Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Хроники Портала. Эпоха Собрания (страница 3)
Она отошла от стола. Ноги не слушались, как будто она слишком долго сидела, хотя стояла всего десять минут.
— Я возьму выходной, — сказала Анна.
— У нас кризис...
— Я знаю. Я вернусь.
Она вышла в коридор, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Линии горели под веками. Спираль закручивалась, и в центре спирали...
В центре была она.
Анна открыла глаза. Подошла к окну. Внизу шумел город — машины, люди, свет. Обычный день. Обычная жизнь. В которой она видит то, чего никто не видит.
Она подняла руку и коснулась лба. Жест пришёл сам — она никогда так не делала. Но сейчас, когда пальцы коснулись кожи, линии стали чёткими. Она увидела не просто спираль — она увидела, куда она ведёт.
На запад.
Анна опустила руку. Посмотрела на браслет на левом запястье. Браслет-Хранитель. В него были записаны «чистые состояния» трёх поколений её семьи. Бабушка Вера, мать, она сама.
Браслет светился. Не тускло, как обычно, когда она уставала. Ярко. Как маяк.
— Бабушка, — прошептала Анна. — Что происходит?
Браслет не ответил. Но она почувствовала тепло, разливающееся по руке. Тепло, которое не было её собственным.
Анна повернулась к окну. На запад.
— Хорошо, — сказала она. — Я иду.
---
Глава 3. Дмитрий Сварог. Клетка C1. Врата Траекторий
Полигон. Рассвет.
Дмитрий Сварог стоял на краю стрельбища и смотрел, как мишени превращаются в пыль.
— Седьмая группа, огонь!
Ракеты ушли в небо. Дмитрий не следил за ними взглядом — он чувствовал. Траектории. Ветер. Скорость. Точку, где каждая ракета встретится с целью.
Все три — в яблочко.
— Отлично, — сказал он в микрофон. — Смена.
Восьмая группа вышла на линию. Молодые, быстрые, уверенные. Дмитрий смотрел на них и видел траектории их жизней. Кто-то дойдёт до командира. Кто-то уйдёт через год. Один из них...
Он остановил взгляд на парне слева. Траектория обрывалась через четыре месяца. Не на полигоне. Дома. Собственная рука.
— Восьмая группа, — сказал Дмитрий. — Отставить.
Он подошёл к парню. Тот смотрел прямо, не моргая.
— Твоё имя?
— Рядовой Белов, товарищ подполковник.
— Белов. После стрельб зайдёшь ко мне.
— Есть.
Дмитрий вернулся на край стрельбища. Руки дрожали. Не от холода — от того, что он видел траекторию, которую нельзя было изменить. Или можно? Он не знал. Он никогда не знал.
После стрельб Белов стоял в его кабинете, вытянувшись в струну.
— Садись, — сказал Дмитрий.
Белов сел. Молодой. Двадцать два. Глаза — серые, с лёгкой зеленью. Траектория обрывалась в этих глазах.
— Ты в порядке? — спросил Дмитрий.
— Так точно.
— Я спрашиваю не по уставу. Я спрашиваю как человек.
Белов молчал. Потом сказал:
— Товарищ подполковник, у меня всё хорошо.
Траектория не изменилась.
— Белов, — Дмитрий помолчал. — Если тебе нужна будет помощь... не обязательно ко мне. Есть психологи, есть священники, есть...
— Товарищ подполковник, — Белов встал. — Разрешите идти?
Дмитрий смотрел на него. Траектория была прямой, как пуля.
— Иди.
Белов вышел. Дмитрий остался один. Он сидел в кресле, смотрел на свои руки — большие, грубые, помнящие каждое оружие, которое держали, — и чувствовал, как «Стрела» в позвоночнике пульсирует. Система предупреждала об опасности.
Он знал. Он всегда знал.
Дмитрий встал. Подошёл к окну. На западе небо было чище — туда ушли облака, как будто кто-то раздвинул их руками.
Он поднял руку. Коснулся лба. Не знал зачем. Просто сделал.
И в этот момент «Стрела» перестала пульсировать. Впервые за двадцать лет.
Дмитрий опустил руку. Посмотрел на запад.
— Что там? — спросил он тихо.
«Стрела» молчала. Не предупреждала. Не вела. Просто... ждала.
Дмитрий взял куртку и вышел.
---
Глава 4. Елена Светлова. Клетка D1. Врата Снов
Мастерская. Вечер.
Елена Светлова закрыла глаза и вошла в сон клиента.
Это был мужчина лет пятидесяти, директор завода. Он не спал третьи сутки — кошмары душили его, как удав. В его снах всегда был один образ: длинный коридор, бетонные стены, и в конце — дверь, которую он не может открыть.
Елена вошла в коридор. Стены были серыми, холодными. Воздух пах бетонной пылью и страхом.
Она шла медленно, касаясь рукой стен. В каждом её прикосновении оставался цвет. Стены становились тёплыми. Сначала охристые, потом золотистые, потом — цвета утреннего неба.
Коридор расширялся. Потолок поднимался. В конце — дверь. Тяжёлая, железная, с заржавевшим замком.
Елена подошла. Не стала открывать — она не имела права открывать чужие двери. Она просто положила ладонь на металл.
Дверь стала теплеть. Ржавчина осыпалась. Замок щёлкнул — не открываясь, но показывая, что он может быть открыт.
— Когда будешь готов, — сказала Елена тихо, — ты откроешь сам.