Александр Королёв – Memor.ai (страница 4)

– Не уверен, что смогу вернуться. Не хочу обратно. Но не хочу и оставаться здесь. Ненавижу эту жизнь. Ненавижу все, чем живут люди. Хочу просто законсервироваться и просидеть в тишине до конца.

– Перестань говорить такое!! Как тебе не стыдно! Тебе была дарована жизнь, а ты ее не ценишь…

– Я не выбирал эту жизнь, – перебил я. – Это ты – ты! – выбрала эту жизнь для меня. Я не просил.

– Еще раз говорю: перестань произносить такие вещи!

– Вот скажи мне, чем живет большинство людей?

– Посмотри вокруг, – почти не слыша меня, продолжала она, – люди что-то строят, образовывают семьи, живут себе счастливо со здоровой головой. Почему же тебе так неймется?

– А я тебе скажу, чем живет средний человек. Двумя простыми вещами: А. Заработать денег и Б. Трахнуть кого-нибудь. Вот серьезно, ты видела, чтобы хоть какие-то стремления выходили за рамки вот этих двух моментов?

– Да? Интересно. А ты разве не так живешь?

– Не буду спорить, что раньше жил именно так. Потом осознал это, и мне вообще перестало хотеться жить.

– Мне сейчас что делать? Покупать билет и ехать туда к тебе забирать тебя? Ты зачем, находясь за полмира, устраиваешь мне такую нервотрепку?

– Вообще-то я позвонил тебе в надежде услышать хоть какой-то весомый аргумент в пользу того, почему я должен жить, если я не хочу больше заработать денег и трахнуть кого-нибудь. Я с тобой делюсь как с родным человеком в надежде на полное понимание, а теперь создается впечатление, что лучше бы и не делился вовсе.

– Ты считаешь, что это нормально звонить родной матери и заявлять, что больше не хочешь жить?

– Ладно, может быть, я действительно начал неправильно. Давай тогда поставим вопрос по-другому. Я хочу жить, но не знаю, как. Просто скажи, что мне делать.

– Я уже говорила тебе это много раз: тебе не хватает ответственности, ты зациклился на себе, и кроме себя в этой жизни ничего не видишь, ни о ком не заботишься. Посмотри на свое положение: ты молодой, полный сил, отлично зарабатываешь, много чего умеешь, свобода, путешествия в любое время с твоей удаленной работой. Конечно, ты уже к своим 22 годам сделал многое, что другим людям и к старости не светит.

– План действий? Что делать дальше?

– Займись общественными работами, начни переводить деньги в фонды. Позаботься о людях, прояви ответственность, посочувствуй. Съездий в детдом, посмотри, как живут брошенные дети, помоги кому-нибудь, усынови.

Кстати, деньги в фонды я и так переводил до поры до времени. Последние пару лет у меня был оформлен ежемесячный платеж на сумму 500р. в случайный фонд на «Добро Мейл.Ру», и еще несколько месяцев я переводил свой кэшбэк с карты в какой-то фонд помощи окружающей среде. Потом в какой-то момент я просто психанул и в порыве ненависти к бытию со словами «да провалитесь вы все под землю» отменил подписки, чтобы перестать поддерживать слабость, создавая почву для распространения слабости. Страдание было всегда, страдание будет всегда. Пока мы поддерживаем борьбу против страдания, мы приумножаем страдание. Прочитав только названия фондов (например, «Старость в радость», «Счастливое детство», «Возможности для тех, у кого их нет»), становится понятно, что страдание можно легко прекратить, если просто подарить всем жителям Земли контрацептивы.

– Зачем это все? Зачем? Чтобы помочь кому-нибудь потом заработать денег и трахнуть кого-нибудь? – продолжал я. – Ты понимаешь, что помочь кому-то в жизни просто невозможно. Ты либо помогаешь сам себе, либо никто уже не поможет. Даже если «осчастливить» человека и, скажем, забрать его из детдома, то ты-то сам, наверное, и выйдешь из цепочки деньги-секс – на время, – но тот человек, которому ты помог, в нее только войдет. Это Сансара. Из нее никак не выйти, кроме как вообще перестать плодиться. Единственное, чем я реально могу помочь, это устроить свой фонд по стерилизации. Бесплатная вазэктомия для каждого желающего и не желающего. Этому поганому миру не нужно было бы, чтобы кто-то его спасал, если бы все просто включили мозги и сами перестали утопать в грязи.

– Я не знаю, что тебе сказать. Если ты так не хочешь никому помогать, то подумай хотя бы обо мне, обо всей нашей семье, о твоих друзьях и близких. Ты хоть можешь представить, какое ты можешь устроить горе для всех нас?

Я задумался. А ведь действительно это весомый аргумент. Человек и так практически всегда пребывает в несчастье с ощущением нехватки чего-нибудь. А добавь сверху событие «самоубийство родственника» – и жизнь вовсе может превратиться в сущий ад. Кто я такой, чтобы своим ничтожным, едва уловимым, вечно перетекающим «я» добавить еще и трагедии к и без того трагичным и призрачным человеческим жизням?

