Александр Коцюба – Охота на военкора. Раненый Алеппо (страница 11)

– Курица – это птица. Рыба – это рыба. – улыбаясь, объяснял Илья, – а мясо – это мясо. Баранину, свинину, говядину, крольчатину…кошатину с собачатиной я не ем. Всё остальное, пожалуйста, с превеликим удовольствием. Особенно, собственного приготовления или свежевыловленное. На рыбалке, например, поймаешь добрую щуку и ушицу из неё…. объедение!

– Тогда вот тебе добрый кусок сала, – полковник на ноже протянул Илье самый толстый кусок – это же не мясо.

– И даже не кошатина, – пошутил Алексей.

– Нет, сало я тоже не буду, спасибо!

– С такой едой ты к концу командировки ноги протянешь, – сокрушался полковник, – чем я тебя в Алеппо кормить буду? Ты это прекращай. Надо есть, мы ведь на войне, а на военных, путешествующих и больных пост, как известно не распространяется. Тем более для нас, у которых вообще всё в кучу. Бери сало, говорю тебе!

– Да не хочу я, – уверенно отказал Илья, – чаю попью со сгущёнкой, и будь здоров!

– Ну, как хочешь. Нам больше достанется! Кому еще кусочек?

Плотно подкрепившись, журналисты убрали за собой пластиковую посуду, вернули столы на свои места и всем составом вышли на улицу. Идиллию разрушил рёв моторов: из-за угла терминала выехал внедорожник сопровождения, а вслед за ним и белый минивэн. Машины быстро подъехали к главному входу, у которого стояли журналисты, и резко, скрипя тормозами, остановились. Из внедорожника вышел все так же напомаженный и набриолиненный Тарик с распростёртыми объятиями:

– Хелоу, май фрэнд! – улыбался он.

– Мархаба, Тарик! Мархаба!!! – приветствовали его Леонид с Алексеем.

– Мархаба! – включился в приветственные «обнимашки» полковник.

– Что такое мархаба? – поинтересовался Илья у расплывшегося в улыбке Виктора.

– Здравствуй, по-сирийски – обнимая Тарика, громко ответил он.

– Мархаба! Мархаба! – пожимая руку, а потом и дружески обнимая Тарика, приветствовал Илья.

Обняв всех приехавших сирийцев и объяснив жестами каждому, как их рады видеть, репортёры быстро покидали свои вещи в автомобили, надели бронежилеты с касками и расселись по своим местам.

– Так, так, этот здесь, – подсчитывал полковник. – А Клим где?

– Здесь я, товарищ полковник, – отозвался с заднего сиденья репортёр.

– Тебя из-за мешка совсем не видно, – оправдался офицер.

– Меня мешок прикроет, если что…

– Никаких, что! – оборвал его офицер. – Тарик сказал, что дорога свободна. Бородачей всю ночь долбили: куча трупов, и штурм сорвали. В общем, дорога свободна, сейчас вмиг домчим до Алеппо, а там в гостиницу, и готовиться к работе.

– Скорей бы уже добраться до места, – отозвался из-за рюкзака Клим.

– Всё, Тарик, поехали! – громко скомандовал полковник и несколько раз махнул рукой, чтобы сирийцы из машины сопровождения увидели – яла! Яла! Яла!!!

–Давай, давай! – вторили ему журналисты.

***

Машины ехали мимо обугленных развалин, ни одного уцелевшего здания. Некоторые остовы домой дымились до сих пор, подтверждая, что совсем недавно здесь шли ожесточённые бои. Совершив очередной вираж, минивэн подъехал к еще одному посту.

– Через двести метров Алеппо, – заголосил полковник. – Подъезжаем, хлопчики!

– Это не может не радовать! – согласились журналисты.

– Только каски пока не снимайте! Справа боевичьё, до их позиций меньше километра. Там как раз находится район Салах Ад-Дин, и именно оттуда они пытались прорваться сегодня ночью.

– В касках, так в касках, – согласился с офицером Алексей.

– Как же без каски-то? – поддержал Леонид, – да только толку-то от этой каски? Разве что для самоуспокоения…

– Хватит тут философию разводить! – приказным тоном оборвал полковник. – Сказал, все в касках, значит, в касках… И точка!

– На хрен мы вообще в этот Алеппо едем? – вдруг запричитал молодой оператор.

– Проснулся? – ехидно обратился к нему полковник. – Спи давай, уже приехали.

– Поспишь тут с вами… То каски, то танки, то ещё какая-нибудь шляпа…

Автобус тем временем быстро проехал мимо вооруженного автоматом военного, который, судя по всему, дежурил на блокпосте при въезде в город, и подъехал к памятнику, на постаменте которого красовался советский МИГ-21, устремлённый в небо. Машина была вся посечена осколками, а вместо хвоста – алюминиевый скелет.

