Александр Коцюба – Охота на военкора. Раненый Алеппо (страница 12)

Да, парни… – едва слышно говорил полковник, – то самый борт… Они привезли нас и полетели обратно. На борт поднялись два контрактника…совсем молодые парни. Один из них еще так пристально посмотрел на меня, словно прощаясь… Пилоты даже винты не выключали, торопились обратно на базу… Через десять минут их сбили в провинции Идлиб… В новостях уже показывают во всю…. Как наших парней эти твари расстреливают… Никто не выжил… Басмачи всех добили….

– Вот твари! – глядя в свой телефон, крикнул Лёня, – они уже в интернет выложили расправу… Ублюдки!

ШТУРМ АЛЕППО

– Командир?! – полушепотом обратился телохранитель к спящему Вахиду. – Командир?!

– Что ты хочешь? – Вахид открыл глаза.

– Приехали наши спецы, говорят, вертушку русских завалили.

– Завалили, говоришь? – с трудом прохрипел Вахид. – Пусть ждут, сейчас выйду… и, это… пришли ко мне кого-то…мне умыться и собраться надо, – глядя на свои окровавленные руки, приказал «палач».

Через несколько минут в его шатёр вошли четверо с двумя большими бидонами; в одном была горячая вода, в другом – холодная. Они поставили воду рядом с Вахидом, быстро вышли, и буквально через мгновение появились вновь с медными ковшами для обливания и полотенцами в руках.

– Где генерал Рахим? – сердито поинтересовался Вахид.

– Он в своём шатре, командир! – отчеканил самый молодой из обслуги.

– Сейчас день или ночь? Ничего не понимаю я в этой пещере…Сколько вообще времени? – мыля руки, возмущался Вахид.

– Почти час дня, командир, – докладывал молодой, – генерал Рахим уже встал и скоро выйдет в большой шатёр. Приглашает вас…

– Долго мы вчера отдыхали?

– Около трёх часов ночи мы проводили вас в этот шатёр. Генерал приказал устроить здесь всё для вас, командир.

– Для меня? – наслаждался тёплой водой Вахид. – Для меня, это хорошо. А есть в общем шатре будем?

– Да, командир! Там все накрыто для вас.

– Мне мой телохранитель сказал, что мои спецы прибыли.

– Возле большого шатра вас ждут, – отчеканил молодой, выливая на Вахида очередной ковш тёплой воды.

– Скажешь, чтобы зашли ко мне как вымоюсь, понял?

– Всё понял, командир!

Через полчаса Вахид сидел в мягком невысоком кресле, обложенный подушками, и потягивал кальян.

– Я войду, командир? – бодрым голосом поинтересовался бородач.

– Заходи, заходи, дорогой! Чем порадуешь? – Вахид указал рукой на кресло.

– Мы сделали всё, как ты велел! – усаживаясь, докладывал бородач, – русскую вертушку положили, как по написанному. В ней было пятеро военных: трое летунов и два «контрабаса». Всех уделали. Они даже пикнуть не успели. Местные разделали русских, как баранов. Я приказал развезти части по деревням, чтобы хоронить некого было. Сейчас все телевизоры рассказывают, как мы завалили Ми – восьмой русских, даже видео с места событий крутят. Там один из местных снимал на свой телефон. В общем, все кричат и визжат от нашей работы.

– Это хороший визг, – одобрительно покачал головой Вахид. – Когда все визжат, особенно русские, я спокоен… А что русские? Пытались вытащить своих с места падения?

– Мы всё сделали очень быстро и сразу уехали оттуда. Местные говорят, что слышали рев двигателей самолётов. Но никто не бомбил место падения. Думаю, скоро русские начнут мстить за свой вертолёт…

– Пусть знают, с кем воюют! – надменно прервал его Вахид. – Мы им ещё и здесь ловушку устроим. И правильно, что вы быстро убрались с того места, друг мой. Сейчас русские там всю округу выжгут. Ты, кстати, документы этих шакалов привёз?

– Да, вот они, – он протянул окровавленные удостоверения.

– А-а-ах, белоголовые! – с ненавистью разглядывая фотографии, шипел Вахид. – Допрыгались? Покатались на вертолёте, и хватит. В этом небе мы хозяева! Он швырнул несколько удостоверений в едва тлеющий костёр, в котором доходили угли для кальяна. – А эти фотки, – Вахид крутил в руках фотографию белокурой девушки и несколько семейных снимков, изъятые у погибших российских военных, – я оставлю на память.

– А теперь бери своих ястребов и отдыхайте, как следует. Я уже приказал своему помощнику, чтобы устроил всё по высшему разряду: баб берите, каких хотите и сколько хотите. В Хандарате у генерала большой запас имеется, говорят, даже русские есть, – злорадно распоряжался Вахид. – Завтра утром вам хорошо заплатят за сбитую вертушку, я уже дал команду своему казначею. В общем, гуляйте пока… Потом к вам еще будет важное задание.

Бородач глубоко затянулся предложенным Вахидом кальяном и гордый вышел из шатра. Через минуту за ним последовал и сам командир, но он сразу вошел в большой шатёр, где его уже ждал довольный генерал Рахим.

– Брат мой, заходи! – расплылся в улыбке генерал. – Присаживайся, дорогой! Вот аргиля для тебя, только что заварили. Такая шиша, прям все мысли на место встанут!

– Спасибо, генерал! Аргиля сейчас – самое нужное! – радовался Вахид. – Вдобавок и хорошие новости с утра тоже радуют.

– Да-а, слышал, слышал, – одобрительно кивал Рахим. – Навели шороху твои люди, весь мир захлёбывается от новостей. Слава Аллаху!

– Заплатить бы им надо, генерал, – игриво говорил Вахид, – девки хорошие у тебя найдутся?

