Александр Конторович – Страж. 3 книги (страница 28)

Еще хлеще! Слава богу, мы доехали быстро, но я даже не вышел, чтобы Ленке помочь — не по себе было. Нет, я лично кошек люблю, но не в таком виде, так сказать… Моя пассажирка сама весело выскочила из машины, погремела в багажнике, закинула мешок на спину и утопала в свою клинику. Я потом с силами собирался, чтобы багажник открыть — боялся, что вдруг там обнаружу какой-нибудь «сюрприз»…

Не, такая работа не по мне, уж лучше я по кузнечному делу или мечом махать. А вот Ленка в своем занятии души не чаяла. Так что и среди женщин, выходит, встречаются не особо брезгливые и не шибко чувствительные.

А пока она там занимается осмотром, я тоже не теряю даром времени. Есть у меня одна мысль… и подсказала её мне как раз наша девушка!

Так что через пару часов мы уже можем подвести некоторые итоги.

— Хозяин этого предмета, — подкидывает на ладони бляху Дана, — владелец каравана — купец Надаль Рибе. Он сам и все его люди пропали более двух месяцев назад — и совершенно бесследно. Их всех убили одним способом — перерезали горло. Отводили туда, к трем пенькам, убивали, а тела укладывали в этой ложбинке. Никто из них не сопротивлялся, хотя у самого Рибе на амулете имеется оберег противодействия. То есть — заклятие молчания и повиновения на него наложить нельзя. Это очень сильный оберег — но он не сработал… Среди убитых — пятеро охранников. Все — бывшие стражники, люди с опытом и хорошо владевшие оружием. Кстати, вот его-то тут и не нашлось… забрали с собою, наверное…

М-м-да… невесело…

— А что выяснил ты? — прищуривается магичка.

Да, наверное, я её буду именовать именно так…

— Несколько вещей. Но — по порядку.

Встаю с места и делаю приглашающий жест.

— Скажи, пожалуйста, когда ты снимала заклятье — то выбирала какое-то конкретное место, так?

— Да, — слегка удивляется девушка. — Но это же очевидно! Накладывающий заклятие должен видеть то место, на которое оно накладывается. Или, по крайней мере, хорошо его представлять.

— Даже так, представлять? Не знал, благодарю… А вот относительно первого — то я, примерно так и мыслил…

Мы отошли от места происшествия достаточно далеко, дальше, чем были в момент снятия колдовства.

— Подумалось мне тут… Если бы злодеем был я, то обязательно постарался бы… ну, закрыть, что ли… как можно больший участок местности.

— Чтобы никто не ощущал трупного запаха даже издали? — кивает Дана. — Разумно!

— Вот! — поднимаю палец. — Поэтому я стал искать следы колдовства — чужого. И — нашёл!

На земле видны прочерченные чем-то острым линии. В углах странного рисунка стоят давно прогоревшие и оплывшие свечи, точнее — их огарки. Лежат какие-то непонятные предметы, свертки — словом, эта кухня уже не по моей части.

— Милости прошу! — отступаю в сторону, пропуская вперёд компаньона.

Она сразу же настораживается и становится очень похожей на кошку перед прыжком. Как-то напрягается, словно бы даже принюхивается.

— Интересно… И как ты это обнаружил?

— Ну, я не маг… и даже не колдун — почуять чужую магию, особенно, если её хорошо спрятали, не могу. Но не почуять заклинания и не увидеть рисунка на земле — это немного разные вещи. Как ты уже могла заметить, скрыть что-либо от меня при помощи колдовства — затея дохлая. Чувствовать его не могу, но вот всякие рисунки и прочее — вижу очень даже хорошо. Я и подумал, что тот обряд, при помощи которого неведомый злодей скрыл всё это от проезжающих, должен чем-то быть похож на то, что только что делала ты. И оставлять похожие следы…

Она присаживается на корточки, вытягивает руку ладонью вниз и некоторое время молчит.

— Так… Тут неподалёку ручей — принесите воды! Много!

Окликаю Ларса и озадачиваю его поручением.

Края, кстати, привязали в повозке, чтобы он никуда оттуда не выскакивал и не мешался.

А дальше… дальше началось что-то, чему я нормального объяснения найти попросту не смог.

Дана что-то бормотала под нос, ходила вокруг и чертила на земле рисунки.

И длилось всё это около часа.

А потом она отскочила в сторону.

— Воды! На руки лейте!

