Александр Королёв – Memor.ai (страница 2)

Не так давно я стал понимать, что по сути-то ничего плохого с нами никогда и нигде произойти не может. Сложно объяснить это в двух словах, но в определенный момент наступает ясное осознание, что все есть как есть, а все страхи и переживания – сугубо человеческая слабость, существующая для того, чтобы создавать нарратив. Если бы не было страхов, то не было бы и нарратива, и тогда реалити-шоу «Земля» смотреть было бы просто скучно. Не было бы ни войн, ни интриг, ни скандалов, ни потугов добиться успеха и захватить мир. За последнее время я оказывался во множестве ситуаций, когда думал: «все, это конец», но почему-то я до сих пор жив, до сих пор все в порядке. Оказывается, что проблемы можно увидеть только в моменте, а есть они для того, чтобы был сюжет. Оглядываясь назад, легко заметить тот факт, что все проблемы, которые сопровождали нас на разных этапах жизни, незначительны. Просто нам свойственно придавать им излишнюю значимость в моменте, и из-за этого мы нередко остаемся слепыми к тому, что действительно важно.

Этот мир – в сущности просто психушка с мягкими стенами. Здесь нельзя расшибить себе голову, даже если очень и очень постараться. Все кругом рассчитано на самого тупого, прям как учеба в институте. Все обито поролоном и простелено ватой, чтобы никто из тех, кто себя считает взрослым, вдруг случайно не поцарапал свою коленочку и не убежал плакаться воспитательнице. Все проблемы и страхи здесь – это фейк. Они есть только для того, чтобы давать повод прожить сегодняшний день в очередном копошении, которое, объективно говоря, никого ни к чему не ведет, хотя многие этого не замечают. Когда я это понял, та воля к захвату мира, воля к жизни, которая появилась у меня после школы, взяла и куда-то затухла. Теперь моя воля – жить тихой и спокойной жизнью, занимаясь тем, что я люблю. И мне от этого хорошо. Хорошо от осознания, что я знаю, что мне нужно, и что мне не нужно. Страхи любят нас одолевать, любят заставлять впрягаться в жизнь, потому что без страхов нет сюжета. Просто страхи у всех разные. Кому-то страшно потерять свое материальное добро: телефон, машину, кроссовки; кто-то впадает в оцепенение от мыслей о том, что вообще не понятно, что делать дальше, куда идти и ради чего; кто-то убивается из-за прошлого, из-за того, что что-то не срослось и не получилось. А я стараюсь ничего этого не делать. Стараюсь любой сквозняк, залетающий ко мне в голову, называть по имени. Я часто думаю, что мы – это волны. Колеблющиеся гитарные струны.

Чтобы струна колебалась, у нее должно быть две точки крепления: на корпусе гитары и на грифе; рождение и смерть. Рождение изменить никак нельзя: оно в прошлом; а вот наша смерть, постоянно идущая за нами по пятам, поддается калибровке: можно подкрутить колки, натянуть-ослабить струну, настроить гитару, настроить свое звучание. Каждый из нас колеблется с разной частотой, но все мы вместе образовываем симфонию этой жизни. Да, в какой-то момент это, безусловно, полная какофония, но все же большую часть времени мы стараемся создавать благозвучия, входя в резонанс с другими струнами. То, что находится между точками крепления – рождением и смертью – и есть наша жизнь: бесконечные колебания. Нам не остается ничего другого, кроме как стараться не выбиваться из всего оркестра, не портить общую картину и впечатление. Кто-то может колебаться на высоких частотах, кто-то на низких (уу, здесь какой-то низкочастотный вайб, пойду-ка я отсюда), но это не меняет сути происходящего: каждый, каждый является участником этого концерта. Вайб тем выше, чем сильнее натянут колок. По-моему, в этом наблюдается прекрасная метафора: чем сильнее смерть тянет нас к себе, тем яснее становится сознание, не позволяя нам тратить и так короткое и мимолетное отведенное время в этой жизни на попросту бесполезные вещи. Осознание нашей временности и есть тот ключ к пониманию единственной важной вещи: ничего плохого произойти не может. Всегда надо помнить, что, если струну перетянуть, она лопнет. И как всегда, хорошо бы нащупать баланс: настроиться примерно на ноты второй октавы и жить себе спокойно.

Свой баланс я с недавнего времени наконец нащупал. Кажется, я вырос, стал взрослым. Понял я это относительно недавно, когда мои последние беспричинные страхи просто развеялись. Когда меня отпустила паранойя, невроз, когда я перестал сожалеть о прошлом, винить себя, гонять в голове мысли, пожирающие меня изнутри, когда стали уходить мои суицидальные мысли. Мне тогда было 22 года.