– Вот мы и приехали, ребятишки, – констатировал полковник, – этот самолет находится на территории военных академий. Здесь уже несколько лет идут бои. «Бородачи» их занимают, потом сирийская армия их отбивает, потом опять отступает с позиций…И так каждый раз. Прошлой ночью, судя по всему, тоже бились за эту землю. Говорят, «нусрята» сейчас заняли большую часть академии, осталась лишь узкая полоска, по которой мы сейчас с вами въезжаем в город.

– Очень интересная ситуация, – вмешался Алексей, – то есть нам повезло, и мы попали в самое яблочко?

– Да! – согласился полковник, – в геморрой мы с вами попали…

Минут через пятнадцать машины въехали на огороженную и хорошо охраняемую территорию гостиницы «Аль-Шахба». Монументальное, построенное в лучших советских традициях восьмидесятых годов прошлого столетия, здание тянулось ввысь на двадцать два этажа. Вероятней всего, до войны это была самая статусная в городе гостиница. Но сейчас даже этот, некогда пятизвёздочный, шедевр архитектуры был усеян осколочными ранами. Следы от разрывов мин и снарядов, а кое-где выбитые или потрескавшиеся стёкла, даже с первого взгляда предупреждали об опасности.

Выгрузились очень быстро и дружно заняли несколько диванов в холе гостиницы. Полковник тем временем суетился на рецепции, выясняя у персонала ситуацию с дальнейшим проживанием в этих стенах.

– Я тебе английским языком объясняю, – распалялся он, тыча пальцем сначала себе в грудь, потом указывая на сидящих журналистов, – садык ты бестолковый: мне… ми… Понимашь, ми! Ай эм, то есть… Вонт… Лив ин Шахба. Андэстэнд?

– Ес, мистер! – примерно на таком же суржике, отвечал сирийский портье.

– Андестенд, значит? – воодушевился офицер. – Файф намбе, пять номеров мне надо… Фо ту намба, понимаешь? Пять двухместных номеров нам надо, – тыча перед собой всей пятерней, а потом, поднимая лишь два пальца, объяснял он… – Так, англичане! – громко обратился он к репортёрам, – кто там на английском лопочет, идите, переводите…

Алексей отложил в сторонку свой ноутбук, встал и направился к полковнику.

– В чём проблема, товарищ акыд? – игриво поинтересовался он.

– Объясни ему, что нам надо пять двухместных номеров…. И скажи, что мы идём по брони губернатора. Он лично должен был зарезервировать за нами пять двухместных.

– Он говорит, что номера готовы и ждут нас. Можем заселяться – отрапортовал Алексей.

– Давай всех сюда, номера будем распределять! – приказал полковник.

– Слушаюсь, товарищ акыд! – веселился Алексей.

– Так! Посерьёзней, давай, Лёша…

– Куда уж серьёзней, товарищ полковник? на войне всё-таки, – отходя от стойки рецепции, ерничал репортёр. – Парни! Давайте все сюда, номера распределять будем.

Журналисты, как по команде, оторвались от своих телефонов и устремились к офицеру.

– Я, естественно с Витей жить буду! – заключил Илья. – Дайте нам номер, и мы пойдем размещаться…. На стойке лежали несколько конвертов с написанными ручкой цифрами.

– Я буду жить на восемнадцатом этаже, – заявил полковник, отодвигая один из конвертов. – Со мной в номере будет жить переводчик Сомар, он приедет позже. А вы сами разбирайтесь, кто с кем жить будет. Только список составьте, кто, где и мне потом отдадите.

– О-о! Девятнадцать ноль три, – воскликнул Илья, беря свой конверт, в котором лежали две магнитные карты от входных дверей, – в нём мы с Витей будем жить. Вот тебе ключ, пошли заселяться.

Через полчаса в холл гостиницы стали спускаться российские журналисты. В домашних тапочка, в шортах и майках, без бронежилетов и телевизионной аппаратуры они походили на обычных туристов, коими кишат привычные курорты Турции или Египта. Ребята рассаживались на мягких диванах, подключали свои мобильники к «всемирной паутине» и погружались в мир интернет-новостей и сетевого общения.

В этот момент в холл вошли трое российских военных в камуфляжах и с автоматами наперевес: круглолицый полковник невысокого роста, худощавый майор и за ними медленно плёлся старший лейтенант. Увидев журналистов, все трое подошли к ним и поочерёдно уселись на свободный диван. На их лицах читался неподдельный испуг.

– Мужики… – начал негромко круглолицый полковник, – «бородатые» вертолёт сбили… Он замолчал, словно подбирая слова. – Наш вертолёт… На котором мы сюда прилетели…

– В смысле, наш вертолёт? – после непродолжительной паузы обратился к военному Виктор.

– Двести двенадцатый борт? Ми – восьмой, на котором мы прилетели в Алеппо, на обратном пути завалили духи?

В гостиницу вошел переводчик Сомар. С вытаращенными глазами, он быстро приблизился к группе журналистов и военных с оружием:

– Вы рассказали, товарищ полковник?

– Да, Сомар, как раз сейчас довожу…

– Это какой-то шок! У меня глаза полны слёз, – на восточный манер стал лебезить переводчик.

– Этот тот самый борт, который вчера нас вёз? – поинтересовался Илья.