– Такими орденами у меня все подвалы забиты, – хохотал генерал, – пусть берут на свой вкус. Для твоих героев самых лучших подберут. Сам пробовать не буду, им отдам!

– Это правильно, генерал, пусть поиграют красиво. А деньги я им потом дам, когда Алеппо возьмём. Сразу со всеми рассчитаемся…

– И нам за такое дело ордена полагаются, – генерал подмигнул Вахиду, – такую операцию провернули, все на ушах. Так что вечером ещё парочку белокурых красавиц встретим, не каждый день все-таки русские вертолёты валим. А пока угощайся, брат! Сейчас мои ястребы придут, будем планировать штурм….

– Идите и сорвите с неверных их головы, как это делаю я! – кричал генерал, обращаясь к собравшимся в пещере командирам. В ту же секунду он махнул рукой, и его помощники отсекли головы пятерым пленным сирийским солдатам. – И пусть реки крови зальют этот город! Пусть захлебнётся Алеппо кровью неверных! И не будет пощады никому, потому что всевышний не терпит изменников… И скажите своим солдатам, что они несут очищение. Пусть головы неверных висят на каждом заборе, на каждом свободном шесте! И пусть весь мир видит нашу силу и нашу победу. Только нашу победу! Вы, братья мои, несёте исцеление. Так лечите же этих шакалов от их блуда! Аллаху не нужны их продажные души! Идите и рвите их сердца, режьте их печень и принесите мне голову самого главного их генерала, и я покажу вам, как истинный воин разделывает мозг своего врага…. И когда мы возьмём этот город и зальём его кровью неверных, мы пустим туда стаи голодных псов…, и они будут рвать трупы убитых вами шайтанов, чтобы все они, как один отправились в ад!.. – Аллах Акбар! – закричал он.

– Аллах Акбар! – взревела толпа. Этот неистовый рёв вырывался из пещеры, словно вой гигантского дракона, будоража окрестности.

Чуть больше сотни полевых командиров жадно глотали каждое слово своего генерала, то и дело поднимая вверх огромные кинжалы, издавая при этом дикий рык. Палачи в этот момент вскрывали тела только что обезглавленных солдат, доставали еще бившиеся сердца и рвали их зубами, приводя в неистовый восторг хрипящую толпу. Вахид тоже был здесь. Он стоял по правую руку от генерала, то и дело взмахивая своим тесаком, на котором оставались запёкшиеся сгустки крови. Генерал продолжал что-то кричать, но Вахид его уже не слушал. Словно дикий лев, он смотрел на орудовавших палачей, ревя вместе с остальными после каждого призыва генерала.

– Палач!.. Палач! – услышал он обращение генерала. – Скажи им что-нибудь перед боем…

– Братья мои! – прокричал Вахид толпе, подняв тесак над головой. – Сегодня мы войдем в этот город и избавим его от шайтанов!

– Аллах Акбар! – ревели бородачи.

– Сегодня мы вырвем у этого города его поганое сердце и скормим его бродячим псам! И мы наведем порядок в древнем Халебе и сотрём из памяти весь позор, которым неверные заполонили наши священные улицы.

– Смерть неверным! – кричала толпа. – Рвать их сердца!..

– В нашем Халебе полно русских, – кричал Вахид, – я хочу, чтобы вы, братья мои, принесли мне их головы. Мы сложим их в кучу на главной площади и покажем всему миру их истинные лица!

– Аллах Акбар! Аллах Акбар! – вторили ему.

– Эти документы, – он достал из кармана и поднял над головой окровавленные фотографии и удостоверения убитых российских пилотов сбитого недавно вертолёта, – принесли мне мои люди. Они взяли их у русских собак, которые летали на вертолётах и бомбили нас с вами. Мои люди убили их и разорвали на части. Я хочу, чтобы и вы с вашими людьми принесли мне кучу таких бумаг. И тогда мы покажем всему миру, чего стоит истинный мусульманин… Аллах Акбар!

И снова рёв беснующихся мужчин вырвался из пещеры. Автоматные очереди при входе дополнили картину…Через несколько минут генерал вдруг поднял правую руку вверх и все, как по команде, замолчали.

– Молитесь, братья мои…молитесь! – потребовал он. – Аллах ждёт нас! Выступаем в назначенный час. Каждый из вас знает свою задачу… Отправляйтесь к своим людям, и пусть каждый внесет свой вклад в нашу общую победу! Аллах Акбар!…

Вахид руководил штурмом из убежища, находившегося в глубоком подвале массивного здания. К нему стекалась целая сеть подземных ходов, прорытых рабами на улицах одного из пригородных поселков на юге Алеппо. По этим узким лазам, словно муравьи бегали вооруженные «бородачи», поставляя сведения о ситуации на линии фронта. Главарь сидел на высоком мягком кресле возле дубового стола, на котором лежала подробная карта города, вся разрисованная какими-то разноцветными линиями, кружками и квадратами. Возле него стояли, сидели, и даже лежали на кушетке или на полу неподалёку в камуфляжах и «арафатках» на головах, вооруженные люди. Одни внимательно смотрели в карту, словно пытаясь разглядеть на ней какие-то детали, другие с такими же серьёзными лицами выслушивали доклады забегавших в помещение посыльных, а потом, обращаясь к приближённым Вахида, тыкали пальцем в карту. Большинство из присутствующих здесь курили кальян. Клубы дыма толстым слоем укутывали весь потолок длинного подвального помещения. Общий гул дополняли хрипящие рации, которые были у каждого вояки. Вахид тоже пыхтел кальяном, не вынимая трубки изо рта. Периодически он отдавал какие-то команды, потом требовал, чтобы помощник вносил на карту какие-то изменения или выслушивал доклады и предложения своих военачальников.