Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 26)

Генерал Торрихос оставил почти мистический след в сердцах тех, с кем он близко общался. Его друзья (от знаменитых Габриэля Гарсиа Маркеса и Грэма Грина или выпускника Сорбонны Хосе де Хесус Мартинеса до дружившего с Торрихосом простого панамского крестьянина из городка Санта-Фе-Сатурнино) так и не смогли до конца поверить в его смерть, принять и осознать эту историческую и человеческую трагедию. Черный день 31 июля 1981 года уже остался в прошлом, а Фидель Кастро по-прежнему посылал в подарок своему другу именные кубинские сигары. И через год, и через два, и через пять лет.

«Генерал бедняков» как будто растворился в самом воздухе Американского континента, поддерживая борьбу за суверенитет и независимость не сломленных Соединенными Штатами стран, указывая путь к свободе лидерам непокоренных государств, идя плечом к плечу с партизанами и революционерами.

Позволю себе в заключение этого очерка добавить лишь одну маленькую реплику. Генерал Торрихос, несмотря на короткую, полную труда и суровых испытаний жизнь и трагическую гибель, был счастливым человеком. Ему довелось родиться в великую эпоху. Его современниками и практически ровесниками были Фидель Кастро и Че Гевара, он стал свидетелем триумфа сандинистской революции в Никарагуа, которой сочувствовал и по мере скромных возможностей своей страны помогал, борьбы патриотов в Сальвадоре, множества поражений и провалов Соединенных Штатов в их человеконенавистнической преступной политике. И автором одной из побед над агрессивным соседом, сеющим по всему миру разрушения и смерть, был он сам – генерал Омар Торрихос. Поэтому мир должен помнить и чтить этого легендарного патриота несломленной Панамы, по праву занявшего свое почетное место в пантеоне великих людей планеты.

Из истории освободительной мысли

Прокудин Борис Александрович,

кандидат политических наук, доцент Кафедры истории социально-политических учений факультета политологии МГУ имени М.В. Ломоносова

Революция или мирное развитие: что «пропагандирует» Н.Г. Чернышевский в романе «Что делать?»

Аннотация. «Что делать?» – один из самых крупных политических романов XIX в., воздействие которого на русское общество ощущалось представителями нескольких поколений. В этой статье предпринята попытка ответить на вопрос, можно ли считать Чернышевского революционером, и насколько идеи насильственной революции «пропагандировал» роман «Что делать?». На протяжении всего советского периода хрестоматийной считалась точка зрения, что роман содержит «призыв к революции» и образ революционера, «особенного человека»-Рахметова, последовательно готовящего себя к революционной деятельности. Однако в постсоветском литературоведении стала доминировать другая точка зрения, что в качестве «формата модернизации» Чернышевский выбирал не революцию, а мирное развитие, а сам был «реформатором и постепеновцем», из которого власть создала «фантом революционера». Роман же «Что делать?» стало принято интерпретировать не как призыв к революции, а как проповедь мирной созидательной деятельности, и даже в качестве христианского сочинения, в котором Чернышевский проповедует евангельские истины. По мнению автора, эти крайние и противоположные позиции не выдерживают критики. Они, скорее, характеризуют потребность читателей разных эпох, существующих в контексте разных идеологических установок, увидеть в Чернышевском «пламенного революционера», «эволюциониста», «материалиста» или «христианского мыслителя».

Ключевые лова: Н.Г. Чернышевский, политический роман, «Что делать?», русская революция, радикализм

Был ли Чернышевский революционером?

«Что делать?» – один из самых резонансных политических романов, который значительно способствовал формированию разночинного сословного сознания, а воздействие его на русское общество и политический процесс в России ощущалось представителями нескольких поколений.

Долгое время в нашей науке не нуждалось в доказательствах суждение, что Чернышевский был революционером, верил, что разночинцы могут стать инициаторами восстания, поэтому герои его романа «Что делать?» представляют собой совершенно определенный «новый тип» людей с ясным мировоззрением и общественным идеалом. Его герои, действительно, – люди с ясным мировоззрением. Но был ли в действительности Чернышевский пропагандистом крестьянской революции и хотел ли видеть разночинцев инициаторами восстания? Этот вопрос совсем не праздный, ведь Чернышевский был убежден, что литература оказывает прямое воздействие на действительность. И свой роман он писал не для того, чтобы рассказать, какие были в его время разночинцы, а чтобы показать представителям молодого поколения, как нужно жить и мыслить, чтобы стать «новыми людьми».

Портрет Н.Г. Чернышевского.

