Александр Конаков – Дьявольские угодья (страница 6)

"Не явят знака – выброшу оберег, – думал он, пробираясь по знакомой тропе. – Новый Бог хотя бы отвечает молитвам, не требует жертв. Читай Писание, крестись – и живи спокойно".

Ноги сами несли его к знакомой поляне. Настоящего капища здесь уже не было – лишь вытоптанный круг да зарытые в землю идолы. Каждый раз Кириллу приходилось выкапывать их, а потом снова прятать. Обнаружь кто – не только идолы в огне окажутся, но и его голова с плеч слетит.

На этот раз он выкопал только одного – Ярилу. Деревянный лик бога солнца казался насмешливым в лучах осеннего светила.

"Если и сегодня не ответишь – останешься здесь гнить", – мысленно пообещал Кирилл, устанавливая идола на привычное место.

Спрятавшись в тени дуба, послушник вытер пот со лба. Жара и жажда мучили его, но больше всего – странный, необъяснимый страх. Он вертел в пальцах оберег, ощущая резь по дереву, которую когда-то сам вырезал.

"Чего боюсь? Гнева богов? Или…"

Мысли прервала внезапная тень. Кирилл медленно поднял голову – и обомлел. Ярило стоял перед ним, но уже не деревянный идол, а живой, из плоти и крови, с глазами, полными солнечного огня.

– Ты звал меня столько лет, чадо, – раздался голос, от которого задрожала земля. – И вот я пришёл. Но не с ответом – с предупреждением.

Оберег выпал из ослабевших пальцев. Жизнь Кирилла разделилась на "до" и "после" в это мгновение.

Глава 4

Глава 3

Алпатов наблюдал, как двое мужчин, облаченных в монашеские рясы, уводят за собой студентов. Он бесшумно вылез из скрывающих его кустов, когда вереница людей скрылась из виду, и подошел к автобусу. Залез внутрь. Быстрый осмотр показал, что все вещи они забрали с собой, оставив лишь немногочисленный мусор на полу. Не подвела его чуйка. Не зря он покинул автобус и остался неподалеку.

Нет, конечно, можно было бы уложить эту парочку подозрительных личностей «спать», но что бы это дало? – размышлял Павел, осматривая салон. Студентики были бы в ужасе, автобус от этого с места тоже бы вряд ли сдвинулся. Да и где уверенность, что они враги?

Внезапно перед глазами поплыло, и Алпатов оперся на спинку одного из сидений и закрыл глаза.

Украинская глухомань под Бахмутом, февраль. Их группа засекла передвижение диверсантов, но Волкодав держал всех на месте, прикрыв ладонью микрофон рации.

– Чуешь, Леший? – шептал он, показывая на заснеженное поле. – Слишком ровно. Слишком тихо. Это не отступление. Через час разведка доложила о минном поле, замаскированном под следы бронетехники.

– Запомни, – хрипел командир, вытирая сажей лицо, – если земля молчит, значит, она уже кричала, а ты не услышал.

Воспоминания померкли. Однако тревога никуда не исчезла, но её, как говорится, к делу не пришьёшь. Авось и правда, уведут в свою деревню и хэппи-энд. А я осмотрюсь кругом, да к ним приду, – решил он. Надо же узнать, почему чуйка всё никак не хочет притихнуть и бьёт в набат.

Павел покинул автобус и закурил, обдумывая дальнейшие действия и анализируя произошедшее. Как только они въехали на местность, практически прибыв на место назначения, машина заглохла. Все попытки завести её оказались тщетны. Второй странностью являлось полное отсутствие звуков, что без устали издают лесные жители. Только шум ветра в кронах деревьев. Про удар молнии прямо в девчонку и её последующее чудесное воскрешение и вспоминать не хочется. А уж когда появились эти два хрена в рясах, так можно ещё один плюсик поставить в данном списке.

Почему они ему не нравились? И почему появились так вовремя, будто знали, что произошло? – размышлял Алпатов, выпуская изо рта облачко дыма. С другой стороны, люди на работе, и потеря потенциальных клиентов прибыли не приносит. Да и для рекламы очень нехорошо. Пропавшая группа туристов-выпускников наделает такого шума, что мама не горюй. Все инстанции, с погонами и без, перевернут эту деревеньку вверх дном, и прощай бизнес.

Ладно, всё-таки прежде чем делать выводы, придётся полагаться на старую добрую разведку, – решил Павел. Прежде чем действовать, всегда оценивай обстановку, – наставлял Волкодав без устали перед каждой вылазкой. И в этот раз Павел Алпатов с радиопозывным «Леший» не стал отмахиваться от прозвучавшего в голове наставления бывшего командира.

Когда сигарета была скурена до «фабрики» и бычок утрамбован в землю носком ботинка, Павел глубоко вздохнул, жадно втягивая пропитанный озоном воздух, и посмотрел на небо. Без изменений, только хмурится всё больше. Вот-вот прорвётся серое покрывало и окатит молодого бойца природным душем. Алпатов ничего не имел против, но не в данный момент.

