Александр Колючий – Кукловод. Том 1 (страница 4)
Лысый заржал.
– Че, припадочная? Эпилепсия накрыла?
Второй, с цепью, ухмыльнулся:
– Да она под кайфом, походу? Ломает девку!
Катя отпустила горло. Глаза дикие. Смотрит в пустоту, на интерфейс, который вижу только я.
– Ты… – прошептала она. – Ты что творишь?!
– Не мешай! – холодно ответил я.
Лысый потерял терпение.
– Э, слышь, ты там с духами разговариваешь? – он шагнул ближе, занося биту. – Короче: нет денег – нет базара. Отработаешь натурой. А потом на органы сдадим. Вали её, Сега.
Он замахнулся.
Медленно.
Для него – быстро, для меня – вечность.
Я вижу траекторию. Бита идет в левое плечо. Хотят сбить с ног, покалечить, но не убить сразу.
– Вправо! – гаркнул я.
Она стоит столбом. Тупит. Парализована страхом.
– ВПРАВО, ДУРА! – ору я, пытаясь снова дернуть её мышцы, но отклика нет.
Прямой контроль не работает.
Ладно. Не хочешь слушаться команд – слушай инстинкты.
– Визуальный оверлей! – командую я. – Подсветка угроз!
Я перенаправил последние крохи свободной памяти на обработку графики.
Мир для меня распался на векторы.
Первый.
Лысый ублюдок. В руках – дубина. Самопал, дуб, гвозди-сотка. Ржавые, хотя других я не встречал. Если эта хрень прилетит – Кате конец. Череп разлетится, как орешек. Ударная сила там… навскидку килограмм сто восемьдесят на квадрат. Фарш. Но это только с виду угроза. По факту – жирная, инерционная туша. Смотрю на печень – там наверняка цирроз от дешевого пойла. Колени? Деревянные, не гнутся. Центр тяжести смещен вперед. Если уронить эту тушу мордой в бетон – инерция сделает всю работу. Он сам себя вырубит. Отличный план.
Второй – с цепью. Тут сложнее. Цепь мотоциклетная, тяжелая. Дистанция атаки – метр-полтора, к нему хрен подойдешь. И он, сука, не лезет на рожон. Стоит, ждет. Выжидает, пока мы ошибемся? Умный. Или просто трус.
Процессор грелся, просчитывая физику дождя и скольжения. Я наложил сетку координат прямо на грязь. Забил буфер под завязку, лишь бы наложить картинку прямо на её сетчатку.
В её глазу мир мигнул.
И поверх дождя, грязи и ухмыляющейся рожи Лысого вспыхнула ЯРКО-КРАСНАЯ ДУГА.
Траектория удара.
Она увидела это не как мысль, а как реальный объект. Огненный хлыст, летящий ей в лицо.
Инстинкт сработал быстрее мозга.
Катя взвизгнула и рухнула на жопу. Прямо в жидкую грязь. Неловко, мешком, но вовремя. Бита со свистом рассекла воздух там, где секунду назад была её голова.
ДЗЫНЬ!
Удар пришелся по стальной обшивке двери. Полетели искры. Лысый по инерции провалился вперед, чуть не упав.
– Ах ты, сучка вертлявая! – рыкнул он, восстанавливая равновесие.
– ВСТАВАЙ! – ору я ей в уши. – НОЖ! ДОСТАНЬ ГРЕБАНЫЙ НОЖ!
Катя барахтается в жиже. Ноги скользят. Она пытается отползти, перебирая руками, как краб.
– Не трогайте… – скулит она. – Пожалуйста!
Verdammt[2]! Какое убожество!
Второй, с цепью, решил, что шоу затягивается.
– Кончай её, – бросил он и шагнул к ней.
Цепь в его руке звякнула. Тяжелая, мотоциклетная. Один удар – и череп проломит.
Я вижу его замах.
Он открылся. Пах, живот, горло – всё нараспашку.
Я рисую ЗЕЛЕНЫЕ ТОЧКИ на его теле.
Маркеры уязвимости.
– БЕЙ! – командую я. – В живот!
Катя видит зеленые мишени. Но она не боец. Она видит человека, а не цель.
Вместо удара она закрывает голову руками.
– Мама!
Твою мать.
Так мы сдохнем. Прямо сейчас.
Если она не хочет убивать, я заставлю её тело защищаться рефлекторно.
– Протокол «Электрошок», – командую я. – Стимуляция правого предплечья. Максимум.
Я пустил импульс по нерву.
Её рука, которая шарила по грязи, дернулась сама. Не по своей воле – чистый спазм. Разряд прошел по мышцам, и пальцы сжались капканом на рукояти ножа, который торчал в голенище сапога.
Выдернула.
Не потому что хотела – мышцы сократились.
Цепь полетела вниз.
Траектория читалась идеально. У него инерция. Если она сейчас рванет влево и вперед, то окажется в мертвой зоне, у него за спиной. Открытая почка – это победа.
– ВЛЕВО! В АТАКУ! – гаркнул я.
Я нарисовал ей жирную зеленую стрелку, указывающую путь под замах. Страх оказался быстрее нейропорта. Катя увидела летящую сталь и сделала то, что делает любая жертва. Вместо рывка на врага, она, зажмурившись, отпрыгнула назад. В грязь. Подальше от смерти.
Ошибка.
Цепь свистнула. Мы потеряли инициативу. Она поскользнулась на глине и рухнула на бок, неуклюже подставив локоть. Второй устоял и теперь он разворачивался к лежащей девчонке, ухмыляясь. Ситуация из тяжелой стала критической. Я не стал орать, а просто зафиксировал факт: инструмент ненадежен. Я пересчитал переменные за микросекунду. Уязвимость корпуса теперь закрыта. Остались конечности.
– Ногу, – мой голос стал спокойным.
У нас есть секунда.