Александр Королёв – Memor.ai (страница 10)

– Хм.

– Это видно не только по Эму. Это видно практически по любому творчеству, по любой человеческой жизни. Ощущение, что у любого человека или создателя есть свой потенциал, который, к сожалению, очень даже исчерпаем. Например, когда ты на созидании, ты снимаешь «Гарри Поттера» – когда ты в слезах, ты снимаешь «Фантастических Тварей». Вроде тот же Гарри Поттер, да? А на самом деле даже рядом не стоял. Вот как так получается?

– Ну да.

– Это, кстати, очень даже относится к обычным человеческим жизням. Вот есть просто ощущение, что мы проживаем какие-то этапы жизни, в которые происходит много всего, а потом в другие этапы, когда ничего не происходит, сидим и плачем по тем временам, когда все было круто. Однако, это не все. Знаешь, что еще я заметил?

– М?

– Что на самом деле нет таких этапов, когда ничего не происходит. Точнее, наоборот, все этапы жизни – это именно те, когда ничего не происходит.

– Че?

– Блин… Как бы тебе объяснить… Короче, в любой этап жизни человек рыдает по прошлому. А потом, когда проходит время, в которое ты рыдал по прошлому, но все равно чем-то занимался параллельно этому рыданию, ты начинаешь снова рыдать по прошлому, в котором, как казалось в настоящем, ничего не происходило, а на самом деле, параллельно тому, как ты рыдал по прошлому, происходило много всего в настоящем, отчего ты рыдаешь сейчас.

– У тебя крыша поехала?

– Да нет, я серьезно говорю: ностальгия есть всегда. Если сегодня ты сидишь в ностальгии по вчера, то завтра ты будешь сидеть в ностальгии по сегодня.

– Но ты сказал, что в творчестве есть периоды подъема и спада, а в жизни, как будто, сплошной спад – или сплошной подъем?

– Хотя да, ты прав: все-таки в творчестве и в жизни это по-разному. В творчестве реально есть периоды, когда создатель воплощает в жизнь нечто абсолютно удивительное, уникальное и историческое. Это происходит настолько редко, что автоматически таким произведением искусства ставится крест на всем будущем творчестве: достичь подобной планки в будущем будет уже либо невозможно, либо неимоверно сложно. На примере: можно написать «Can’t Stop», а потом наивно играть тот же рифф в «Dark Necessities». Хотя все же даже в творчестве есть выход. Блин, а выход, кстати, тот же, что и в жизни! Просто переключиться на нечто новое. Создать что-то такое, что будет категорически отличаться от того, чем ты занимался до этого.

– Ну да, просто в настоящем заниматься не ностальгированием фуллтайм, а созданием новых поводов для ностальгии.

– Именно! Вот Linkin Park, например, в «Meteora» попробовал поностальгировать по «Hybrid Theory», сразу же понял, что это так себе заворушка, и что мы видим дальше? А дальше мы видим то, что ни один альбом не похож на предыдущий. Только истинный гений мог прийти от ню-метала к легкой поп-музыке через электронику, хардкор-панк и альтернативу.

– Эх… Говоришь про Линков, и у меня снова ностальгия наползает. Помнишь то лето 2017 года? Мы тем летом постоянно ходили играть в футбол на Панфик, и в середине лета произошла эта херня с Честером.

– Конечно, помню, бро. Еще помню, как тем вечером, 20 июля, мы с тобой встретились у калитки моего дома. Помню, как ты сообщил мне эту новость. Я сначала подумал, что это прикол, а потом оказалось, что все по-настоящему. Помню, как я почти лежал на земле в слезах, а ты меня успокаивал. А потом через два дня я сделал татуировку с лого Линков. Не верится, что уже почти 4 года прошло с тех пор, – со вздохом проговорил я.

– Да уж, – с таким же вздохом согласился Тони.

– В общем, в жизни все-таки все немного по-другому, чем в творчестве. Вся жизнь проходит в слезах в моменте, но с улыбкой в ретроспективе. Мы постоянно вспоминаем школьные времена. Я постоянно вспоминаю заграничные поездки с родителями. Постоянно вспоминаю, каким наивным и беззащитным был, когда устроился работать в Мейл. Все эти времена сейчас кажутся такими чистыми и незамороченными. Но все это вранье, если вдуматься.

– Почему?

– Потому что наш мозг – это подлая машина для выделения ностальгии. Он постоянно стирает воспоминания обо всем плохом, оставляя в памяти только лучшее. Он даже не пытается запомнить, как в каждый божий момент времени прошлого меня пожирали изнутри сожаления, неисполненные мечты, желание сделать так, чтобы все стало лучше, переживания за будущее и все в этом роде. Он просто запоминает, как я тогда обалденно играл в пинг-понг и кикер на обеденном перерыве и получал зарплату, а вечером катался на скейте и тусовался с друзьями. Он не запоминает, как я месяц провел в полном офигении от того, что первой задачей на работе мне выдали легаси-проект, в котором надо было отделить нашу логику от движка хромиума. Он не запоминает, как тогда параллельно я думал о том, как здорово было ходить беззаботно в школу.