Он поднял левую руку и взглянул на часы. Стрелки под водонепроницаемым стеклом циферблата замерли, словно в ожидании дальнейших указаний. Надо же, первый раз за много лет службы. И так не вовремя, – подумал он. Значит, как в старые и недобрые. Устанавливаем внутренний будильник и вперёд, пока ещё можно догнать студентов и при этом держать дистанцию.

План созрел быстро: выйти на эту чёртову деревню, оценить обстановку, если позволит время, проникнуть на территорию незамеченным. Что бы ни дали поиски, времени хватит лишь на беглую разведку, а там уже будет видно, – рассуждал он. Но как бы Павел ни желал, чтобы всё закончилось быстро и без неприятностей, чуйка подсказывала, что хрен там плавал.

Настроившись на короткий марш-бросок, Алпатов двинулся догонять группу. На мгновение ему показалось, что за ним кто-то следит, но он не стал тратить драгоценное время на повторный осмотр местности. Хотели бы выстрелить в спину, уже бы сделали это. А в остальном – разберёмся.

***

Высокий частокол, опоясывавший территорию лагеря, и распахнутые настежь ворота – первое, что удивило выпускников. Бревна частокола были тёмными, будто обугленными, а на некоторых виднелись глубокие царапины – словно кто-то точил о них когти. «Монахи» не смогли скрыть улыбку, услышав, как по группе волной пронеслось удивлённое перешёптывание.

Ещё бы им не удивляться, – думали провожатые. Небось частокол видели только на картинке в ученой книге. Да и знают ли эти детки, выросшие под тенью небоскрёбов каменных, а не раскидистых крон деревьев, такое слово – частокол? Ничего, сейчас за ворота зайдут, в конец обомлеют.

Территория этнографического музея была огромной. На ней, вдоль тянувшейся вглубь лагеря тропинки, вольготно разместились с десяток бревенчатых изб по обе стороны; какие-то хозяйственные постройки, нечто напоминающее советскую столовую, пара двухэтажных зданий, похожих на терема из сказок, и огромная поляна в центре деревни. И это только то, что возможно было увидеть, находясь у ворот. Воздух пах дымом, мёдом и чем-то звериным – не то шерсть, не то старые шкуры.

Посередь поляны был вкопан самый настоящий идол некоего древнеславянского божества – деревянное изваяние с тремя лицами, обращёнными в разные стороны. У его подножия лежали горстки зерна и несколько яблок – свежих, будто только что сорванных, хотя на дворе стояла осень. На её же окраине стояла деревянная колокольня. По крайней мере то, что это именно колокольня, а не храм, Гюрзе шепотом поведал Виталий.

– Видишь, основание квадратное, а на вершине башни огромный колокол, – шептал он ей на ухо. – Так выглядит колокольня. Вот только странно, что рядом нет храма, к которому бы она прилегала. Колокольня – это чаще всего пристройка к основному зданию.

От этого экскурса в историю древнерусской архитектуры Гюрзу спасла сама колокольня. Неожиданно для всех раздался громкий колокольный звон.

Громкий, металлический звук пронёсся по всей территории деревни, заставив молодых людей вздрогнуть. Мерные удары в одиночный колокол завораживали, и страх неизвестности сменился на почти благоговейный трепет. Выпускники жадно впитывали этот звук каждой клеткой своего тела, боясь шелохнуться. «Монахи» же, напротив, оставили группу и двинулись к поляне, чтобы вскоре скрыться в колокольне. Звон прекратился.

– Ну и где наши проводники, или кто они здесь? – первой сбросила с себя оковы оцепенения Гюрза, отведя взгляд от колокольни. – Нас размещать то будут?

Женщина, что вышла из одного из теремов и направилась к ним, словно ждала этого вопроса. Подойдя к всё ещё не до конца пришедшим в себя молодым людям, она остановилась в паре шагов от них и низко поклонилась:

– Гой еси, гости дорогие!

Громкий, звонкий и удивительно красивый голос окончательно прогнал оцепенение, что накинул на группу колокольный звон. Некоторые вновь заулыбались, но остались и те, кто сохранял сосредоточенное и даже встревоженное выражение лица.

– Я рада, что вы всё же добрались до нас! – продолжала женщина, широко улыбаясь.

Молодая женщина была высокой, статной, с кожей, будто подсвеченной изнутри мягким золотистым светом. Её длинные русые волосы, заплетённые в сложную косу, перехваченную серебряными нитями, ниспадали почти до пояса. Но больше всего Гюрзу поразили её глаза – ярко-зелёные, как молодая листва, но с вертикальными зрачками, словно у кошки.

Одета она была в длинную белую рубаху с богатой вышивкой на подоле. Но при ближайшем рассмотрении Гюрза заметила, что узоры на ткани не просто украшения – это были переплетающиеся змеи, их чешуйчатые тела образовывали сложный лабиринт.

–И кто вы такая? – Гюрза вышла вперёд и развела руками – Может, объясните всё проще? Без вот этого вот исторического антуража? Да и судя по тому, что я вижу, историю вы знаете плоховато. Мне тут один «историк» успел нашептать о некоторых неточностях, так сказать.