– Ты права, – согласился я.

– Что?

– Ты права, говорю. Это самый весомый аргумент. Я должен жить просто ради тех, кому дорог я и кто дорог мне. Пусть эта жизнь сто раз бессмысленна, но я просто должен жить, чтобы не добавить трагедии. Устроить бунт против абсурда.

Я говорил это совершенно искренно, потому что знал, что моя мать, которой пришлось пройти через все круги ада с нашим отцом, хоть на старости лет должна заслужить свой покой. Ей не очень повезло, что в наследство от бывшего мужа остались нервотрепщики. Но она сама делала свой выбор, когда связывала судьбу с шизофреником. Может быть, он даже был гением, но интеллект у него точно был высокий. Жаль, что все его ресурсы были направлены вообще не в то русло, отчего теперь язык с трудом поворачивается назвать его гением. Скорее, просто потерявшийся в жизни умный человек. Загубленная судьба ошибками прошлого и отсутствием внимания родителей на раннем и самом важном этапе жизни.

«Поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом», – гласит Кант со своим категорическим императивом. У каждого человека есть свой долг. Долг должен быть исполнен во имя нравственности. Я выбираю жизнь, потому что считаю правильным любому человеку в подобной ситуации выбрать жизнь. Я не выбираю смерть, потому что считаю неправильным любому человеку в подобной ситуации выбрать смерть. Все. Точка.

Следующий месяц до моего возвращения домой мать звонила мне почти каждый день, справляясь о моем состоянии. Уверен, я сильно ее взволновал. Об этом я не особо сожалел, потому что считаю, что выложил все по-честному, as is. Если она не способна до конца вникнуть в мое состояние, видя в этом нечто «неправильное», это не мои проблемы. Все же постепенно шумиха вокруг ситуации улеглась, потому что я сделал свой выбор, который ее вполне удовлетворял.

Возвращаться домой нужно было с какой-то конкретной целью, и у меня эта цель была – социализироваться. Оказавшись в городе, я сразу почувствовал, насколько сильно он располагает к общению. Почти каждый день я встречал у себя в районе школьных друзей – с одними из них мы не виделись год, с другими – пять лет. С некоторыми старыми знакомыми, с которыми раньше мы вроде как дружили, наш смолл толк заканчивался фразой: «Ну, надо будет как-нибудь встретиться, нормально погулять, пообщаться», но, как обычно, это были лишь пущенные на ветер слова: никто мне так и не предложил встретиться первым, а те, кому писал я, пропадали после первого «ой ну вообще-то я занят(а) в этот день, давай в другой». Видимо, им не очень-то и надо было со мной встретиться, а зачем предлагают – не знаю. Понимаю, что, чем дольше живу, тем меньше мимолетных знакомств мне нужно; у меня вырабатываются вкусы, возникает понимание о прекрасном и о том, что нужно именно мне. Я дорожу своим скромным списком любимых исполнителей, двумя лучшими друзьями и какими-то мелочами, делающими мою жизнь прекрасной в моем понимании. Все лишнее потихоньку отсеивается, остается только то, что мне действительно дорого. Так, со временем я перестал предлагать встретиться призракам прошлого и сконцентрировался на тех, кто еще пока жив.

Каждая наша встреча с Энтони после долгой разлуки – это целое событие. Энтони Наварро – мой школьный друг. С ним мы познакомились, когда я учился в 8-ом классе, а он в 6-ом. У него тогда был детский писклявый голос, а у меня ломаный голос прыщавого ушлепка на самом пике переходного возраста. Мы познакомились в секции тенниса при институте МАИ около нашей школы. Точнее, не в секции тенниса, а в общей раздевалке, где переодевались ребята, занимающиеся теннисом и таэквондо. Энтони тогда занимался теннисом, а я таэквондо. Учились мы в одной школе, но в школе почему-то друг друга не замечали до того, как начали пересекаться в раздевалке спортивного клуба. В детстве мама отправляла меня на все возможные дополнительные занятия и кружки, поэтому, прознав о том, что в спортивном клубе есть еще и теннис, я стал ходить и на него тоже. С этого момента наша дружба с Энтони стала укрепляться и развиваться.

Теннис был и остается нашей первой точкой соприкосновения – то, с чего все вообще зародилось и началось. Второй же точкой, которую мы очень быстро нащупали, стала любовь к Эминему.

В 6 классе я сильно увлекался игрой «Guitar Hero III» для Nintendo Wii. Постоянно играл в нее дома, развивая свои щуплые детские пальчики. В те времена моим самым большим вдохновением было видео на Ютубе, в котором какой-то безумец исполняет DragonForce – Through the Fire and Flames на уровне «эксперт». Мне до такого мастерства было очень далеко, поэтому я оттачивал Tenacious D – The Metal на уровне «средний».