Александр Кожевников – Проект «Созидатель» (страница 10)

– Остановись! – голос принадлежал Елизару. Он остановил меня, когда избиваемый мной уже захлебывался кровью.

– В чем дело? – прокричал я, поднимаясь с обмякшего тела. – Это ты подстроил?

– Скажу откровенно: ты не мог участвовать в таинстве! Эта честь была заслужена Правидом. Теперь его заменишь ты.

– Елизар, мне такие игры не по душе.

– Вижу, что ты не испытываешь ко мне доверия. Прислушайся к моим товарищам. Воислав и Драган согласились со мной, и их уверенность в тебе укрепила и меня в решении, хоть я и сомневался.

– А проиграй я ему, – я покосился на слабо дышащее тело Правида, – что тогда?

– Действо прошло бы без твоего непосредственного участия. Прекратим этот разговор, нам пора!

– Да, но мы еще не закончили!

Елизар согласно кивнул и прошел через зал от главного входа к дверям, ведущим на задний двор.

Глоток свежего воздуха и беглая оценка окружения еще больше взбудоражили мое состояние. Небольшое пространство с огромной чашей на пьедестале. У постамента стоял тот самый голем, поглотивший глубинчика. На него я уже реагировал спокойнее. Несколько людей ждали нас. По их удобным, на мой взгляд, одеждам и доспехам я предположил, что вне таких собраний они являют собой элитных командиров.

– Елизар, суровое ты подобрал охранение для ритуала.

– Искусные предводители умелы во всем. Все, что произойдет здесь, исполнится их делом. Используйте шар! – повелительно обратился он к присутствующим. – Ты, Алекс, подойди к ним и повторяй все действия!

Таким развитием событий я остался недоволен, но пошел. Вершитель ритуала остался позади, чтобы наблюдать за действиями нашей четверки «жрецов».

Я постарался почувствовать себя комфортнее в этом деле. Каждый взгляд на Храмовую чашу ввергал меня в это состояние. Не зря она является центром ритуала. Ее история может очень пригодиться. Но каковы же у чаши свойства? Теперь я – сама наблюдательность, и роль чудесной емкости откроется мне.

Процесс запущен. Мы выстроились полукругом перед постаментом. Я стал крайним справа, а перед нами на подставке лежала зеленая сердцевина, вынутая из голема.

– Готовимся к замене, – мерно произнес один из напарников, но кто именно – я не видел. Меня занял шар, напоминающий игрушку для предсказаний.

Далее стали разыгрываться роли. Второй слева жрец-воитель плеснул в чашу жидкость с острым запахом, не давая ей пролиться движениями рук. По щелчку первого чаша вспыхнула, третий резко вскинул руками, и порыв воздуха влился в пламя. Я тоже не растерялся и, сконцентрировавшись на чаше, раскрутил свой медальон. Все смотрели на меня и ждали, ведь я даже не двигался. Уже было появившуюся ухмылку на их лицах, стерла вспышка, расползающегося в стороны, огня. Он полился словно кисель за края, стекая на каменного пленника.

Теперь же мы вытянули руки перед собой. Теряться в действиях я не мог, поэтому повторял за остальными. Воспоминания об установке тотема на краю рощи помогли мне. Так же сосредоточив внимание на ощущениях в ладонях, я направил энергию в чашу. Откуда-то пришло понимание, что суть в самой чаше, и ее наполнение ни к чему. Голем так же неподвижно взирал на нашу четверку, а я смотрел в его грудь. Казалось, еще чуть-чуть, и он исчезнет в мареве, окружившем Храмовую чашу. Когда ее силуэт почти скрылся в кремовом облаке, тогда пришла очередь зеленой сердцевины. Двое средних манипуляторов подошли к ней и протянули тонкую нить, соединившую шар с големом. Я оглянулся, но Елизара не увидел. Проделав манипуляции с нитью, все снова стали на свои места и устремились взглядом к чаше. Над ней уже высился сын знавца, устроивший этот ритуал. Легким движением он приподнял край священной посудины. С другой стороны на каменную фигуру полилось нечто мутное, почти прозрачное, но искрящее. Такой, наверное, была бы лава из недр земли, будь она прозрачной – такая же горячая и обжигающая.

Голем стал растворяться в льющемся потоке. Он не плавился, его тело просто становилось нематериальным и сливалось с призрачной лавой. Такой же становилась и связующая нить. Это состояние постепенно приближались к шару на подставке. Тот, едва растворение коснулось его, задрожал и начал плавно стекать по стальным прутьям на землю.

Снова включились в процесс его вершители. Сердцевина освободила животное, хранящееся в ней, но это было уже совсем другое создание. Я подскочил к нему, мигом убрал сгустки, окутывающие освобожденного, и взял его на руки. Фырк не шевелился, но был теплым, хоть и сильно мокрым.

– Что ты делаешь? Положи его обратно! Это существо необходимо очистить, – громко произнес Елизар.

– Очистить? – прокричал я.

– Он полон опустошающей энергии.