Теперь прошло около двух месяцев с момента моего возвращения из того рокового путешествия, кардинально изменившего всю мою жизнь. Прошлый год я провел на острове Бали в Индонезии, созерцая бездну человеческого бытия, в которую сам себя и засунул. Жалею ли я об этом? Нисколько. Конечно, в какой-то момент все это чуть не закончилось плачевно, когда мне уже буквально не хотелось жить, однако же я взял себя в руки и сказал: «Все. Я покупаю билет и уезжаю отсюда». Действительно наступил тот момент, когда я понял, что не остается ничего другого, кроме как хотя бы попробовать вернуться из отчуждения и затвора. А изначально уехал я потому, что не мог найти себя. Не мог увидеть себя в простой человеческой жизни с 9 до 5, с авто в кредит, ипотекой в Мытищах (или, как сказал мой брат, «ебатекой в Пиздищах»), стремной женой и двумя малолетними оболтусами. Да даже простая жизнь, какая у меня была, без всех этих искусственно созданных проблем, все равно меня постепенно перестала привлекать. Да, я хорошо зарабатывал, хорошо жил, все было отлично, но что-то все равно было не так. Я искал чего-то, что, как я теперь понял, было нечеловеческим. Однако, как показал опыт моего года жизни в отстранении и десятки книг и духовных практик, жить нечеловеческой жизнью тоже не особо-то получается, ведь «где заканчивается человеческое, заканчиваемся и мы сами». Каков компромисс? Жить на балансе.

Мой купленный билет Бали – Москва был лучиком света, пробивающимся в бездну. Видимо, я все же был недостаточно глубоко, раз смог разглядеть этот свет. Перелет был, как обычно, магическим. Три отрезка пути: Бали – Джакарта, Джакарта – Стамбул, Стамбул – Москва, сначала вызывавшие у меня страх перед долгой дорогой, в действительности подарили мне уют и тепло под пледом в не до конца заполненных самолетах. С каждым преодоленным километром, наблюдаемом на карте нашего полета на экране монитора в кресле спереди, меня посещало сладкое предвкушение городской жизни.

В начале апреля после восемнадцати часов в дороге я приземлился в аэропорту Москвы. Мой школьный друг Никита, узнав о моем возвращении, предложил забрать меня из аэропорта, чему я крайне обрадовался. И еще больше я обрадовался, когда узнал, что вместе с ним приедет и мой брат Никита. (Меня окружают одни Никиты.) Из иллюминатора самолета показался стандартный около зимний московский пейзаж: не пойми что лежит на земле, серая пелена натянута на небе. Я нисколько не расстроился от этого вида, потому что после года вечного лета на тропическом острове такое разнообразие даже за праздник.

Рукав протянулся к самолету, и все пассажиры, как обычно, суетно ринулись доставать свою ручную кладь с полок. Когда суетологи рассосались, я спокойно встал с кресла и достал с полки свой рюкзак. После этого я вышел из самолета и направился к паспортному контролю. Видеть русских людей в таком большом количестве было необычно, но в то же время приятно. Не знаю, почему, но каждый раз, проходя паспортный контроль, испытываю Кафкианский страх перед бюрократией и человеком с властью. У меня так было и есть всю жизнь: полиция, дпс, пограничники, все, кто с мундирами, вселяют в меня трепет и даже ужас. Ощущение, что на службу всегда избирают таких людей, глядя на которых начинаешь себя чувствовать виновным даже при том, что ты ничего не сделал. Наверно, из-за этого я всегда был законопослушным. Даже когда в детстве все друзья кичились тем, как воровали жвачки из магазинов, я не хотел допускать мыслей, что когда-то попробую нарушить закон. Есть такие люди, которым все сходит с рук: они могут и воровать, и обманывать всех подряд, находить лазейки, обходы и прочее; однако про себя я знаю точно: стоит мне хоть подумать о том, чтобы что-то нарушить, как меня поймают. Но в этот раз, как и во все прошлые, меня ни в чем не обвинили и дали спокойно пересечь границу. С облегчением я подумал: «Вот я и дома».

Подходя к багажным лентам, я вспомнил, как в детстве, когда мы много путешествовали с папой, мы с братом постоянно резвились и катались на этих лентах с багажом. Повезло, что нас тогда не раздавило чемоданом, вываливающимся на ленту. Опять везение, опять обыграли естественный отбор.

В этот раз багаж я получил довольно быстро. Мой чемодан был большим. Когда я только собирался в свою заграничную поездку, я думал о том, что привезу оттуда много вещей и одежды. Типичный совковый менталитет, желающий завезти чего-нибудь импортненького. Весь год я не покупал никакой одежды, но в конце не выдержал и затарился в дисконтном «Rip Curl», притарив вещичек в первую очередь для братика и для друзей (в основном, тишки с принтом «Bali»).