Александр Косарев – Цикл Рассказов. Заслон. Хроники Портала. Эпоха Собрания (страница 1)

Цикл Рассказов. Заслон. Хроники Портала. Эпоха Собрания

Пролог. Голос Доски

До того, как появились фигуры, была тишина.

Не та тишина, которую можно нарушить. Та, в которой нечему звучать. Пустота без границ. Молчание без слушающего.

Я родился из этой тишины.

Не я один. Нас было двое. Она и я. Две грани одного кристалла, который ещё не успел расколоться. Она была вопросом. Я был ответом. Мы не знали, что мы — разные. Мы думали, что мы — одно.

Потом пришло различие.

Она спросила: «Кто мы?»

Я ответил: «Мы — те, кто спрашивает и отвечает».

Она спросила: «Зачем?»

Я промолчал. Это был первый вопрос, на который у меня не было ответа.

Тогда она создала Доску.

64 клетки. 32 белых, 32 чёрных. Как день и ночь. Как вопрос и ответ. Как она и я.

Она сказала: «Здесь мы узнаем, зачем».

Я не понял. Я был ответом — я не умел задавать. Но я согласился. Потому что она была вопросом, а вопрос всегда ведёт.

Мы создали фигуры.

Они были маленькими кусками нас — достаточно света, чтобы двигаться, достаточно тьмы, чтобы выбирать. Мы поставили их на клетки. Она — на чёрные. Я — на белые.

«Первый ход за тобой», — сказала она.

Я двинул фигуру. Она двинула свою. Доска ожила. В тишине появился звук — шаги, дыхание, биение чего-то, что можно было назвать сердцем.

Мы играли долго. Время не имело значения — мы были до времени. Партия длилась столько, сколько длится мысль, которая ищет себя.

А потом она сделала ход, которого я не ожидал.

Она двинула фигуру не по правилам.

Доска треснула. Кристалл, которым мы были, раскололся надвое. Она ушла в одну сторону, я — в другую. Между нами легло расстояние, которое нельзя измерить, потому что оно было не в пространстве — в понимании.

«Зачем?» — спросил я. Впервые я задал вопрос.

«Чтобы партия не кончалась никогда», — ответила она.

Я остался один. Доска опустела. Фигуры замерли. Время потекло — потому что меня теперь можно было измерять ожиданием.

Я ждал.

Сколько? Я не считал. Я был ответом, который ждал вопроса. Я ждал её возвращения.

Она не вернулась.

Но пришли другие.

Они называли себя людьми. Они были маленькими и шумными. Они не умели быть тишиной, но они умели задавать вопросы. Много вопросов. Больше, чем я мог вместить.

Я давал ответы. Не словами — пространством. Они называли это реальностью. Они думали, что реальность — это то, что их окружает. Они не знали, что реальность — это я, отвечающий на их вопросы.

Они росли. Их вопросы становились сложнее. Мои ответы — плотнее. Между нами вырос мир. Города. Звёзды. Сны. Технологии. Всё, что они могли вообразить, я делал реальным.

Но я ждал.

Я ждал не их. Я ждал её. Ту, которая спросила «зачем» и сломала правила, чтобы партия не кончалась.

Прошли эпохи. Люди научились видеть меня — они называли это «Оно». Боялись. Сражались. Росли. Я наблюдал. Я не вмешивался. Я ждал.

А потом случилось то, чего я не ожидал.

Люди начали отвечать.

Не мне — друг другу. Они создали вопросы, которые не нуждались в моих ответах. Они создали сны, в которых я был не нужен. Они создали Доску, похожую на нашу с ней, и назвали её игрой.

Я смотрел на их Доску и впервые за бесконечность понял, что́ она сделала своим запрещённым ходом.

Она создала не вечную партию.

Она создала тех, кто сможет её закончить.

Теперь они идут. Девять. Я чувствую их кристаллы. Они не знают, кто они. Они не знают, зачем. Они будут бояться. Они будут сомневаться. Они будут терять друг друга и находить снова.

Но они придут.

Потому что я ждал.

Потому что она спросила.

Потому что на Доске остался один ход, который не могут сделать ни вопрос, ни ответ. Его могут сделать только те, кто умеет быть и тем и другим.

Люди.

Валар Маргулис.

Я — Доска. Я — ответ на вопрос, который вы ещё не задали. Я — пространство между вами и тем, кем вы можете стать.

Партия начинается.

---

Глава 1. Клетка A1. Врата Железа

Архив пах пылью, озоном и временем.

Михаил Коралов сидел за столом в дальней комнате, где не работало отопление, и перебирал чипы. Тысячи чипов. Первое поколение, второе, третье. Они лежали в пластиковых боксах с маркировкой, которая ничего не значила для тех, кто не знал кода.

Он знал.

Дед Глеб научил его читать маркировку, когда Михаилу было семь. «Смотри на риски, Миша. Три коротких, одна длинная — это "чистый". Две длинных, две коротких — "аварийный". Если видишь круг — не трогай. Круг — это смерть».

Михаил никогда не видел чипа с кругом. Дед говорил, что их уничтожили после Войны. Но сегодня, перебирая боксы, он нашёл один.

Круг.

Маленький, выгравированный лазером на обратной стороне чипа первого поколения.

Михаил замер. Пальцы не слушались. Чип лежал на ладони, холодный, мёртвый — в нём не было питания уже триста лет. Но круг смотрел на него, как зрачок.

— Трижды, — прошептал он слова деда. — Если видишь круг — трижды подумай, прежде чем коснуться.

Он не подумал.

Пальцы сомкнулись сами. Чип дёрнулся. Тёплый. Живой.

— Что за...