Александр Колючий – Кукловод: Рассвет плоти (страница 2)

Я закончил её рассматривать, моргнул и снова уставился на свою правую ладонь.

Я отрезал фоновый шум и напряг правое плечо. Мышцы отозвались тугой натяжкой. Вес собственной руки оказался непривычно большим. Я заставил бицепс сократиться. Медленно. Кисть сдвинулась по матрасу. Пальцы неуверенно сжались. Я с усилием оторвал предплечье от койки. Локтевой сустав сухо хрустнул. Рука мелко тряслась от напряжения, не желая держать баланс. Я согнул локоть и тяжело опустил ладонь себе на грудь. Под пальцами прощупывались твердые ребра и голая кожа. Контакт есть. Моторика запускается.

Девчонка увидела, что я шевелюсь. Она тут же перехватила мою руку. Ее горячие пальцы с силой сжали мою ладонь, вдавливая ее обратно в грудь.

— Леша, посмотри на меня! — потребовала она. Голос стал злым. — Я с кем вообще разговариваю?

Она наклонилась еще ниже, перекрывая свет. Попыталась поймать мой взгляд.

— Я тебя с того света вытащила! — Она нервно тряхнула мою руку. — Хватит молчать.

Эта хватка мне сильно мешала. Я попробовал выдернуть кисть, но мышцы были еще слишком слабыми. Моя рука осталась в ее пальцах. Я смотрел в ее лицо и ничего не отвечал. Девчонку явно бесило такое равнодушие. А я просто лежал и ждал, пока у меня накопится достаточно сил, чтобы отшвырнуть ее руку.

Динамик под потолком снова ожил.

— Отчет системы. Сращивание костных фрагментов завершено, — монотонно доложил ИИ-сторож.

Девчонка раздраженно скривила губы.

— Я в курсе! — крикнула она лампам. А потом снова затараторила, заглядывая мне в лицо: — Леша, всё зажило. Тебя собрали. Теперь нужна долгая реабилитация. Я помогу тебе. Буду делать всё сама, пока ты не встанешь на ноги...

— Восстановление мышечных волокон в норме, — продолжала система прямо сквозь ее голос.

Сухие факты о моем состоянии были сейчас куда важнее. А вся эта бабская суета и нытье про «помогу с реабилитацией» просто пролетали мимо. Эта информация была мне абсолютно не нужна. Кости целы. Мышцы в норме. Значит, биологический каркас полностью пригоден к работе. Осталось только заставить его нормально двигаться.

Я скопил немного слюны и с трудом сглотнул. Горло саднило, но уже терпимо. Надо было проверить связки еще раз. И получить точные данные об этом месте.

Я поднес правую ладонь ближе к лицу. Зрение уже позволяло рассмотреть детали. Кожа на кисти была ровной. Ни единого следа от тех жутких переломов, которые намертво впечатались в память.

— Что это за место? — спросил я.

Голос прозвучал хрипло, но твердо. Без жалкого сипа.

Девчонка тут же засуетилась.

— Это безопасное место, Леша, — торопливо зашептала она, наклоняясь ближе. — Старый закрытый бункер. Наше убежище. Я всё тут обустроила для нас. Наше гнездышко... Никто нас здесь не найдет.

Ее воркование прервал сухой щелчок динамика под потолком.

— Объект: автономная военная Лаборатория, — отчеканил ровный машинный голос. — Уровень угрозы нулевой. Добро пожаловать, Хозяин.

Девчонка резко осеклась. Я перевел взгляд на нее и четко увидел, как изменилось ее лицо. Губы плотно сжались в тонкую линию, а в единственном человеческом глазу мелькнула откровенная злость.

Она бросила короткий, злой взгляд на динамик под потолком.

— Леша... — Голос снова стал мягким, суетливым. Она попыталась заглянуть мне прямо в глаза. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Я промолчал. Девчонка нервно облизала пересохшие губы.

— Ты... помнишь, что случилось? — осторожно спросила она, не отпуская мою руку. — Помнишь, как мы сюда добирались?

Очередная порция бессмысленных вопросов. Мне было абсолютно плевать, зачем она их задает. Боль, обрывки памяти, ее нервный взгляд — всё это сейчас не имело никакого значения. Ее голос просто жужжал над ухом, отвлекая от главного. Лежать неподвижным куском мяса под этот непрерывный треп окончательно надоело.

Я уперся правой ладонью в матрас. Напряг спину, пытаясь оторвать тело от койки. Девчонка тут же засуетилась. Она просунула одну руку мне под спину, а второй аккуратно взяла за локоть.

— Леша, ты сесть хочешь? — заворковала она с тревожной заботой. — Давай я помогу. Осторожно, тебе еще тяжело самому...

Я не стал отстраняться. Просто использовал ее как живой рычаг. В глазах резко потемнело. Комната качнулась, по вискам тяжело ударил собственный пульс. Тело затряслось от слабости. Я продавил это состояние. Силой заставил спину выпрямиться. Черные пятна рассеялись. Я сидел на койке, но удерживать вес туши самостоятельно пока не мог. Мышцы откровенно не тянули нагрузку. Девчонка продолжала подпирать мне спину, не давая завалиться назад, и тревожно заглядывала в лицо.

