Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 22)

Речь Феологова была покрыта бурными рукоплесканиями, из толпы слышались отдельные высказывания: «долой царя, долой правительство, хорошо, что убили министра Сипягина и фон Плеве, так им и нужно». Феологова подхватили на руки и долго носили по комнатам»[119]. С речью в защиту крестьянства, против администрации и духовенства он выступил 27 декабря 1904 г. в с. Тростянке, Балашовского уезда, где была устроена в школе елка[120]. С декабря 1904 г. в Ивановке 2‑й действовал возглавляемый Феологовым кружок социалистов-революционеров, просуществовавший до августа 1906 г.[121]

Многочисленные документы, изученные при подготовке статьи, не содержат сведений об участии Феологова в крестьянских антипомещичьих выступлениях в Саратовской губернии 1905 г. Феологов не был доморощенным Пугачевым, как его называли местные помещики[122], и не предводительствовал крестьянскими отрядами. Размах крестьянских выступлений в уезде имел под собой глубокую объективную основу – острое крестьянского малоземелье. Волнения носили, главным образом, стихийный характер. Хотя, конечно, нельзя не отметить, что крестьянское недовольство в Балашовском уезде вылилось не без влияния Феологова. Безусловно, не без его участия появился известный в Саратовской губернии и стране приговор сельского схода Ивановки 2‑й в мае 1905 г., направленный в совещание министра внутренних дел А.Г. Булыгина, занимавшееся разработкой законодательства о введении в России представительных органов власти. Думаем не ошибемся, если скажем, что приговор, по сути, был изложением взглядов и самого Феологова. В приговоре высказывалось недоверие «начальству», «пастырям церковным», которые «своими делами бесчестными и корыстными … совершенно оттолкнули нас от себя», крестьяне требовали немедленного прекращения ведущейся русско-японской войны, выступили за общность земли, «так как люди все – дети одного Бога, значит и земля принадлежит всем, всех общая». Решение своих проблем связывали с народным представительством, созыв которого «дело великое, дело нами жданное и желанное»[123].

В течение весны-лета 1905 г. Феологов курсировал между Балашовом и Борисоглебском. Во время погромов, устроенных монархически настроенной толпой в Балашове 21 июля 1905 г., квартира Феологов подверглась полному разгрому и разграблению. Столыпин доносил министру внутренних дел: «У Феологова была одна из лучших обстановок в городе – остались стены»[124].

После балашовских событий с июля 1905 г. по конец ноября Феологов в Балашов не приезжал. Сначала жил в Борисоглебске, а с середины августа до 20‑х чисел декабря – в Саратове.

В декабре 1905 г. он принял участие в работе нелегально собравшегося в селе Покровском Новоузенского уезда губернского съезда Всероссийского крестьянского союза – массовой революционной организации, объединявшей крестьянство и интеллигенцию. В связи с этим с 18 января 1906 г содержался в саратовской тюрьме[125]. Феологов в составе группы обвинялся по ст. 126 Уголовного уложения – ниспровержение существующего общественного строя – предусматривавшей в качестве наказания каторгу до 8 лет[126]. Ему вменялось в вину произнесение речей на съезде, а также избрание членом губернского комитета Крестьянского союза. Однако подтвердить эти сведения нам не удалось. По мнению сидевшего с ним в одной тюремной камере «Железнодорожника» (фамилия не установлена[127]) Феологов на момент ареста «не успел еще вступить в организацию Крестьянского союза»[128]. Свидетели, выступавшие по делу, отрицали факт его избрания в комитет и произнесение речей, но не отрицали его присутствие на съезде[129].

В отношении Феологова следственные материалы, в связи с болезнью обвиняемого, были выделены в отдельное производство[130]. Защищали подсудимого известные саратовские адвокаты – князь С.И. Девлет-Кильдеев, В.Н. Поляк, А.А. Никонов[131]. Феологов не признал себя виновным и произнес большую речь в свое оправдание, после которой сословные представители единогласно признали его не виновным[132]. Окончательно дело в отношении Феологова завершилось в декабре 1910 г. приговором Саратовской судебной палаты гласившем, что Феологов признан невиновным и считается по суду оправданным[133].

Крестьянское движение 1905 г. в губернии, начавшееся с весны и нараставшее к осени, с неизбежными эксцессами, как со стороны власти, так и – крестьян, усиливало реформаторские настроения Феологова. Являясь членом партии эсеров, он все более тяготел к мирным, постепенным методам борьбы с властью. Он с воодушевлением воспринял Манифест 17 октября 1905 г., учреждавший в стране законодательную Государственную Думу. Несмотря на то, что эсеры выступили за бойкот Думы, он в нее глубоко верил и ждал от ее «дел великих и богатых результатов». Когда ему возражали, что ничего из этой затеи с Думой не выйдет, и что грядет новая социальная революция, он огорчался и говорил: «Эх, полегче на поворотах»[134].

