Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 36)
В расколе «Земли и воли» в 1879 г. можно также увидеть последствия распада Первого Интернационала. Но радикализм «Народной воли» не принес ожидаемого успеха: террор со стороны одиночек привел лишь к усилению жестокости и насилия государства и власти. К жизни оказалась востребованной жестко регламентированная и глубоко законспирированная политическая партия по марксистскому образцу (РСДРП). Однако борьба различных взглядов и течений в русском революционном движении не завершилась. Разделение-размежевание российской социал-демократии на большевиков и меньшевиков – еще один разрыв в нашем историческом прошлом. И в дальнейшем все катаклизмы начала ХХ в. в России с нарастающим террором, революциями и войнами лишь усиливали противостояние до тех пор, пока не установилась монополия одной авторитарной партии, на долгие годы вставшей во главе русского государства. Был ли возможен иной, более демократический и менее кровавый, сценарий проведения социальных преобразований в нашей стране? Споры об этом среди специалистов разных направлений не утихают и поныне. Но вряд ли могло быть что-то иначе: сценарий событий был как бы сверстан еще на генетическом уровне, заложен теми давними историческими событиями середины XIX в.
Генезис и эволюцию конфликта К. Маркса и М. Бакунина большинство исследователей прослеживают, начиная с высказываний самих главных действующих лиц, справедливо считая, что их личные качества сыграли здесь не последнюю роль. И хотя причина противостояния была, главным образом, в направленности мышления обоих знаменитых социалистов – в различии их отношения к роли славянства и других малых народов и племен в европейском революционном процессе, «разногласия в мнениях между Марксом и Бакуниным по такому великому современному вопросу должны были иметь такое огромное практическое значение, по сравнению с которым их взаимные личные антипатии потеряли бы всякую важность и значение, если бы они не повели <…> к легковерному принятию одной стороной всевозможных политических подозрений против другой»[247]. Известно существовавшее предубеждение основоположников марксизма к русским и всем малочисленным славянским народам, которых они квалифицировали не иначе как контрреволюционные из-за стремления этих этносов к национально-освободительному движению в ущерб общему развитию цивилизации. Подвергая резкой критике бакунинское «Воззвание к славянам русского патриота», опубликованное в «Neue Rheinische Zeitung» («Новой рейнской газете») в феврале 1849 г., было откровенно заявлено: «кроме поляков, русских и, самое большее, турецких славян, ни один славянский народ не имеет будущего по той простой причине, что у всех остальных славян отсутствуют необходимые исторические, географические, политические и промышленные условия самостоятельности и жизнеспособности». И далее: «Народы, которые никогда не имели своей собственной истории, которые с момента достижения ими первой, самой низшей ступени цивилизации уже подпали под чужеземную власть или лишь при помощи чужеземного ярма были
Особую роль в сложившемся остром конфликте марксистов и бакунистов сыграла занявшая позицию Генерального совета Русская секция Первого Интернационала и, в особенности, один из ее организаторов – Н. И Утин. Эта секция специально была основана в Швейцарии весной 1870 г. для целей укрепления революционных связей с Россией, но также доподлинно известно, что ее создавали в противовес Бакунину, намеревавшемуся еще ранее образовать нечто подобное и обнародовавшему соответствующую программу. Николай Исаакович Утин со своими товарищами выступили, можно сказать, исполнителями полного и окончательного разрыва противоборствующих сторон, скрупулезно собирая и тщательно подбирая все необходимые для завершающего процесса размежевания документы. Кстати, в своем письме К. Марксу с просьбой похлопотать о включении в Интернационал и выступить их куратором организаторы Русской секции написали в качестве одной из своих задач: «мы передадим дело на суд Генерального Совета, чтобы Вы вынесли свой приговор о поведении, действиях и писаниях личностей вроде г. Бакунина»[249]. И это не могло не заинтересовать Маркса…
