Александр Кожевников – Проект «Созидатель» (страница 11)

– Мы пришли в смотровую точку города. Ее создали вместе с Триглавым храмом, – начал введение Хойт.

– Алекс, взгляни на творца чудесной атмосферы в душах ценителей, на это сочетание камня и жизни! – наконец Деремом была озвучена просьба, мучившая его все время нашего знакомства.

Я поставил руки на перила и позволил себе насладиться пейзажем, предоставленным мне. Невысокие дома только пытались дотянуться до моего взора, в отличие от зданий за моей спиной, у которых крыши касались площадки. Как оказалось, мы находились не на вершине холма – вниз от площадки, прямо передо мной, уходила отвесная стена с окнами и балконами.

– Это крыша здания Военного совета, который защищает горожан в войнах владык, – в ответ на мой заинтересованный взгляд вниз произнес Яромир.

Свои мысли на сей счет я оставил на потом, и взглядом заскользил по улочкам.

Множество опрятных людей перемещались по чистым брусчатым дорогам. Все они излучали умиротворенность и лучились добротой. Шла обычная городская жизнь. Но стоило вниманию зацепиться за городские ворота, и картина обрела новые краски. Люди, работающие там, сильно контрастировали со светлым образом громадного селения.

– Что там происходит слева у ворот? – я обернулся к моим новым знакомцам.

– Время уборки прошло, и теперь светлины лишают город излишеств, – ответил Дерем.

Несколько человек в черных плащах, на плечи которых спадали длинные всклокоченные волосы, несли полные корзины различного хлама и мусора. Также они гнали двух человек, грязных и полураздетых, которые несли большой сверток.

– Пришел-ушел, – проговорил сам себе едва слышно Яромир.

Ворота открылись, и эта группа вышла за стены, унося то, что пачкает все вокруг.

Тем временем в небесах над городом сгустились тучи. Я видел по всей линии горизонта яркую солнечную синь, но над городом хмурилось и обещало перерасти в грозу. Я развернулся, вскинул взгляд на шпили храма и произнес:

– Мой взгляд странника не подвел меня. Ты, Дерем, прав, и я хорошо рассмотрю стол, предлагающий мне еду. Возможно, я снова найду оплошности мастера, сделавшего жертвенник таким. Каков бы ни оказался он, главное, что с него можно есть, а перебрав – на нем плясать. Теперь же небеса хмурятся, а вымокнуть мне совсем не хочется. Пожалуй, я пойду, а вас непременно еще увижу и удивлю.

Они молчали. Мои слова подтвердили их мысли. Я также молча прошел мимо них. Ни один взгляд не проводил меня, лишь Хойт, когда я прошел мимо него, легонько кивнул. Пока я спускался, начал накрапывать дождь. Он поспешно нарастал и скоро уже лил беспрерывным потоком. Оглушительный раскат грома сотряс округу. Улицы уже очистила вода с небес. Они были пусты и стерильны. Даже ручьи под ногами сновали прозрачные и бессорные. Я растворился в потоках стихии и наслаждался, ведь тоже удостоверился в своих суждениях. Им не сказал, что меня совсем не волнует проблема стола, была бы на нем еда и дело, ради которого ем.

Я брел к воротам, согреваемый под прохладным душем с помощью медальона. Неожиданно на меня навалилась усталость, сопровождаемая большим желанием прилечь и уснуть. Единственным местом, где это осуществимо, я посчитал дом Радмилы. Мое участие в ее делах оказывается выгодной штукой, поэтому прогнать меня будет сложно. И насколько я могу быть эксплуататором? Такой черты характера за собой не замечал. Подменило меня отчасти в этом мире.

Я вышел за ворота и прошел мимо стражей, пристально глядя на них, чтобы они запомнили меня и после впустили обратно. Те только уныло глянули в мою сторону и занялись игрой в кости. Стена медленно скользила мимо, а путь приближал к дому с кузней в подвале. Над лисьим домом вился плотный столб дыма. Я вошел в уже знакомый дворик и прямиком подошел к двери. На мои удары о створки никто не вышел, даже после того, как я постучал стальными подошвами. Осмотревшись, я соорудил себе навес, под которым присел и стал ждать, пока дождь утихнет. Капли бились о стену и творили бурю брызг, а единственный зритель сего представления ждал его окончания.

Когда небесные резервуары почти иссякли, над землей стал сгущаться туман. Сквозь него я отправился в лагерь у Норы. Дорогу вспоминать не было смысла, ведь различить что-либо в нескольких метрах стало невозможно. Поэтому я взял курс в нужном направлении и побрел.

Туман словно застилал разум, превращая мысли и образы в белесые сгустки, плавающие в призрачной пустоте моей головы. Иногда выходило собрать некую мысль воедино, и я цеплялся за нее, чтобы не потеряться в окутывающей пелене.

Предоставлен сам себе, и нужно выбрать вектор движения. Никого не заботит ведомый человек. Меня сделали приближенным, пришла пора добраться до их уровня. Я сам глубоко влез в жизнь здешнего мира. Мне необходимо вернуться обратно.

Стали сгущаться сумерки. Я брел и наткнулся на двух человек с оружием на поясе.

– Как мне добраться до Норы? – с надеждой на ответ спросил я.

– Ты почти добрался, иди по этой тропе, – ответил один из них.

– Скажите, Драган еще в лагере?

– Нет, он выступил перед дождем в путь. Воислав ушел вместе с ним, – предугадал патрульный следующий вопрос.

– Спасибо за ответы.

– Пожалуйста, – они пошли дальше и растворились во мгле.

Вокруг становилось виднее, и скоро я различил забор, освещенный множеством факелов. На нем один к одному стояли дозорные. Как только они заметили меня, я прокричал:

– Воислав меня привел сюда.

