Александр Коннов – Симулякр (страница 5)

Имхотеп предложил решение. Нужно построить узлы связи. Объекты, которые будут принимать сигнал от Архитекторов и транслировать его на всю округу без посредников, напрямую в сознание жрецам. Физическим носителем сигнала служила сама земля — резонансные колебания определённой частоты, проходящие через известняк. Пирамида, сложенная из миллионов тонн камня, становилась гигантским камертоном, настроенным на частоту Архитектора.

Чтобы понять, как это работало, нужно представить себе геологию Нильской долины. Под слоем песка и ила там залегают мощные пласты известняка и гранита. Эти породы обладают пьезоэлектрическими свойствами: при сжатии они генерируют электрический заряд. Когда ветер дует с пустыни, когда Нил разливается, когда тысячи рабов одновременно бьют кирками по каменоломням — всё это создаёт микровибрации. Пирамида улавливает их, усиливает и преобразует в электромагнитное поле. А поле, в свою очередь, модулируется сигналом, который мы посылаем из Центра.

Звучит как безумие? Современная наука до сих пор не может объяснить, почему внутри Великой пирамиды некоторые приборы фиксируют аномальные электромагнитные поля. Официально это списывают на особенности конструкции. Неофициально — мы знаем. Конструкция и есть прибор.

Имхотеп спроектировал Ступенчатую пирамиду как прототип. Он был гениальным инженером, но даже гении ошибаются. Первый ретранслятор оказался недостаточно мощным. Сигнал доходил только до Мемфиса и пары номов в округе. Тогда он начал строить вторую. И третью. Каждый новый фараон считал своим долгом построить пирамиду больше, выше, мощнее, чем у предшественника. Египтологи думают, что это была гонка тщеславия. На самом деле это было плановое расширение пропускной способности сети.

Мы, Архитекторы, до сих пор храним чертежи Имхотепа. Они вырезаны не на папирусе — папирус недолговечен — а на пластинах из метеоритного железа, которое египтяне называли «биа-ни-пет», небесный металл. На этих пластинах видно, как он рассчитывал углы наклона граней, толщину слоёв, расположение внутренних камер. Каждая камера была резонатором. Каждый коридор — волноводом. Так называемые «вентиляционные шахты», направленные строго на определённые звёзды, на самом деле были антеннами. Звёзды — всего лишь ориентиры, помогавшие выставить угол с астрономической точностью, которую, кстати, официальная наука до сих пор считает загадочной.

Но вернёмся к фараонам. Потому что пирамиды — это только половина уравнения. Вторая половина — те, кто в них якобы покоился.

Фараон в системе Архитекторов был не правителем. Он был аватаром. Иконкой рабочего стола. Лицом, которое народ мог видеть и обожествлять, в то время как настоящая власть оставалась невидимой. Эта технология была отработана ещё в Шумере, но в Египте её довели до абсолюта.

Возьмём Джосера. Он был первым фараоном, для которого построили пирамиду. По официальной версии, он был сыном Хасехемуи, последнего царя Второй династии. Он объединил Верхний и Нижний Египет. Он был мудрым и справедливым. Прекрасно. А теперь версия семейных хроник: Джосер был обычным мальчиком из семьи номархов, которого мы выбрали за определённые качества. У него была отличная память, но слабое воображение. Он был тщеславен, но не слишком умён. Он был послушен. Идеальный кандидат на роль живого бога.

Имхотеп лично провёл с ним «посвящение», которое длилось сорок дней. Что происходило в эти сорок дней? Мальчика поместили в подземную камеру под будущей пирамидой. Там, в абсолютной темноте и тишине, его поили отваром из грибов, содержащих псилоцибин, и через специальные звуководы транслировали «голоса богов». Голоса, разумеется, принадлежали Архитекторам. Мы говорили с ним на древнем языке, который он понимал лишь частично. Мы показывали ему сны — яркие, пророческие, страшные. Когда его вывели на свет через сорок дней, он уже не был Джосером. Он был Гором воплоти. Он сам верил в это, и его вера была настолько сильна, что убеждала всех вокруг.

Это и есть главный секрет аватара: он не притворяется богом. Он считает себя таковым. Фараон, прошедший посвящение, искренне убеждён, что именно он управляет страной, что его решения рождаются в его собственной голове, что его воля — это воля небес. На самом деле каждое его решение аккуратно подсказано жрецами, а жрецам — нами. Он — марионетка, которая уверена, что танцует сама.

После смерти аватара его следовало утилизировать так, чтобы легенда не пострадала. Тело мумифицировали — процедура, которую мы разработали для сохранения биоматериала. Внутренние органы извлекали, но мозг — обратите внимание — не трогали. Именно мозг был самым ценным. В нём хранились нейронные связи, сформировавшиеся за время правления, — своего рода кэш-память устройства. Мумия укладывалась в саркофаг, саркофаг помещался в центр пирамиды, в так называемую «камеру царя». Там, в точке максимальной концентрации электромагнитного поля, мумия продолжала выполнять функцию антенны. Сознание аватара, отделённое от тела, но привязанное к мозгу, оставалось в сети. Оно становилось частью общего реестра. Именно это египтяне называли «загробной жизнью».