Блин… на моих глазах, только что прозрачная вода, стекая с её рук, превращалась в мутную жижу! Девушка держит руки так, чтобы брызги случайно не попали бы на нас. Отбираю у Ларса бурдюк — мне, надеюсь, все эти колдовские штуки не страшны. А его прогоняю за новой порцией.

Три бурдюка — и только после этого струйки приобрели былую прозрачность.

— У меня в сумке вино! Несите сюда!

Одна нога здесь — другая там, Ларс мигом притаскивает бутылку. Выдернув пробку, она жадно пьёт прямо из горлышка.

Опа… и почти литровая бутылка того… кончилась.

Так что в повозку девушку пришлось затаскивать уже нам, сама она была не в силах этого сделать. Сказать, что Дана «не вязала лыка» — это ещё очень лестная характеристика.

Желающих тут ночевать не имелось, и мы разворачиваем повозку назад — к нашему прежнему лагерю. Ничего, в повозке лежит охапка сена, есть пара-тройка теплых плащей — ими и накроем нашего сыщика. Да и Край, скорее всего, рядышком приляжет, согреет. Вон, даже и сейчас он присел рядом и делает вид, что охраняет спящую.

М-м-да… своеобразная манера колдовать… Это ещё хорошо, что они тут водки не знают! Представляю себе утренний подъём такого вот мага… магички… Как шарахнет с бодуна чем-нибудь!

Костер разожгли на старом месте, и мой помощник начал хлопотать над приготовлением похлёбки. Это правильно, у нашей девушки поутру аппетит будет — будь здоров!

Перекусив, Ларс вытаскивает из повозки попону и укладывается около костра. У него тоже нервы не железные, пусть парень отдохнёт.

По уму — так надо бы выставить дежурного. Как-никак — а неподалёку такая разборка недавно произошла. Но, скорее всего, бандиты вторично сюда не придут — чего они здесь потеряли? Да и наш четвероногий сторож спит чутко и вовремя гавкнет, если что-то почует.

И тем не менее, взведённый арбалет занимает место рядом со мной. А я, в свою очередь, под повозкой. Стрелять я и отсюда смогу, если припрёт.

Странное дело, но сон был абсолютно безмятежным — как у младенца. До утра я даже ни разу глаз не приоткрыл.

Глава 3

Разбудила меня возня наверху и недовольное ворчание пса. Что, наш сыщик соизволила глаза продрать?

Точно — сверху свешивается нога в сапоге.

Значит, вполне себе в нормальном состоянии, сапоги-то я с неё вчера сам снимал. Нашла, обулась — стало быть, голова работает.

Нога вытянулась, коснулась земли — и тут девушку натурально повело в сторону.

Выскакиваю и вовремя подхватываю её под руку. Успел, удержалась…

— Есть хочешь?

— Быка бы сожрала, наверное…

Костер слабо тлел, а неподалёку от него, завернувшись с головою в попону, безмятежно дрых мой помощник. Указываю на него, и прикладываю палец к губам, мол, тише! Пусть поспит!

Дана кивает и опускается на сложенные дрова — Ларс их сюда столько натаскал…

Подкидываю хвороста, раздуваю угли — и пламя тотчас же охватывает вязанку. Теперь, чуть погодя, можно и дровишек подбросить. Вешаю над костром — на заранее вбитых в землю рогульках, перекладину с котлом. А в нём — похлёбка, заготовленная ещё вчера вечером. Надеюсь, за ночь она настоялась.

Подсаживаюсь рядом с девушкой — только не на дрова, а на предусмотрительно прихваченное из-под фургона одеяло. Кто его знает, какие там у неё соображения могут возникнуть по этому поводу?

— Как-то ловко у тебя всё получается… — замечает она. — Будто давно вот так вот разъезжаешь.

— Приходилось… — пожимаю плечами. — Не всю же жизнь у горна стоять?

Она осматривается, зябко подергивает плечами, утро ведь… холодновато пока. Пришлось прогуляться к повозке и притащить оттуда ещё одно одеяло.

За это время наша магичка успела быстро сбегать к ручью, откуда вернулась ещё более озябшей — но с уже вполне осмысленным выражением на морде лица.

Накинув на плечи одеяло, она устраивается на прежнем месте.

— Кстати, кто с меня вчера сапоги снимал?

— Я, кто ж ещё-то?

Или надо было так всё и оставить? Долго бы она тогда тут поутру ковыляла бы…

— Спасибо.