Александр Колючий – Боярин-Кузнец: Княжеский заказ (страница 7)
– Там, – прошептал я, и голос сорвался. – Он был там. Настоящий убийца или наблюдатель.
Агния и Святослав напряжённо всматривались в темноту. В этот момент облако, закрывавшее луну, сдвинулось, и яркий серебристый луч упал прямо на ту ложу, на которую я указывал. На полу, в самом центре, что-то тускло блеснуло. Что-то маленькое, металлическое, оставленное в спешке.
Святослав тихо сказал:
– Похоже, наш гость оставил что-то на память.
Глава 5
Тишина на арене была почти физической. Она давила на уши, смешиваясь с лунным светом, который заливал песок, делая его похожим на серебристый пепел. Рёв толпы, ещё несколько часов назад сотрясавший эти стены, теперь казался далёким, нереальным сном. Остался только ветер, гуляющий по пустым трибунам, и стук наших собственных сердец.
Взгляд был прикован к тёмному провалу боярской ложи напротив. Туда, где в лунном свете на мгновение что-то блеснуло.
Святослав не стал задавать вопросов. Он посмотрел на Агнию, затем на меня, и в его умных глазах читался быстрый, холодный расчёт. Он доверял не моим словам, а тому инстинкту, который заставил меня указать на эту конкретную точку во тьме. Он отдал тихий приказ, и один из его лучших людей, отделился от нашей группы и бесшумно начал взбираться по стене к тёмному провалу. Мы ждали внизу, в напряжённом молчании.
Через несколько минут, которые показались вечностью, разведчик так же бесшумно спустился вниз. Он подошёл к Святославу и молча протянул ему крошечный предмет, зажатый в пальцах. Это была сломанная отмычка. Она была невероятно тонкой, сделана из тёмной, вороненой пружинной стали и имела сложный, невиданный ранее наконечник из нескольких подвижных частей. Это был инструмент не простого вора, а специалиста высочайшего класса.
Святослав передал её мне. Отмычка была почти невесомой, но казалась невероятно прочной. Металл был холодным на ощупь, и от него исходила едва уловимая, странная вибрация. Пришло время посмотреть на её душу.
[Активация режима «Духовное Зрение».
Режим: Эхолокация, полный анализ.]
Привычная острая боль ударила в виски, как раскалённый гвоздь. Мир исчез, уступив место призрачному, вибрирующему эху. Короткий, сфокусированный импульс воли был послан в крошечный кусок металла. Ответ, который вернулся, поверг в шок.
Эхо было чистым, сложным и гармоничным, как звук идеально настроенной струны.
[Материал: Сложный сплав, высокоуглеродистая пружинная сталь, легированная чем-то, что давало ей невероятную упругость. Металл прошёл сложнейшую, многоэтапную термообработку – закалку, высокий отпуск, затем низкий, а потом, возможно, даже холодную ковку. Технология, которая не должна существовать в этом мире.
Структура: Идеальная, мелкозернистая, без единого дефекта, без единого шлакового включения.
Энергетика: На поверхности инструмента остался след. Остаточное эхо того, кто его держал. Холодная, острая, идеально сфокусированная серебристая аура. Энергия профессионала, который не испытывает эмоций, а просто выполняет работу. Это было неопровержимое доказательство.]
Открыл глаза, тяжело дыша.
– Это не работа Медведева, – голос прозвучал глухо. – Сталь… она другая. И тот, кто её держал… он был спокоен. Холоден, как лёд.
Святослав, осмотрев отмычку, мрачно кивнул. Он узнал не сам предмет, а стиль работы.
– Такая точность… Это почерк «Вольных Инженеров», как их называют в узких кругах. Почти мифическая гильдия шпионов и диверсантов. Считалось, что их не существует.
Осознание обрушилось на нас всей своей тяжестью. Мы столкнулись не с интригами одного боярина, а с третьей, невероятно могущественной и технологически продвинутой силой, которая разыгрывала свою партию, и мы только что случайно оказались на её доске.
Возвращение в Мастерскую Артели прошло в гнетущем, тяжёлом молчании. Улица, ещё час назад казавшаяся просто шумной, теперь выглядела иначе. Каждая тёмная подворотня, каждая глубокая тень, отбрасываемая домами, казалась идеальным местом для засады. Чувство, что за нами наблюдают, стало почти физическим. Мы больше не были просто ремесленниками, пытающимися отвоевать себе место под солнцем. Мы стали фигурами на доске, которую расчертил невидимый, неизвестный нам игрок.
Мы снова собрались в главном зале. Огонь в очаге почти погас, и длинные, пляшущие тени от него делали знакомую комнату чужой и тревожной. На большом дубовом столе, в круге света от единственной лампы, лежала она. Тонкая, изящная, смертоносная отмычка. Улика, которая не давала ответов, а лишь порождала новые, ещё более страшные вопросы.
– «Вольные Инженеры»… – Святослав задумчиво провёл пальцем по своему шраму на щеке. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня. – Я слышал о них лишь в старых, полузабытых легендах. Не думал, что они существуют на самом деле.
– Что ещё за легенды? – спросил я. Взгляд не отрывался от идеальной, вороненой стали отмычки.
Святослав поднялся и подошёл к очагу, подбросив в него пару поленьев. Огонь нехотя занялся, бросив на его лицо красноватые отблески.
– Это не сказки для детей. Это скорее страшилки, которыми мастера пугают непослушных подмастерьев, – начал он, и его голос стал тише, глубже. – Легенда гласит, что около ста лет назад, во времена деда нашего Князя, не все мастера хотели вступать в Гильдии. Самые талантливые, самые гордые, те, кто считал, что их искусство не должно быть сковано цеховыми правилами и боярскими заказами, объединились. Они называли себя Вольными Инженерами. Это были не просто кузнецы. Среди них были и алхимики, и часовщики, и строители, и даже, как говорят, те, кто умел работать со стеклом и светом.
Он замолчал, глядя на огонь.
– Они верили, что знание должно быть свободным. Но бояре и Гильдии увидели в них угрозу. На них объявили охоту. Их мастерские сжигали, их самих убивали или заставляли вступать в Гильдии насильно. Официально, их истребили до последнего человека. Но легенда гласит, что самые искусные из них ушли в тень, создав тайное общество. Общество, которое не служит никому – ни князьям, ни боярам, ни деньгам. Они служат только самому знанию. Создают невозможные вещи, двигают прогресс, но делают это тайно, невидимо. И иногда… иногда они вмешиваются в дела мира, если считают, что какая-то из сторон мешает развитию.
– Какая разница, как они себя называют?! – прорычала Агния, которая не могла сидеть на месте и мерила шагами комнату. – Они пытались вмешаться в мой бой. Они поставили под угрозу жизнь Князя. Они – враги. И с врагами разговор короткий.
– Короткий разговор с призраком – это разговор с самим собой, – спокойно возразил Святослав. – Если это действительно они, Агния, то у нас большие проблемы. Мы ничего о них не знаем. Ни их силы, ни их цели. Судя по этой отмычке, – он кивнул на стол, – их мастерство не уступает нашему, а может, и превосходит. Атаковать вслепую – самоубийство.
– Так что же, сидеть и ждать, пока они нанесут следующий удар? – её голос был полон сдерживаемой ярости.
Их спор прервал громкий, властный стук в главные ворота мастерской. Официальный, требовательный стук власти. Мы переглянулись. Святослав кивнул одному из своих людей, и тот бесшумно выскользнул из комнаты.
Через минуту он вернулся, его лицо было напряжено.
– Герольд. От самого Князя.
Мы вышли во двор. Там, в окружении двух гвардейцев в сияющих доспехах, стоял княжеский герольд. Он держал в руках большой свиток с висящей на нём восковой печатью. Увидев нас, он развернул пергамент.
– Именем Великого Князя Ивана Святославича! – его голос прогремел над притихшим двором. – Спасительница Князя госпожа Агния Северская и мастер Всеволод Волконский призываются на утреннюю аудиенцию во дворец!
Приказ не оставлял выбора. Подготовка началась в лихорадочной спешке. Святослав, взяв на себя роль нашего распорядителя, исчез и вернулся с двумя большими свёртками.
– Агния, это для тебя, – он протянул ей первый. – Сегодня ты не просто воин. Ты – «спасительница Князя». Придётся соответствовать.
Внутри оказалось простое, но изысканное платье из тёмно-синего бархата, подобающее знатной боярыне. Агния посмотрела на него с откровенной неприязнью, как на неудобное, незнакомое оружие, но спорить не стала.
Затем Святослав протянул второй свёрток мне.
– Ты больше не представляешь только себя, – его голос был серьёзен. – Теперь за тобой стоит Артель. Ты должен выглядеть как мастер, а не как беглец.
Внутри был добротный кафтан из плотного, тёмного сукна. Он был тяжёлым и пах новой тканью.
Остаток ночи прошёл в напряжённом ожидании. Мы готовились к спектаклю, в котором каждое слово, каждый взгляд, каждая деталь одежды имела значение.
Малый тронный зал был полон бояр. Воздух был густым от запаха дорогих мехов, воска и невысказанного напряжения. Здесь, в отличие от арены, не было криков. Тишина была оружием, а каждый взгляд – ударом. В толпе, у дальней стены, стояли и они – Игнат и Яромир Медведевы. Лица их были черны от злости и унижения. Святослав шепнул накануне, что после «самоубийства» Бориса-Быка в темнице, подозрение пало на Медведевых как на самых заинтересованных в хаосе. Не имея прямых улик, Князь не мог их казнить. Вместо этого он взял их под «почётный надзор», лишил права покидать столицу и заставил присутствовать на всех официальных церемониях. Это была медленная, публичная казнь их репутации.