Жрецы знали правду. Им говорили: «Душа фараона возносится к звёздам, чтобы стать Осирисом». А на самом деле происходило вот что: данные с мозга фараона считывались, архивировались и загружались в облачное хранилище. Никакой мистики. Чистая технология, опередившая время на пять тысяч лет.

Религия в Египте была не просто опиумом для народа. Она была интерфейсом. Каждый бог отвечал за определённый сектор реальности. Ра — за солнце, Хапи — за разливы Нила, Тот — за письменность и магию. Жрецы каждого бога были системными администраторами своего сектора. Они следили за «показателями» — урожаем, уровнем воды, численностью скота — и докладывали в центральный храм. Центральный храм сводил данные в единый отчёт. Это была первая в истории распределённая система управления. И работала она безупречно.

Я сделал глоток и поморщился. Коктейль нагрелся до комнатной температуры, став совсем отвратительным. За окном бара ночь окончательно вступила в свои права. Неоновые вывески погасли, только красный огонёк на шпиле башни «Эволюция» продолжал своё одинокое мигание. Он напоминал мне о маяках, которые мы зажигали в Александрийском порту тысячи лет спустя после Имхотепа. Но до Александрии ещё далеко. Сейчас — Саккара.

Строительство Ступенчатой пирамиды заняло, по официальной хронологии, около двадцати лет. В наших записях указан точный срок: девятнадцать лет, три месяца и четыре дня. За это время Имхотеп не только построил ретранслятор, но и создал систему жреческого образования, которая просуществовала без малого три тысячелетия. Он написал «Поучения» — текст, который египтяне считали сборником мудростей, а мы — технической документацией. К сожалению, полный текст «Поучений» утерян, сохранились только фрагменты. Но даже в них видна методология Архитектора.

Например, фрагмент о том, как обращаться с подчинёнными: «Если ты начальник, будь спокоен, когда слушаешь ты слова просителя; не отталкивай его прежде, чем он облегчит душу от того, что хотел сказать тебе». С виду — гуманистический совет. На деле — инструкция по сбору информации. Не перебивай, дай выговориться, запиши всё, что он скажет. Так мы узнаем, чем живёт народ, чего боится, на что надеется. Эти данные потом использовались для калибровки пропаганды и религиозных ритуалов.

Другой фрагмент: «Полезно слушать слова просителя; это успокаивает сердце человека больше, чем исполнение его просьбы». Шедевр цинизма. Оказывается, людям не нужно решение их проблем. Им нужно, чтобы их выслушали. Они удовлетворяются актом коммуникации, а не результатом.

Имхотеп понимал человеческую природу глубже, чем кто-либо из его современников. Он знал, что человек боится смерти, и дал ему вечную жизнь — в виде мумии и гробницы. Он знал, что человек жаждет справедливости, и дал ему суд Осириса — взвешивание сердца на весах истины. Идея была проста: если ты будешь хорошо себя вести при жизни, после смерти твоё сердце окажется легче пера богини Маат, и ты попадёшь в рай. Если нет — твоё сердце сожрёт чудовище Амат.

Какая элегантная схема, вы не находите? Никакой полиции. Никаких доносчиков. Человек сам следит за собой, потому что верит, что после смерти его сердце взвесят. Мы встроили судью прямо в его душу.

На самом деле, сердце никогда не покидало тела. Его оставляли в мумии вместе с мозгом. Взвешивание происходило не на весах, а в процессе сканирования мозга после смерти. Специально обученные жрецы — «психопомпы», как они себя называли, — расшифровывали нейронные связи и определяли, насколько индивид был лоялен системе. Если лоялен — его данные сохраняли. Если нет — стирали навсегда. Вот так просто.

Я помню, как один из наших аналитиков в XVII веке, кажется, это был Паскаль (тот самый, что ставил эксперименты с вакуумом), сравнил египетскую систему с современной ему христианской и пришёл к выводу, что христианство уступает. «Они хотя бы мумифицировали мозг, — написал он. — А мы хороним людей в землю, и вся информация пропадает». Паскаль был прагматиком.

Вернёмся к Имхотепу. После смерти его обожествили. Он стал богом медицины и мудрости, его культ просуществовал до самого конца египетской цивилизации. Греки отождествляли его с Асклепием. Но в Семье его помнят не как бога, а как талантливого системного архитектора, который допустил одну роковую ошибку. Он слишком увлёкся «железом» — пирамидами, известняком, гранитом — и недооценил «софт» — человеческий фактор.