Я повернул голову и посмотрел ей в лицо. Она продолжала на меня пялиться.

В груди давило. Я набрал воздуха, напряг связки и произнес:

— Schnauze [1].

Слово вышло хриплым и тихим. Девчонка мгновенно заткнулась. Она просто замерла. Я продолжал сидеть, опираясь на нее всем своим весом, чтобы не рухнуть обратно на матрас. Словесный мусор закончился. В лаборатории повисла тишина.

__________

[1] Schnauze (нем.) - заткнись / закрой пасть.

Глава 2

Стало тихо. Девчонка молчала. Я продолжал на ней висеть. Убери она сейчас руки — и я бы сразу рухнул обратно на матрас.

Спину сводило. Мышцы не держали собственный вес. Плечи и шею трясло от слабости. В висках тяжело стучало. Сердце работало на пределе, пытаясь просто прокачать кровь через отвыкшую от нагрузки органику. Тело было тяжелым, неповоротливым и сейчас абсолютно бесполезным.

Меня не хватало даже на то, чтобы просто сидеть. Мышцы горели, в затылок словно вбили гвоздь. Органика включалась через силу, огрызаясь на каждую команду мозга. Я расслабил спину. Катя тут же охнула, принимая на себя мой вес. Она попятилась, удерживая меня и медленно, с натугой опустила обратно на матрас

— Протокол первичной реабилитации активен, — сообщил динамик под потолком. — Предупреждение: возможны болевые синдромы в мышцах и коре головного мозга. Это штатная реакция.

Я скривился. В висках стучало всё сильнее.

— Сам побудь на моем месте, — прохрипел я в потолок. — Ты кто вообще? Девку вижу, а тебя нет.

Девчонка не дала мне дождаться ответа. Она засуетилась, метнулась к металлическому столику и схватила пластиковую поилку.

— Тебе надо отдохнуть и набраться сил, — быстро заговорила она, присаживаясь на край койки. — Вот, попей.

Она просунула руку мне под затылок, приподнимая голову, и прижала носик поилки к губам. В рот полилась безвкусная, теплая жижа. Катя внимательно следила за каждым моим глотком.

— Объект: автономная военная Лаборатория. Я — ИИ-сторож, охранный комплекс периметра.

Голос из динамика наконец ожил.

— Я выполняю протоколы реабилитации. Все инструкции по стимуляции ваших мышечных тканей были прописаны вами лично до момента переноса сознания в органическое тело.

Я поперхнулся этой дрянью и рукой оттолкнул поилку.

— Кем прописаны? — прохрипел я в потолок. — Когда я успел это сделать?

Динамик сухо щелкнул, но ответа не последовало. Вместо голоса в затылок ударила резкая, ослепительная вспышка.

Я невольно зажмурился. Перед глазами развернулась картинка, но она не была похожа на обычное воспоминание. Я видел эвакуацию собственной капсулы из старого бункера. Грязный грузовой отсек, натянутые тросы лебедки, тяжелый саркофаг, который медленно полз по направляющим. Но я смотрел на это не изнутри капсулы. Картинка была зернистой, черно-белой и шла откуда-то сверху, под неестественным углом. Я видел всё это объективом камеры видеонаблюдения, висевшей под потолком бункера. В углу кадра пульсировала цифровая метка даты и времени. Это было чужое зрение, которое мой мозг сейчас воспринимал как свое собственное.

Я хрипло описывал то что видел: грузовик, натянутые тросы, тяжелый саркофаг. Девчонка подалась вперед. Она коснулась моей щеки и убрала волосы с моего лба. — Да, Леша, всё так и было! — Она заговорила быстро, глотая слова. — Помнишь, как я ту лебедку нашла? Как мы твою капсулу в кузов затаскивали? Я боялась, что мы не успеем перекинуть питание на бортовую сеть грузовика. Что ты просто задохнешься в этом ящике, но мы справились. Мы выбрались. Она смотрела мне в лицо своим единственным карим глазом.

Она не убирала ладонь. Пальцы у нее были сухими. Катя достала из кармана куртки мятую салфетку и принялась вытирать мне губы. Ее лицо было близко. Появилось странное чувство. Её веки начали поддергиваться.

— Я места себе не находила, пока ты был в этом ящике, — зашептала она. — Каждый раз, когда датчики мигали красным, я обещала, что вытащу тебя. Что мы снова будем вместе. Что я тебя не брошу.

Я смотрел на нее и не отвечал. Девчонка продолжала водить салфеткой по моему лицу, не разрывая физического контакта.

Динамик над нами коротко щелкнул.

— Коррекция данных. Капсула доставлена в Лабораторию. Состояние объекта во время транспортировки оставалось стабильным.

Ее рука с салфеткой остановилась на моем подбородке. Катя застыла. Она начала вслушиваться в произносимые слова механического голоса.

— В логах нет записей о красных индикаторах. Питание подавалось в штатном режиме. Угроза жизни не зафиксирована.

Катя резко отдернула руку. Сухая бумага царапнула мне подбородок. На ее бледной шее быстро проступили красные пятна. Девчонка с силой скомкала салфетку в кулаке. Ее грудь тяжело вздымалась. Она бросила быстрый, злой взгляд на динамик, а затем отвернулась. Смотреть мне в лицо она сейчас явно не хотела.