– Ну так это же хорошо известный факт. Вроде как у ученых даже есть какое-то этому объяснение, типа что мозгу надо концентрироваться на хорошем, чтобы получать новый опыт, не утопать в печали. Наглядный пример у меня самого: когда я только переехал в Америку, было жестко. Помнишь, как мы постоянно созванивались, я думал о возвращении. Почему так было? Потому что мозг отказывался воспринимать мое настоящее, в котором я одинок, беззащитен, в почти неизведанном месте с непонятными поначалу законами жизни. Мозгу было проще уцепиться за то, как, например, я играл в футбол с пацанами на Щуке. И знаешь, в чем самый сюр? Сейчас я вспоминаю те времена, когда я только переехал в Америку, с ностальгией. С долбанной ностальгией. Сейчас мне видится, что тогдашнее время было окрашено какими-то необычными цветами и запахами, непривычными для жителя России. Передо мной открылось очень много всего нового, в чем надо было разобраться. Да даже, блин, то, что я работал курьером по ночам, чтобы заработать денег на жизнь, мне сейчас кажется романтичным и очень милым. Хотя тогда в моменте мне было нихрена не весело, когда я днем учился в колледже, а по ночам работал. Сейчас первым делом в памяти всплывают только огни ночного Лос-Анджелеса и дорога. Мда… – поставил точку Энтони.

– Да, бро, это просто жесть! Мы живем в вечной печали, вспоминая печаль прошлого как нечто радостное… И так было и будет всегда…

– Не хочу больше говорить об этом. Просто какая-то злая шутка.

– Да, согласен.

– Так, а что у нас по тату-сеансу завтра, во сколько встречаемся и где?

– Ну вы с Никитосом договорились на 12 часов в «RedRum»?

– Да.

– Давай тогда я на таксихе подкачу к твоему дому в 11:40, нам там ехать 15 минут.

– Окей. Тогда до завтра, на связи.

– На связи.

Я проснулся в 9 часов. В окно моей комнаты светило яркое московское солнце. Ранней весной подобные дни встречаются еще не так часто, поэтому на моем лице сразу натянулась улыбка. Я умылся и вышел на кухню. Первым делом, как обычно, поставил чашку в мою любимую кофе-машину Nespresso, положил капсулу, налил свежего молока и нажал на кнопку приготовления латте. Машина следом за мной проснулась, немного подумала, щелкнула и с привычным ей шумом приступила к приготовлению моего напитка. Молоко из капучинатора через трубочку стало проходить через пар, нагреваясь и становясь полувоздушным. Шотик эспрессо полился следом за молоком. Недавно мама научила меня выжимать из одной кофейной капсулы максимум, поэтому, как только машина закончила процесс приготовления моего любимого ванильного латте, я нажал на соседнюю кнопку для приготовления эспрессо, оставив старую капсулу. Во второй раз струйка кофе уже менее насыщенная, но все равно окрашена в темный цвет, а значит что-то да и выходит из этой капсулы. Когда весь процесс закончился, я насыпал одну ложку сахара и размешал. Первый глоток кофе по утрам с видом из окна с нашего двадцать восьмого этажа на просторы Москвы всегда дарит мне радость. Я поджарил себе яичницу из трех яиц. Съев все с большим удовольствием, я помыл посуду и вернулся к себе в комнату. До выхода из дома оставалось еще время, поэтому я решил немного поваляться в кровати, залипая в телефоне. Через час нам с Энтони выходить на его первый в жизни тату-сеанс. Я решил повспоминать, каким был первый сеанс у меня.

Когда я начал учиться на первом курсе института, мне было 17 лет. Мы с братом тогда очень сильно фанатели от московских андерграунд групп. Нашими любимыми были Pale Crow, The Barber и Cruel Tie. К сегодняшнему дню первые две, к сожалению, уже почили. А на концерт последней мы с братом как раз ходили две недели назад, они до сих пор дают жару, что является большой редкостью для андерграунд-группы. Тогда на волне восхищения я активно следил за нашими любимыми группами в социальных сетях, к некоторым отдельным участникам этих групп я даже добавился в друзья в ВК. Когда я добавился к Валере, гитаристу группы The Barber, я заметил, что он татуировщик, но на тот момент сам я татуировкой не увлекался, поэтому оставил его работы без внимания. Зимой перед новым годом у меня день рождения. Не помню, как и почему, но перед своим восемнадцатым днем рождения я ни с того ни с сего решил, что хочу себе татуировку. Поняв, что лично знаю только одного татуировщика, я сразу же зашел на страницу к Валере и стал разглядывать его работы. Тогда я не знал, что этот стиль татуировки называется Old School или Traditional. Я просто увидел, что он рисует картинки на человеческих телах, и решил, что буду делать у него.