Александр Королёв – Memor.ai (страница 9)

– Справедливый вопрос, вы в праве знать. – Они нажал на пультик, и на экране появился новый слайд. Перед зрителями на весь экран показались огромные ворота. Ворота представляли собой храм, разделенный на две равных части вертикальным сечением. Две части храма раздвинуты на небольшое расстояние друг от друга, образовывая пространство для прохода между ними. Ворота выглядели, как торт, который разрезали пополам, отодвинув части друг от друга. Все стали детально разглядывать обе части этих ворот: они были каменными, пепельного цвета, с невероятно аккуратно вырезанными сюжетами – было видно, что тот, кто занимался резьбой по камню, – профессионал с не одним десятилетием стажа; также на воротах было множество факелов, которые пылали необычным зеленым огнем. Сюжеты правой части ворот были связаны с рождением, левой – со смертью. На правой части можно было разглядеть фигурки различных животных и людей в процессе родов – особенный интерес вызывала та часть, где был изображен момент из фильма «Эйс Вентура», когда Вентуру рожал механический носорог, – также среди прочего красовалось несколько птенцов, сидящих в саже – видимо, это только что восставшие из пепла Фениксы. На левой части было много черепов и скелетов, сюжеты с могилами и надгробиями, больших размеров фигура догорающего Феникса. Вдоль и поперек рассмотрев все детали этих небывалой красоты ворот, взгляды людей зацепились за то, что находилось между двумя частями: два человека были в процессе прохода, держась за руки – видимо, это была пара. Девушка уже почти целиком прошла вперед – от нее во внешнем мире осталась только рука, соединяющая ее со спутником. Двух людей разделяла еле заметная пелена, за которой все впереди было расплывчатым. Над воротами, будто в воздухе, висела надпись: «Забудь про все, всяк сюда входящий». – Перед вами «Врата Забвения», – торжественно сказал Они и выдержал эпичную пазу. – Вы все через них прошли. Причем, попав сюда, прошли уже как минимум больше одного раза, неоднократно.

– Ого… Мы через них прошли? Я такого не помню… И что это за врата?..

– Ну, как можно понять из названия, это врата, проходя через которые, мы все забываем. Забываем, кем были, как сюда попали, зачем мы тут, что умеем и знаем. Как бы врата обнуления. «Restart»… нет, даже не рестарт, а скорее «rewind» – пленка отматывается к началу и появляется возможность либо послушать ту же пленку еще раз, либо сменить ее на новую. Эти ворота соединяют немереное количество Вселенных и сценариев, между которыми можно перемещаться и путешествовать с помощью вот этих самых ворот.

– А почему мы прошли через эти ворота уже неоднократно?

– Потому что то место, где мы сейчас находимся – как бы аппендикс от той Вселенной, откуда вы пришли. Чтобы попасть сюда, вы прошли через Врата Забвения. Попав сюда, вы заново родились. Конечно, не целиком, а частично. Для выполнения работы в компании все же нужно, чтобы вы обладали определенными качествами, сохранившимися из предыдущей жизни, поэтому Врата Забвения, ведущие сюда, все же слегка подхачены. А в первый – точнее, условно первый – раз вы родились в той Вселенной, откуда пришли сюда. Велика вероятность, что это рождение далеко не первое. Может быть, десятое, а может быть, миллиард первое. Существу, заканчивающему свой путь в одном мире, Врата предоставляют возможность пройти путь еще раз на той же карте, либо отправиться на совершенно новую и немыслимую. К сожалению, миры устроены так, что, находясь в одном, ничего нельзя узнать о другом. Это как если играть в «Need for Speed», гоняясь на машинках, потом выйти в главное меню и переключиться в «Mortal Combat», начав кровавое месиво. Тот, кому постоянно разбивают лицо, ломают ребра и втыкают нож в анус, не может вообразить, что где-то существует возможность спокойно сидеть за рулем Феррари в кожаном салоне с кондиционером и угонять от копов под гэнгста-рэп по просторным, почти свободным улицам города. Вот так и в жизни происходит: нас тут месит, а мы не можем ничего с этим сделать. Остается только надеяться, что при перемотке в следующий раз нам повезет больше, и мы все же запустим «жажду скорости», а не этот кровавый пиздец.

– Весьма увлекательно. А почему когда мы только вышли из комнаты, вы сказали, что «карантин окончен»? Что за карантин?