Несмотря на долгие десятилетия существования в отечественном литературоведении образа Чернышевского-революционера, заданного В.И. Лениным, вопрос, был ли Чернышевский революционером на самом деле, оставался не до конца проясненным и даже в советское время не раз становился предметом академических дискуссий. Э. Дрозд, автор, вышедшего в 2001 г., наиболее крупного на сегодняшний день англоязычного исследования, посвященного роману Чернышевского «Что делать?», приводит данные, в соответствии с которыми к 1967 г. в Советском союзе было защищено более 400 диссертаций о «любимом авторе Ленина», а к 1985 – уже более 600[162]. В постсоветский период количество исследований, посвященных Чернышевскому, сократилось, однако за последние тридцать лет отечественные и зарубежные авторы, получившие возможность переосмыслить его наследие, создали значительный корпус работ, посвященный как литературному, так и социально-политическому творчеству Чернышевского, в котором вопрос его революционности занимает важное место. Несмотря на обилие материалов, попытаемся в самых общих чертах и на самых ярких примерах обрисовать историю этого вопроса в советский и постсоветский периоды.

Фактическими свидетельствами непосредственной революционности Чернышевского, доказательством его участия в тайных организациях, ставивших целью насильственное свержение существующего строя, исследователи на обладают. Как не обладают и печатными призывами к революции, подписанными рукой Чернышевского. Однако есть ряд косвенных доказательств его революционности.

К 100‑летнему юбилею со дня рождения Чернышевского, в 1928 г., в «Литературном наследии» впервые полностью был опубликован его дневник 1848–1853 гг., который был признан тогдашними исследователями «документом огромной ценности», ведь дневник он писал единственно для себя и не сверял с цензурой[163]. Помимо ряда резких высказываний в адрес существующего строя и восторженных слов о произведениях Л. Блана и Ж. Прудона, в одном месте двадцатипятилетний Чернышевский признается, что не сможет отказаться от участия в «бунте» и «пожаре», если тот начнется: «Неудовольствие народа против правительства, налогов, чиновников, помещиков все растет. Нужно только одну искру, чтобы поджечь все это. Вместе с тем растет и число людей из образованного кружка, враждебных против настоящего порядка вещей. Вот готова и искра, которая должна зажечь этот пожар. Сомнение одно – когда это вспыхнет? Может быть, лет через десять, но я думаю, скорее. А если вспыхнет я, несмотря на свою трусость, не буду в состоянии удержаться: Я приму участие. <…> Меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьем, ни резня»[164]. Эти слова цитировались в сотне советских исследований как безусловное подтверждение революционности Чернышевского, однако необходимо учитывать, что сказаны они были в разговоре с будущей женой, О.С. Васильевой, которую Чернышевский, заведомо сгущая краски, предупреждал об опасностях его «образа мыслей» для их дальнейшего брака.

Еще одним косвенным доказательством революционности Чернышевского, была оценка его взглядов В.И. Лениным. Среди важнейших факторов, определивших «революционную ситуацию» 1859–1861 г., Ленин выделял «могучую проповедь Чернышевского». «Оживление демократического движения в Европе, – писал он в статье 1901 г., – польское брожение, недовольство в Финляндии, требование политических реформ всей печатью и всем дворянством, распространение по всей России “Колокола”, могучая проповедь Чернышевского, умевшего и подцензурными статьями воспитывать настоящих революционеров, появление прокламаций, возбуждение крестьян, <…> студенческие беспорядки – при таких условиях самый осторожный и трезвый политик должен был бы признать революционный взрыв вполне возможным и крестьянское восстание – опасностью весьма серьезной»[165]. В статье 1911 г. Ленин повторил эту мысль: «Чернышевский был не только социалистом-утопистом, – писал он. – Он был также революционным демократом, он умел влиять на все политические события его эпохи в революционном духе, проводя – через препоны и рогатки цензуры – идею крестьянской революции, идею борьбы масс за свержение всех старых властей»[166]. То есть Ленин был убежден, что Чернышевский был настоящим «революционером за письменным столом», пряча между строк пропаганду крестьянской революции в «безобидных» с политической точки зрения статьях «Современника». Но не только. В той же статье Ленин добавлял: «были и тогда уже (речь о 1861 г. – Б. П.) в России революционеры, стоявшие на стороне крестьянства и понимавшие всю узость, все убожество пресловутой “крестьянской реформы”, весь ее крепостнический характер. Во главе этих, крайне немногочисленных тогда, революционеров стоял Н.Г. Чернышевский»[167]. По-видимому, Ленин имел ввиду связь Чернышевского с молодыми деятелями освободительного движения того времени. Ведь с ним, как с одним из идейных лидеров «Современника», стремились завести знакомство члены разнообразных кружков, легальных и нелегальных обществ разной степени революционности: Н.В. Шелгунов и М.Л. Михайлов – авторы прокламации «К молодому поколению», организаторы «Земли и воли» А.А. Слепцов, братья А.А. и Н.Н. Серно-Соловьевичи, Н.И. Утин и другие. Однако никаких документальных «улик» своей связи с «революционным подпольем» Чернышевский не оставил.