Начало биографии Утина весьма прозаично и типично для разночинной молодежи того времени: родился в 1841 г. в Петербурге в богатой купеческой семье (его отец – крестившийся еврей – нажил громадное состояние на винных откупах) и имел все возможности для блестящей карьеры. Однако в студенческие годы (учился на историко-филологическом факультете Петербургского университета, числился своекоштным студентом) напитался свободолюбивыми идеями, принимая самое непосредственное участие в движении петербургского студенчества, а также в подпольной революционной работе начала 1860‑х гг., входил в состав Центрального комитета «Земли и воли» – крупнейшего в те времена революционного объединения. Был лично знаком и тесно сотрудничал с Н.Г. Чернышевским, считая его своим учителем. Эмигрировал в начале 1863 г. при угрозе ареста (спустя два года военный суд при Динабургском ордонансгаузе признал Утина виновным в принадлежности к «Земле и воли», в издании ее журнала, в сношениях с польским революционным правительством, а также в побеге за границу. Заочно вынесенный приговор требовал лишить его «всех прав состояния и казнить смертью расстрелянием»[250]). Таким образом, Утин отправился в Европу помогать пролетариату бороться с засильем капитала. В Лондоне он возглавил «молодую эмиграцию». Сложившиеся ненадолго отношения Николая Исааковича с лондонскими пропагандистами А.И. Герценом и Н.П. Огарёвым, однако, расстроились, обнаружив целый ряд принципиальных личных и идейных разногласий. Всё завершилось при этом не просто разрывом и забвением, а длительной ожесточенной борьбой. Герцен даже назвал Утина «самым лицемерным из наших заклятых врагов»[251]. Вместе с тем, этот период эмиграции ознаменовался началом активной литературной деятельности Н.И. Утина, который, кроме публикации статей в «Колоколе» и «Энциклопедическом словаре» под редакцией П.Л. Лаврова, посылал свои статьи (большей частью на темы политической истории) из Швейцарии в Россию – в «Санкт-Петербургские ведомости» В.Ф. Корша, «Современник» Н.А. Некрасова и «Вестник Европы» М.М. Стасюлевича. Тогда же им был написан так и не опубликованный роман из жизни разночинной молодежи.
К концу 1863 г. относится также знакомство Утина с Бакуниным, когда тот в середине октября вернулся в Лондон из Швейцарии. Позже апостол анархизма (когда Утин стал его противником) весьма негативно высказывал свои первые впечатления о нем, сравнивая его с комаром: «маленький господин с большими претензиями», тщеславно-беспокойный жидок, который лезет «из кожи для того, чтоб делать себя во что бы то ни стало и каким бы то ни было средством известным». Бакунина поразил «его драматизм, фразерство, а потом его непроходимая бестолковость» и пустозвонно-великодушные речи. Утин ни на минуту не может забыть, что «он страшный революционер и конспиратор, неумолимый террорист и, вместе с тем, человек, обрекший себя на великий подвиг и на высокую жертву, на мучение, на верную гибель для спасения человечества вообще и России в особенности». Но это не более, чем фраза, которая делает его одновременно «беспрестанным мучеником и комедиантом и – увы – неутомимым интриганом»[252]. Несмотря на такую резкую и нелицеприятную критику, вполне дружеские и деловые отношения между Бакуниным и Утиным продолжались вплоть до выхода в свет совместного первого номера журнала «Народное дело» 1 сентября 1868 г., когда, собственно, и вскрылись принципиальные разногласия. Редакция и дальнейшее издание журнала были предоставлены Утину и его товарищам. К этому же времени относится нарастание конфликта между Бакуниным и Марксом в Международном товариществе рабочих, и Утин занял здесь промарксистскую позицию, превратившись тем самым в злейшего врага Бакунина и бакунистов.
В марте 1869 г. в Женеве объявился молодой русский революционер С.Г. Нечаев, который сразу не сошелся с Н.И. Утиным, с недоверием отнесшегося к новому знакомому и его героическим рассказам. По-видимому, авантюризм, свойственный им обоим, отталкивал их друг от друга. Однако Бакунин воспринял появление Нечаева как шанс пропаганды своих идей и взглядов в России, усиления влияния в ней недавно образованного им Альянса социалистической пропаганды. Всё, однако, оказалось – увы! – мыльным пузырем, а Бакунин сотоварищи были обвинены марксистами в неблаговидной нечаевщине – заговорщической деятельности под иезуитским лозунгом «цель оправдывает средства». Правда, Бакунин всё же, в конечном счете, разобрался кто перед ним, и выразил свое негативное отношение к Нечаеву и его методам в известном письме к последнему[253].