– Карантин воспоминаний. В комнате каждый из вас провел разное количество времени в зависимости от того, насколько глубоко вы верили в терминальность истины и реальность своего мира. Это как в анекдоте! Как-то Бог спрашивает у Дьявола: «Знаешь, почему жизнь похожа на индийский поезд?», «Почему?», – спрашивает Дьявол, «Потому что все пытаются за нее уцепиться». – В зале никто не посмеялся, все только странно посмотрели на Они. – Так вот индийский поезд отлично символизирует эту жизнь: все цепляются за нее со всех сторон, залезают на крышу, набиваются битком внутрь. Кого-то раздавливает внутри, кто-то случайно касается проводов, превращаясь в уголек мгновенно, кто-то с горем пополам добирается до своей вонючей работы, весь день думая, что завтра предстоит проделать такой же путь. Чем дольше человек живет, веря в реальность всего происходящего, тем дольше для него карантин. Например, древние греки и буддисты сразу заподозрили тут что-то неладное, поэтому для них при переходе в другой мир карантина почти не было. Напротив, тот же самый индус, свисая с поезда, вряд ли может предположить, что вот эта его реальность – далеко не первая и не последняя, поэтому, чтобы ему очиститься, придется подольше посидеть на карантине.

– Понятно. Ну а в чем тогда смысл всей этой заварушки с воспоминаниями? Зачем компании все это собирать, хранить централизованно, накапливать, если это лишь один из возможных миров, особо не имеющих значения, насколько я поняла? – совершенно взвешенно спросила Хикари.

– Если игра за игрой меняются, то это не отменяет факта существования операционной системы, из которой, собственно, эти игры запускаются.

– Операционной системы?

– Да. Так по аналогии проще понять, что есть внешняя, совершенно нас не касающаяся система. Тот, кто запускает нас извне, рассчитывает получить из этого эмоции и ощущения. Именно поэтому и существует Memor.ai: мы этот опыт очищаем, сортируем и расфасовываем так, чтобы того, кто этот опыт примет, вставило по самое не балуйся. Абсолютно чистый небодяженый кайф.

– И кто заказчик?

– Заказчик внешний, о нем ничего не известно, кроме его ненасытного желания.

– А что будет, если кто-то из нас не пройдет стажировку?

– Я даю возможность остаться каждому желающему. Однако насильно никого держать не могу. Кому не понравится, сможет просто пройти через Врата Забвения, выбрав для себя новый уровень.

– А по оплате у нас что? – Хикари поняла стиль общения Они, поэтому стала более прямолинейной и слегка наглой.

– Доступ к бесконечному познанию.

– Бесконечному познанию?

– Ну не совсем бесконечному, а к той доли познания, которую удалось накопить за все время существования этой Вселенной.

– Похоже на серию «Аватара», где историк решил остаться в древней библиотеке со всеми книгами мира, безвозвратно уходящей в недра земли, лишь бы всю жизнь провести в стремлении к бесконечному познанию.

– Считай, что ты тот самый историк из этой серии Аватара. Ну и приятным бонусом у вас появляется возможность влиять на судьбу этого мира. Хотя это больше относится к тем, кто будет работать в отделе режиссуры воспоминаний. Ну и конечно же, бесплатные снеки и безлимитный кофе на кухнях на каждом этаже.

– Звучит заманчиво.

– Так и есть, девочка моя, так и есть… Ну что ж, друзья, – обратился Они ко всем, – наш онбординг подходит к концу. У кого-нибудь остались вопросы? – Все в группе только помотали головами. – Что ж, тогда у меня к вам последний вопрос, прежде чем мы отправимся знакомиться с вашими тимлидами. Какое чувство самое сильное в жизни?

– Любовь? – сентиментально спросила одна стажерка.

– Так, девочка моя, думают только сопляки. Любовь, безусловно, сильна, но не самая сильная. Подумайте получше. Это что-то такое, что заставляет вас много думать о прошлом, когда любовь уже давно прошла. «Как в старые добрые».

– Ностальгия?

2.

– Ностальгия, бро. Я говорю именно о ней. Это то, чем больше чем наполовину наполнены песни Эма, начиная с десятых годов, – поведал я в только что начавшемся телефонном разговоре. – Недавно я переслушивал альбом за альбомом, вслушиваясь в текста, и даже по колебаниям в его голосе, начиная примерно с «Relapse», это заметил. Сожаления о прошлом, сравнения с прошлым. Воспоминания. «Когда я был бедным белым парнем, работающим на заводе». «Когда Пруф был жив». «Все-таки мы с Ким друг друга любили, зря мы расстались». «Вот бы снова стать неизвестным и пройтись по улицам города простым горожанином». И все в этом ключе. Он просто читает о том, насколько хорошо было в прошлом. И знаешь, на какие мысли меня это натолкнуло?

– Ну? – поинтересовался Энтони.

– Думаю, что у каждого человека в жизни есть два периода. Период созидания и слез. В период созидания человек строит и генерирует себе всякого рода впечатления и воспоминания, по которым потом можно будет ностальгировать – в период слез.