Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон.Сага Интеграл (страница 4)

Она сидела на кровати, сжимая в руках кристалл (она купила его год назад, когда узнала, что он помогает видеть сны ярче), и чувствовала, как внутри неё что-то меняется.

Лес, который она считала своим, был не её. Он был — чужим. Она не создавала его — она нашла его. И кто-то другой был там до неё.

Она не знала, кто. Но она знала, что должна узнать.

---

2048 год. Станция «Ковчег». 02:17.

Марк не спал три года.

Он сидел в кресле оператора, смотрел на карту снов и ждал.

Карта пульсировала. Тысячи огней — жёлтых, зелёных, редких синих — мерцали на тёмном фоне, как планеты на ночном небе. Каждый огонь был чьим-то сном. Где-то там, в спальнях и больничных палатах, в поездах и самолётах, люди проваливались в свои внутренние вселенные, а кристаллы у их изголовий резонировали с мозговой активностью, передавая сигнал сюда, на «Ковчег».

Марк знал эту карту как своё лицо — то есть почти никак. Своё лицо он в зеркале не рассматривал уже давно.

Ровно в 02:17 по местному времени, когда сон человечества достигает максимальной глубины, в юго-восточном секторе карты возникало пятно. Сначала оно было едва заметным — лёгкое потемнение среди жёлтых огней, как облако, проплывающее перед луной. Но с каждым часом оно росло, наливалось чернотой, и огни внутри него начинали мигать — быстрее, быстрее, быстрее… и гасли.

Один за другим.

Как свечи, которые кто-то задувает.

Марк перевёл взгляд на пульт. Рядом с главным экраном горел маленький красный индикатор. Он горел уже три года. Это был индикатор его собственного кристалла — того самого, что лежал в шкатулке у его кровати в казарме этажом ниже.

Кристалл не работал.

Точнее, он работал — резонировал, нагревался, даже иногда подавал признаки жизни. Но снов не было. Три года Марк ложился в постель, закрывал глаза, проваливался в чёрную пустоту и открывал их снова. Без сновидений. Без образов. Без голосов.

Будто кто-то выключил в нём эту способность.

Или будто он боялся того, что может увидеть, если включит.

Он посмотрел на главный экран.

Пятно разрасталось. Оно уже захватило добрую треть юго-восточного квадранта, и огни внутри него гасли один за другим, как спички, брошенные в воду. Сейчас там погасло триста семь огней. Потом четыреста. Пятьсот.

Люди переставали видеть сны.

Некоторые из них — те, кто был особенно глубоко — переставали просыпаться.

И в этот момент, в глубине черноты, что-то начало светиться. Слабо. Едва уловимо. Как отражение луны в чёрной воде. Как обещание.

Марк приблизил карту. Вгляделся в мерцание.

И вдруг понял.

Оно смотрело на него.

Не «чёрная дыра». Не аномалия. Не сбой системы. Кто-то — или что-то — находилось по ту сторону карты, по ту сторону сна, по ту сторону всего, что Марк считал реальностью. И этот кто-то ждал.

Ждал, когда Марк перестанет бояться.

Ждал, когда он закроет глаза и наконец увидит.

— Ну уж нет, — прошептал Марк и отодвинулся от пульта.

Он встал. Прошёлся по рубке. Проверил показания приборов — обычная процедура, которую он выполнял сотни раз. Всё в норме. Давление, температура, влажность. Спектральный анализ воздуха. Радиационный фон.

Всё, кроме карты снов.

Он снова посмотрел на экран.

Пятно исчезло.

Огни снова горели ровно, сотни жёлтых точек, как россыпь золотого песка. Никакого мерцания. Никакого взгляда.

Марк выдохнул.

Просто усталость. Три года без снов — это не шутка. Организм компенсирует, мозг ищет выход, галлюцинации на грани. Он знал это по инструкциям. Знал по лекциям, которые сам когда-то слушал в академии. Знал по опыту тех, кто слишком долго работал на станциях наблюдения.

Ничего не происходит. Всё в порядке.

Он уже собирался выключить главный экран и спуститься в казарму, когда краем глаза заметил движение.

В самом центре карты. Там, где обычно было спокойное, равномерное свечение, появилась одна крошечная точка.

Не жёлтая. Не зелёная. Не синяя.

Белая.

Яркая, как далёкая звезда, прорывающаяся сквозь ночное небо.

Марк приблизил изображение. Точка пульсировала в такт чему-то, что он не мог услышать, но чувствовал — всем телом, каждой клеткой, каждой косточкой.

Он потянулся к пульту, чтобы вызвать данные по этой точке. Координаты. Идентификатор. Имя человека, который видел этот сон.

И замер.

Потому что точка мигнула один раз. Второй. Третий.

Азбука Морзе.

Марк не учил её в академии — в эпоху квантовой связи азбука Морзе казалась архаизмом, музейным экспонатом. Но он знал её. Знал с детства, от父亲, который был радистом на старом флоте и считал, что каждый мужчина должен уметь стучать точку-тире.

Точка. Три тире. Точка.

Он прочитал это без перевода.

V.

Венера. Победа. Вызов.

А потом точка погасла. И на её месте, в самом сердце карты снов всего человечества, разверзлась чернота. Не та, что приходила в 02:17 и уходила к утру. Другая.

Бездонная. Голодная. Живая.

И в этой черноте Марк увидел своё отражение.

Оно улыбалось.

---

Внизу, в казарме, в шкатулке у его кровати, кристалл сна впервые за три года засветился.

Тускло.

Нерешительно.

Но — достаточно, чтобы заметить.

Никто не заметил.

Марк сидел наверху, в кресле оператора, и смотрел на карту, где не осталось ни одного живого огня. Только чернота. И в черноте — дверь.

Дверь, которую он так долго не хотел открывать.

Дверь, за которой ждали его сны.