Но попасть в думу Феологову не было суждено. Дело о Крестьянском союзе стало препятствием для участия в выборах в I Государственную думу в 1906 г. Упомянутый выше сокамерник Феологова («Железнодорожник») не без основания писал: «По моему глубокому убеждению, арест Ченыкаева и Феологова составляет ни что иное, как административную меру пресечения способов участвовать в предстоящих выборах в Государственную думу, на что оба они имеют право»[135]. Находясь в тюрьме, Феологов прошел все стадии предвыборной кампании. Он шел по списку избирателей г. Балашова от партии Народной свободы[136]. Избранный выборщиком в губернское избирательное собрание, но, как находящийся под следствием, был, однако, лишен властями права участия в его работе.

Аналогичная ситуация сложилась и в период предвыборной кампании во II Государственную думу в 1907 г. По предписанию губернатора Балашовская уездная избирательная комиссия исключила Феологова из числа избирателей по Балашовскому городскому избирательному съезду[137]. Повод тот же – продолжавшееся в отношении него следствие[138]. Газета «Приволжский край» в связи с этим писала: «Этим самым гг. Чумаевский, Ченыкаев и Феологов и в эту избирательную кампанию, как и в прошлом году, устраняются от участия в государственных выборах, а кандидатуры их уже были направлены – первого по городу Саратову, а гг. Ченыкаева и Феологова по Балашову»[139].

По некоторым данным Феологов все же был избран членом II Государственной думы[140], но был «разъяснен» правительством[141]^∗. Это представляется маловероятным. На последнем заседании губернской по выборам комиссия 22 января 1907 г. по протестам губернатора Феологов был окончательно исключен из списков избирателей[142]. Таким образом, он не мог быть в списках губернских выборщиков, которые избирали, и из числа которых избирались депутаты Государственной думы.

Однако, не попав в думу, он, как писала Дмитриева, «аккуратно посещал думские заседания и с сияющим лицом толкался среди крестьянских депутатов»[143].

Отстранен Феологов был и от участия в выборах в III Госдуму осенью того же года. Возможно, он изначально не был внесен в избирательные списки, как находящийся под следствием. Поэтому нет никакой информации о нем в архивных документах и газетах в период избирательной кампании.

Еще в мае 1906 г. определением Судебной палаты Феологов был освобожден из тюрьмы под поручительство в 1000 р.[144] В 1908–1909 гг. находился на лечении на Кавказе, затем в Петербурге и Москве[145]. После лечения он возвратился в Балашов.

Феологов не принял столыпинскую аграрную реформу. Агитировал против закона 9 ноября 1906 г., стоял за сохранение общинного землепользования. В феврале 1911 г., за пропаганду против аграрной реформы выслан за пределы Саратовской губернии на все время действия объявленного в губернии Положения об охране. Выбыл на жительство в Борисоглебск Тамбовской губернии[146].

Административная высылка создала проблемы и с участием в выборной кампании в IV Государственную думу. Балашовская уездная по выборам в Государственную думу комиссия 24 августа 1912 г. постановила исключить Феологова из списка городских избирателей Балашова «по не нахождении его на жительстве в г. Балашове»[147]. Однако в сентябре, после поданной Феологовым жалобы в губернскую избирательную комиссию, его избирательные права были восстановлены, так как лица, подвергшиеся взысканиям в административном порядке, не лишались права участия в выборах[148]. Первый избирательный съезд (представители торгово-промышленного класса) в Балашове, состоявшийся 3 октября, подавляющим большинством (52 против 9) голосов, заочно избрал Феологова выборщиком в губернское избирательное собрание для выборов членов в Государственную Думу. Для участия в дальнейших выборах Феологов подал губернатору докладную записку: «я имею честь покорнейше просить учинить надлежащее распоряжение о том, чтобы чины полиции не препятствовали пребыванию моему в г. Саратове во весь выборный период»[149]. В итоге свою предвыборную компанию Феологов начал практически лишь с середины октября, т. е. на завершающей стадии, что сказалось на ее результатах. Он участвовал в собрании губернских выборщиков (20 и 21 октября), был намечен одним из кандидатов от левого блока, но не собрал необходимое количество голосов и в Думу не прошел[150]. Сразу же после завершения работы избирательного собрания последовал предписание губернатора – немедленно оставить пределы губернии[151].