Я дождался, пока открыли ворота, позволив войти. Сразу нашел лежак Драгана под навесом и грузно упал на него. Сил почти не осталось. «Предоставлен сам себе», – пронеслось мгновенной вспышкой в голове, и я провалился в сон.

В этот раз спалось спокойно.

V Лисье логово

Солнце уже поднялось достаточно высоко. Вся вчерашняя влага успела испариться, позволяя воздуху с легкостью просачиваться в грудь. Я проснулся после сладкого и безмятежного сна. Ужасно хотелось есть. Отыскав полевую кухню и выпросив себе порцию каши, я вернулся к месту отдыха и с наслаждением все умял. После прилег и провел так какое-то время, пока на глаза не попался мой клинок. Точно!

«Я сейчас иду к Радмиле».

Как улучшить острие оружия, не было ни одной мысли, но пока она будет работать над ним, вполне можно что-то выбрать.

Я поднялся и прогулочным шагом вышел за территорию укрепления. Отмеряя шаг за шагом, я пошел к городским стенам. Повсюду кипела робота, и лишь я был относительно свободен.

– Постой, мужик, постой!

На оклик я развернулся. В мою сторону спешила женщина, неся в руке сверток.

– Ты же в сторону города идешь, можешь отнести этот сверток моему мужу, – наспех выкладывала она.

– Что в нем?

– Лекарство. Я его только выменяла, вот и надо передать ему. Я не могу пойти – детишки малы, оставить не с кем, – она начала оправдываться, увидев мой неодобрительный взгляд.

– Кому передать?

– Мой муж – смотрящий у ворот. У него жуткий кашель, поди, слег уже. Стал слишком слаб от хвори.

– Хорошо, – я взял узелок. – Мне доводилось уже встречать его. Надеюсь, лекарство вернет ему здоровье.

– Спасибо за заботу! Чего надобно будет – ты обращайся. Я здесь недалече живу, спросишь Сувею.

Я кивнул и отправился дальше. Теперь мне будет еще проще попасть в город. Так, со свертком в руке, я приблизился к дому с маленьким двориком у самой городской стены, откуда виден свет чаши храма. Снова из дымохода шел густой смоляной поток. Я постучал в дверь пару раз, и мне снова никто не открыл. Поэтому решил, что при таких обстоятельствах можно пока отнести лекарство стражнику. Только я вышел со двора, мимо скользнул паренек, который встречался мне в кузне этого дома. Еле успев ухватить створку двери, брошенную мальцом, я вошел внутрь. По прямому коридору можно попасть только в рабочее помещение, где отдавалась громким звоном сталь.

Радмила сразу вспыхнула улыбкой, только я появился на лестнице:

– Наконец ты пришел, – она улыбалась так ярко и задорно, что я сам отзеркалил ее, обнажив свои зубы. – Ты заставил меня подождать. Пришлось заняться другим делом, пока не было основы для резьбы. Так что тебе придется подождать, пока я закончу с этим каленым металлом.

– Великолепно. Покажи мне, как проходит работа в кузне! – произнес я.

Ковальщица снова принялась за работу, изредка поглядывая на меня. Обойдя по кругу мастерскую и рассмотрев еще раз утварь, я направился в оружейный склад и взял шкуру, валяющуюся там на полу.

– Где мальчишка, снующий все время мимо? – спросил я Радмилу, которая удивленно взирала на меня, завернутого в звериную меховую шкуру.

– Сегодня его тут не было. Зачем он тебе?

– Я видел, как он вошел в дом.

– Так он вошел в дом, а сюда ему спускаться не захотелось.

– Какие-то чудеса! К чему такая скрытность? Ни одной двери, кроме спуска в кузницу.

– Мне с братом двери ни к чему. Для нас и стен-то нет, как таковых.

– Стен нет?

– Да, – моя собеседница вздохнула, опустила взгляд и подошла ко мне. – Этому научил нас батенька. Мы скрываем это, ведь такое постижение приносит большую пользу нам.

– То есть, вы попросту присваиваете чужое? Ну и хитрая воровка! Теперь я буду следить за тобой, не отводя взгляда.

– Нет, я честная, – на мой укор Радмила фыркнула, и отскочила к горну.

– Теперь в обмен за сохранение твоей тайны, ты меня обучишь этому полезному навыку! – продолжил я, когда девушка снова принялась за дело. Она лишь крутанулась, повернувшись ко мне спиной, словно взмахнула невидимым лисьим хвостом. Снова мерный звон металла наполнил подвал. Я расстелил шкуру, около железного стола так, чтобы можно было рассмотреть девушку за работой. Зарыться в мягкий мех оказалось настолько приятно и необходимо сейчас, так что мне довелось пролежать с закрытыми от наслаждения глазами некоторое время. Но все-таки выдержав борьбу с сонливостью, я собрал внимание на действиях Радмилы. Кузнечный молот в ее руках то и дело взмывал вверх, чтобы посильнее прильнуть к раскаленной стали. Вовсю летели в разные стороны искры, рассыпаясь по полу тусклыми огоньками. Высокие взмахи просто расплющивали стальной брусок, доводя до необходимой толщины. С каждым ударом скорость их нарастала, а высота уменьшалась, пока они не перешли на частые постукивания. Закончив с толщиной заготовки, Радмила медленно поставила молот около массивного топора, который я не замечал до сих пор. Ухватив рукоять рубящего оружия, она нарочито резко замахнулась и одним взмахом разрубила стальной брусок. Потом изящно крутанула снова «хвостом» и вернула инструмент на прежнее место. Смахнув перчаткой куски стали в корзину из железных прутьев, девушка отнесла ее к бадье с водой и опрокинула, после повернулась ко мне: