Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 58)
Автономия низовых организаций, полновластие общих собраний должны были сочетаться с дисциплиной, установленной организационным договором, обязательность выполнения поручений – с правом меньшинства принимать собственные резолюции [17, С. 2].
Говоря о тактике, Марков выступал с анархо-коммунистических и анархо-синдикалистских позиций. Он призывал крестьянскую молодежь создавать в деревнях «союзы пропаганды вольной коммуны», с целью организации автономных сельскохозяйственных коммун и кустарных производственных артелей [20, С. 1]. На предприятиях и в учреждениях предполагалось образовывать рабочие и интеллигентские союзы молодежи, отстаивающие интересы молодых работников, ведущие агитационно-пропагандистскую и просветительскую работу [20, с. 3].
Под эгидой ЖТРМ в декабре были основаны «Московская анархистская группа учащейся молодежи (2‑й ступени и высшей школы)» и «Кружок вольных» Комиссаровского технического училища. Обе группы работали над созданием библиотек анархистской литературы, проводили лекции по теории анархизма [18, с. 8]. С № 14, датированного 15 декабря 1918 г. ЖТРМ становится изданием новой организации – Московской анархической ассоциации молодежи (МААМ) [16, с. 8].
ВФАМ была провозглашена 26 января 1919 г. на общем собрании МААМ и редакции ЖТРМ. Его участники приняли «Декларацию Всероссийской федерации анархической молодежи», составленную Марковым и Тиркельтрудом. Предполагалось, что ВФАМ будет координировать деятельность молодежных организаций анархистов всех течений при сохранении их автономии, вплоть до отказа подчиняться решениям секретариата и съездов. Федерация должна была направлять в регионы специалистов по разным направлениям работы, издавать и распространять анархистскую литературу, защищать интересы молодежи. Редакция ЖТРМ ведала вопросами печатной агитации, МААМ – издательской деятельностью, ССМ – литературной работой [21, С. 2; 52, л. 241].
2 февраля был сформирован Временный секретариат ВФАМ (ВС), объединивший редакцию ЖТРМ, ССМ, Студенческую анархическую группу, «Кружок вольных» и несколько сочувствующих [52, л. 241]. К 10 февраля в ВФАМ вошла Группа анархистов-индивидуалистов [23, с. 8].
ВС имел разветвленную структуру. Так, Л. Габрилович занимал должность зав. Статистическим бюро, Н. Марков – зав. Отделом пропаганды. Один из членов секретариата был казначеем [26, С. 1]. С № 22 ЖТРМ была официально объявлена органом ВФАМ. Теперь в каждом номере публиковали бюллетень, посвященный ее деятельности [23, С. 2].
В феврале был опубликован «Наказ по организационному вопросу местным группам анархистской молодежи», наметивший цели, задачи и организационные принципы ВФАМ. Ее главной целью провозглашались создание анархистского движения среди молодежи и созыв учредительного съезда. Считалось, что «в состав групп может входить каждое лицо, считающее себя молодым, независимо от своего возраста», но разделяющее «основные положения» анархизма. Незнакомые с анархистскими идеями направлялись в «группы сочувствующих». В вопросе о структуре организации и системе управления признавалась схема, предложенная Марковым, но с дополнениями. Секретариат созывал съезды, распределял работников по организациям, издавал печатный орган, организовывал издательство и школу пропагандистов. Финансы ВФАМ формировались за счет добровольных взносов и пожертвований. Добровольность сочеталась с отчетностью за выполнение обязанностей. В секретариат и редакцию ЖТРМ группы должны были высылать еженедельные отчеты о работе [23, С. 2].
В статье «Задачи съезда» Марков наметил цели ВСАМ: разработку программы, тактики, форм взаимоотношений между различными уровнями организации, выявление влияния различных течений анархизма среди молодежи, создание Интернационала анархической молодежи, выработку подходов к рабочему, крестьянскому, «красноармейскому» и школьному вопросам [25, С. 2].
16 февраля было опубликовано заявление «От секретариата Всефама», призывавшее всех, согласных с декларацией и наказом, стать инструкторами ВФАМ и приступить к созданию групп на местах [24, с. 8].
Началась дискуссия о стратегии и тактике. Уранский в статье «Политика и анархисты» призывал товарищей по движению примириться с атрибутами политики и государства, «необходимыми» в условиях гражданской войны [25, с. 4]. В статье «Политика» согласие с его позицией выразил Габрилович, утверждавший: «без той кровожадной самозащиты, олицетворением которой является советский строй, революция, окруженная со всех сторон врагами, погибла бы в самом зародыше» [26, с. 4]. В статье «Коренной перелом в тактике или измена идеалам?» вопрос о пересмотре отношения анархистов к органам революционной власти поднял и Н. Марков. Приведя в пример выгоды от вхождения анархистов в Советы в России, участие немецких анархистов Г. Ландауэра и Э. Мюзама в правительстве Баварской Советской республики, он предложил товарищам следить за их опытом и возможно, готовиться к переоценке отношения к участию в органах власти:: «Разгромы анархистских организаций в России сильно подорвали рост анархизма – не лучше ли, войдя в Правительство, иметь право до поры до времени пользоваться преимуществами, которые дает всякая власть и тем способствовать анархистскому движению? Так, по-видимому, стал вопрос перед Баварскими товарищами. Ближайшие дни бесспорно дадут нам ответы на эти вопросы» [27, С. 2].
В полемику с ними вступил Корсиков, в статье «Ответ тов. Уранскому» отстаивавший необходимость немедленного перехода от социалистической республики к вольной федерации анархических коммун [29, с. 7]. В статье «Анархист и социализм» он обрушился на большевиков, обвиняя их в установлении диктатуры: «Социализм – есть чудовищная реакция, с его государственными монополиями, национализациями, муниципализациями и беспрестанными инквизициями и реквизициями. […] Социализм далеко не ушел от царизма, он во многом даже с ним сходен. Те же учреждения, те же чиновники, только раз в десять их больше, те же расстрелы, казни, то же преследование за свободу мыслей» [25, с. 4–5].
Призыв секретариата получил отклик в регионах. Вскоре был опубликован список из 18 инструкторов ВФАМ в 18 населенных пунктах: ст. Анаево, Бобруйск, ст. Бологое, Вольск, Воронеж, ст. Горки, ст. Инза, Калуга, Камышин, Козлов, Минск, Ливны, ст. Лихославль, ст. Лухтонга, Могилев, Рузаевка, Скопин и Судогда [25, с. 8]. По данным на 11 марта 1919 г., к работе приступили 25 инструкторов [26, 1]. К 13 апреля к ним добавились еще 7 в Вязьме, Зубцове, Кинешме, ст. Лухтонга, д. Никулино, Нижнем Новгороде, м. Рудня [27, 5].
Географический ареал ВФАМ был достаточно широк. По данным на 11 марта 1919 г. в ее состав вошли 5 групп в Москве и 34 – в регионах. Еще 42 находились «в периоде образования». Уранский в статье «Задачи съезда в отношении теории и практики раскола» (середина июня 1919 г.) утверждал, что в ВФАМ входили около 100 групп. Габрилович определял общую численность организации в 257 чел. Организации, индивидуальные члены и сочувствующие ВФАМ действовали в Витебской (с. Коротайск Невельского у.), Владимирской (Александров, Владимир, Гаврилов Посад, Судогда), Вологодской (с. Вожга Кадниковского у., ст. Лухтонга Северной ж.д.), Воронежской (Воронеж, ст. Терещицкая Московско-Киевско-Воронежской ж.д.), Вятской (Вятка, Орлов, Уржум), Екатеринославской (Нижнеднепровск), Иваново-Вознесенской (Кинешма, д. Большие Колесницы и д. Никулино Шуйского у.), Казанской (с. Верхние Казыли Лаишевского у., Казыльской в., Казань), Калужской (Калуга), Киевской (Киев), Костромской (Варнавино, Галич), Курской (Курск), Минской (Бобруйск, Минск), Могилевской (ст. Горки, Могилев, Орша, м. Рудня Оршанского у. Пропойской в., Чериков), Московской (Москва), Нижегородской (Канавино, Нижний Новгород, с. Починки Лукояновского у.), Николаевской (Елисаветград), Орловской (д. Ламская Пальна Елецкого у. Ламской в., Ливны, Мценск, Орел), Пензенской (Кузнецк, Рузаевка, Сердобск, с. Шнаево Городищенского у.), Петроградской (ст. Званка, Кронштадт, Петроград), Псковской (Опочка), Рязанской (Скопин), Саратовской (Вольск, Камышин, Саратов), Симбирской (Алатырь, ст. Инза Московско-Казанской ж.д.), Смоленской (ст. Батюшково Александровской ж.д., Белый, Вязьма, Гжатск, Рославль, Смоленск), Тамбовской (ст. Анаево, Козлов, Тамбов), Тверской (Бологое, Зубцов, Кимры, с. Комлево Весьегонского у., ст. Лихославль Николаевской ж.д., д. Теленково Ржевского у. Тимофеевской в.), Тульской (Тула, Ясенки) губ., Ферганской обл. (Андижан) [22, с.7; 25, С. 1, 8; 26, С. 2; 27, с. 5, 8; 28, С. 1; 29, С. 1; 30, с. 7–8; 31, с. 3–4; 3, С. 110; 33, С. 136–137; 39, С. 23–24; 52, л. 75–76, 82–84 об., 87, 90–93 об., 96–97 об., 102–102 об., 105–106, 125, 180, 248, 250, 250 об., 261].
В основном, речь шла об индивидуальных сочувствующих или небольших группах, от нескольких десятков до нескольких чел. в каждой. В большинстве известных случаев – не более 10 чел. Так, организация ВФАМ в Кимрах насчитввала 10 чел, в Александрове и Гжатске – по 9 чел., в Вятке – не менее 2 членов (по др. данным – 9) ВФАМ и 9 сочувствующих, смоленская группа «Бунтарь» и Группа анархистской молодежи в Судогде – по 7 чел. Но бывали исключения. 26 чел. насчитывала группа на ст. Званка, Группа анархистской молодежи Камышина – 8 членов и 11 сочувствующих, Канавинская группа анархистской молодежи – около 15 членов и 30 сочувствующих [30, с. 7; 52, л. 51, 124–125, 191, 208, 211, 253 об., 257, 261, 265–265 об., 279].