не хотим обманывать Иечку, – прошептала госпожа Корф, – мы лишь хотим отсрочить тот миг, когда она покинет нас. Это разные вещи, Олечка.
– Я не хочу этого!
– Человека, похожего на твоего мужа и моего племянника, можно попытаться найти, – неуверенным голосом сказала Антонина.
– Боже мой, как и где?
– Для этого и существуют специальные службы, которые могут отыскать иголку в стоге сена и сделают это со скоростью света.
Ольга замерла, бросив на Антонину испуганный взгляд. Неужели эта жертва пластической хирургии с лицом манекена после бесчисленных подтяжек намекает на Егора и на ее отношения с ним? Ольга напряглась, приготовилась к атаке.
Однако Антонина Корф и мысли не допускала об интрижке своей невестки и, многозначительно улыбнувшись, продолжала:
– Много лет мой бывший муж, небезызвестный вам генерал-полковник юстиции Юрий Петрович, добивается моего прощения. Ради Иечки я готова встретиться с ним, если он наконец вспомнит, для чего протирает штаны в кресле замдиректора ФСБ.
Ольга вздохнула с облегчением, а Дмитрий Михайлович благодарно обнял сестру.
– Это замечательная идея, – прошептал он. – Спасибо, Тоня. Я знаю, как тебе будет тяжело вернуться к общению с Юрием.
– Ничего, – ответила госпожа Корф, вздохнув с обреченным видом, – я справлюсь.
– Безумие! – проговорила Ольга, уже не страшась ни последствий своих слов, ни реакции на них свекра. – Ия Филипповна – больная, но здравомыслящая женщина…
Доктор Хансен громко и продолжительно закашлял, стараясь заглушить ее слова.
– …и она не заслуживает, чтобы последние дни, отпущенные ей Богом, превратились в какой-то сумасшедший театр абсурда!
– Здесь, кажется, говорят обо мне? – донесся сверху мягкий женский голос.
Все разом посмотрели наверх.
С лестничной площадки на них, улыбаясь, смотрела Ия Филипповна.
Глава 7. Возвращение императрицы
Появление Ии Филипповны произвело на всех ошеломляющий эффект, как в знаменитой гоголевской пьесе.
Никто не ожидал увидеть ее сейчас. После возвращения из Мюнстера она практически не вставала с постели. Однако, несмотря на недуг, всегда выглядела изысканно и сохранила свой неповторимый стиль: шелковые или атласные халаты заменили ей модные наряды, а изящные тюрбаны с выбившейся на плечо пшеничной прядью шиньона маскировали печальные последствия химиотерапии.
За спиной хозяйки смущенно мялась горничная Тильда – темноволосая девушка австрийского происхождения с русскими корнями. Она уже несколько лет верно служила Ие Филипповне, проявляя к ней поистине дочернюю заботу. Тильда получила образование медицинской сестры, и ее профессиональная жизнь удивительным образом пересеклась с Миккелем Хансеном. Они познакомились еще до того, как врач приехал в Россию. Под его руководством девушка проходила практику в клинике Вестфальского университета, где приобрела бесценный опыт и глубокие знания в области медицины.
Тильда энергично жестикулировала и, судя по всему, пыталась оправдаться за что-то.
А рядом с Ией Филипповной крутился сфинкс. Кот преданно терся о ее ноги, будто тоже испытывал вину за то, что не уследил за хозяйкой и позволил ей покинуть спальню.
– Ия, дорогая! – воскликнул Дмитрий Михайлович. – Тебе нужно беречь силы!
– Я услышала знакомые голоса и не удержалась от соблазна увидеть вас. Мне так не хватает общения со всеми вами.
«Дьявольщина! – промелькнуло в голове Поликарпова. – Если Ия услышала хоть слово из нашего разговора, ее сердце может остановиться прежде, чем мы успеем ей помочь. Старый осел! Нужно было всем перейти в кабинет, там бы она нас не услышала».
– О-о, – простонала Антонина, мучительно соображая, как поддержать брата и достойно выпутаться из ситуации. – Мы тоже очень рады видеть тебя, Иечка, просто… не отважились без позволения твоего лечащего врача беспокоить тебя. А он категорически настаивал на том, чтобы мы повременили со своим визитом! – и госпожа Корф выразительно посмотрела на Миккеля Хансена.
На лице австрийца не дрогнул ни один мускул, будто речь шла не о нем и его вообще не существовало в этой гостиной.
– Я помогу тебе вернуться в постель, – Дмитрий Михайлович решительным шагом направился к жене, но Ия Филипповна жестом остановила его.
– Нет-нет, я чувствую себя хорошо и хочу присоединиться к вам, – сказала она. – Tilda, Schatz, gib mir deine Hand und hilf mir, runterzukommen2.
– Хансен! – напустилась на врача Антонина, возмущенная его отступничеством. – Скажите же что-нибудь! Ведь вы сами прописали Иечке постельный режим.
Австриец взглянул на Ию Филипповну и ответил с убийственной невозмутимостью:
– Госпоже Ие позволительно иногда покидать постель, но не более чем на час. Слишком продолжительные прогулки могут ослабить ее.
– Danke, Mikkel3, – поблагодарила его императрица и оперлась на руку горничной.
Дмитрий Михайлович в одно мгновение оказался рядом с женой и помог ей спуститься в гостиную. Вместе с ней в гостиную ворвался аромат дорогих духов.
– Какое счастье видеть вас, – Ия Филипповна опустилась на диван и с улыбкой обратилась к снохе:
– Оленька, а Паша еще в командировке?
Ольга побледнела. Ей было невыносимо лгать женщине, которая приложила столько усилий, чтобы она стала настоящей бизнес-леди, женщине, единственной из всех родственников Павла, отнесшейся к ней с пониманием и желанием поддерживать теплые отношения, несмотря на присущую Ольге холодность.
Молодая женщина взглянула сначала на свекра, а затем на тетю мужа. Они оба насторожились, как заговорщики перед разоблачением. Внутри нее все сжалось от чувства брезгливости к самой себе, но она попыталась сохранить спокойствие и даже выдавила улыбку.
– Да, – проговорила Ольга негромко и отвела взгляд от свекрови.
В разговор подключилась Антонина, обеспокоенная поведением молодой женщины:
– Мы все такие занятые, что ни у кого не хватает времени встретиться вот так, по-семейному. А здесь, в Сколково, так замечательно! Я сама на днях планировала навестить тебя, Иечка. А тут Димочка позвонил, предложил встретиться. Ну, я и говорю: давай, мол, у тебя дома. А почему именно здесь? – Антонина запуталась и на ходу придумывала версию визита. – Да потому, что это любимое гнездышко моей любимой Иечки. Ведь – о господи! – скоро твой день рождения, и мы хотели тайком от тебя обсудить, как его отпраздновать…
Вздох Миккеля Хансена привлек ее внимание, но не сбил с мысли, которую с ходу удалось так ловко развить:
– Вот и Хансена попросили задержаться, чтобы решить с ним, каким блюдом тебя можно побаловать! – Антонина весело рассмеялась, чрезвычайно довольная своей находчивостью. – Ведь я люблю все остренькое, поэтому из меня никудышный составитель праздничного меню – все, как драконы, только и будут полыхать огнем от моих пряностей! Но свои фирменные трюфели – любимые Иечкины – приготовлю непременно!