– И каким образом убрать ее?

– Нельзя чтобы этот вид энергии рассеялся. Мы сожжем ее вместе с носителем.

– Я не позволю! Лучше придумай, как это сделать, оставив животное живым!

– Нужна жертва взамен, более сильная, чем твой питомец, и сейчас.

– Какая еще жертва?

– Энергетический сосуд.

– Энергетический… – я задумался, но рукой уже доставал нужную вещицу. – У меня есть кольцо Ратибора, хватит ли его?

Лицо Елизара не выказало удивления, но вот голос слегка сел и выдал его недоумение:

– Этого хранилища энергии хватит. Соедините сосуды! – обратился он к троице командиров.

Они обвязали нитью глубинчика, привязали кольцо и положили их в чашу. Она была уже пуста.

– Что теперь?

– Зависит от чаши. Ты можешь идти. Отдохнуть нужно каждому из вас. За малыша будь спокоен. Благодари Ратибора за это кольцо, оно решило положение. Да, еще, я приведу тебя снова сюда, и ты сможешь лично забрать этого глубинчика.

– Хорошо. Тогда я пойду, – ответил я Елизару и скрылся за дверью храма.

Только когда остался один, то понял, что голем приобрел способность поглощенного им зверька. Фырк контролировал его и пришел ко мне. Я облегченно вздохнул, ведь глубинчик, к которому я стал привязываться, оказался жив.

Полуденное солнце на миг пробилось сквозь свинцовый слой туч и осветило зал храма. Я пролежал, как мне показалось, полдня, но на деле – всего четверть часа. Мягкий ковер располагал придаться умиротворению, и мне так хотелось согласиться с ним. Только ворох мыслей, скопившийся в моей голове, напоминал о себе беспокойством, приправленным избытком частей мозаики.

Первое, что необходимо предпринять, для собственного довольства – опустошиться. Я слишком наполнен. Этот мир притянул меня. Словно мои идеи решили, что без их владельца не столь занятно воплощаться в реальность. Ведь живущие здесь приняли постижение как должное, а оценить его по достоинству некому.

Я очнулся от мыслей, и оказалось, что мое тело бродило по залу, а глаза рассматривали орнаменты на стенах. И снова мой взгляд зацепился за знакомые сочетания линий. Эта часть эмблемы органично вплелась в общую композицию. Мне хватило простой ухмылки, чтобы спокойно направиться к выходу.

Меня встречали. Трио командиров-жрецов стояло у дверей. Они сразу подошли ко мне, и один заговорил:

– Смышлено ты себя вел, кое-чем помог нам в ритуале. Мы и сами управились бы, но с тобой было веселее.

– Вам, а тебе больше всех, не по душе, что стороннего человека поставили на равных с вами. Я все-таки полагаю, сторонний вполне может оказаться высокого ранга, – таким был мой ответ.

– Высокого? Может быть, но опыта явно ему следует поднабраться.

– Только если он не осознает этого, – влился в разговор друг моего собеседника. – Осознание постижения есть ключ к мастерству.

– Это подождет! Будет время подготовиться и занять позицию, – высказался я.

– А также укрепить ее, – включился третий. – Весьма полезная точка зрения. Столь выгодный человек со стороны способен раскачать чаши весов, отсыпав лишнее.

Первый шагнул ближе и взял меня за локоть:

– Есть нечто, которое мы тебе сейчас покажем, – он потянул меня за собой.

– Елизар одобрил нашу идею, – подал робко второй собеседник. Ведущий меня продолжил:

– Глаза странника, глядящего на мир – порой я мечтаю о таком взгляде. Рассматривал ли ты стол, за которым ты ешь. Едой заняты и рот, и глаза, и даже уши. И в эти мгновения странники творят судьбы.

– А после вдоволь жрут. Дерем, ты сможешь почерпнуть достаточно ценного. Возможно, мы обретем соратника, может быть, противника, но узнать его все равно стоит. Меня зовут Хойт, – третий протянул мне руку, и я освободил свой локоть из цепкой хватки. – Яромир и Дерем смутились спросить, как зовут человека, заслужившего благосклонность Елизара.

– Алекс, – ответил я.

Я хотел было пожать ему руку, но он согнул свою в локте и выставил перед собой, выжидая. Я помедлил и сделал так же. Предплечье Хойта уперлось в мое с небольшим нажимом. Таким же образом меня поприветствовали и остальные.

Мы прошли невеликую площадь, полностью мощенную и обрамленную газоном с узкой кромкой воды, пересекли улицу и вошли в переулок. Дорожка шла вверх. По пути Дерем продолжал рассуждать о взглядах на одни и те же вещи, подкрепляемый примечаниями Яромира и критикой Хойта. Ни в один переулок мы не свернули, хоть и миновали их около пары дюжин. Все прямо и прямо. В итоге мы пришли на маленькую площадку. Здесь стоял мелкий фонтан в центре и пара мраморных скамеек. Этот участок обрамляли мраморные перила. Но наиболее впечатляющим был вид, открывающийся на город.