Александр Колпакиди – Прометей № 5. Смерть Ленина (страница 21)
Мытарства по судам и дознаниям дали толчок к изучению законов. После одного из процессов, на котором Феологов как подсудимый произнес речь, в результате которой всех обвиняемых оправдали, адвокаты стали поздравлять его и предлагать: «отчего Вы не сдадите экзамен на частного поверенного, будете адвокатом»[90]. Последовав их совету, он сдал экзамены на частного поверенного и занялся адвокатской практикой. Балашовский съезд мировых судей выдал Феологову свидетельство на ведение дел в мировых учреждениях[91].
В дальнейшем, покинув Ивановку 2‑ю, Феологов проживал в Балашове. Он оказывал помощь крестьянам, нищим мещанам, арендаторам городской земли, брошенным «на поедение городским торговцам». К нему шли волостные старшины с жалобами на земских начальников, стекались обиженные с Хопра и Медведицы, Волги и Дона. Помогая отстаивать свои права, добиваться правды, он «каждому давал совет, составлял прошение, или указывал надежную инстанцию»[92]. Это вызывало недовольство со стороны властей и имущих классов. Председатель Балашовского уездного по крестьянским делам присутствия в 1886 г. сообщал губернатору, что влияние Феологова в крестьянстве усиливается, дальнейшее пребывание его в Балашовском уезде приведет к плачевным результатам[93]. В адрес Феологова шли анонимные письма с угрозами – «Смотри, бить будем!.. Дождешься, Алексей Петров, пристрелим тебя, сатану…»[94]. Замечательно, что те же самые анонимщики охотно прибегали к адвокатской помощи Феологова, ибо о нем, как о Гришке Отрепьеве, у них сложилось общее мнение: «хоть вор[95], да молодец»[96].
В качестве уполномоченного от Ивановского 2‑го общества он направлял усилия на благоустройство села. В интересах селян Феологов помогал создавать крестьянские артели, организовал в Ивановке народный дом. По его инициативе началось строительство сельской школы, на которую он положил много личных трудов и средств – в продолжении целого года Феологов наблюдал за постройкой, покупал материалы, на свои средства совершал поездки по делам постройки школы, пожертвовал на неё 1000 р. и дал обществу беспроцентно на три года 1781 р.[97] В 1896 г. школа была открыта. Учрежденная в память Священного Коронования, школа, по оценке уездного земского собрания, представляла «исключительное явление в уезде», была высоко оценена и инспектором народных училищ[98]. Очередное уездное земское собрание в 1896 г. поддержало ходатайство Ивановского 2‑го общества о преобразовании школы в министерское училище. Ходатайство ивановцев было поддержано и губернским земством. Феологов, по поручению общества, ходатайствовал перед уездным земским собранием о выделении средств на устройство помещения для учителей будущей министерской школы, пожертвовал для этой цели часть своих денег. Кроме того, для квартир учителям и надворных построек он жертвовал деревянное, крытое железом, здание, находящееся на школьном дворе и готов был внести на его ремонт 500 р.[99] В последствие школа получила статус 2‑х классного народного училища и была отнесена к Министерству народного просвещения[100], что обеспечивало более высокое положение учебного заведения и дополнительное финансирование от земства и казны. В дальнейшем Феологов оставался постоянным попечителем училища.
К началу XX в. Ивановка располагала врачебным пунктом, больницей, школой, читальней. Даже губернатор П.А. Столыпин, прилагавший не мало усилий к выдворению Феологова из губернии, отмечал, что деятельностью своей последний «Завоевал себе в этой местности громадное, а среди молодежи даже преобладающее влияние»[101].
Вероятно, не без поддержки земских деятелей, мировых судей, считавших Феологова полезным на поприще земского и городского самоуправления, с 1898 г. он был избран гласным Балашовской городской думы, а с 1900 г. – гласным Балашовского уездного земского собрания[102].
В качестве земского деятеля он продолжал деятельность по благоустройству уезда. Феологов способствовал осуществлению бесплатной раздачи письменных принадлежностей ученикам школ в уезде, которые ранее должны были их покупать, а за неимением средств, покупка ложилась на учителей[103]. Поддержал идею губернской управы организовать агрономическую помощь крестьянам для введения травосеяния на заброшенных в уезде землях[104]. Инициировал ходатайство Ивановского 2‑го общества перед Министерством земледелия об открытии при министерском училище в Ивановке 2‑й сельскохозяйственного отделения с 3‑х летним курсом обучения, для чего общество готово было отвести 10 дес. земли. Идея была поддержана уездным земским собранием[105].
Одновременно Феологов проповедовал среди крестьян идею несправедливости сосредоточения земли в руках помещиков, купцов и «мироедов». В итоге определением Балашовского уездного съезда в марте 1902 г. ему было запрещено ведение крестьянских дел за намеренную дискредитацию земских начальников, а саратовский губернатор Энгельгардт намеревался выслать Феологова из губернии[106].
В марте 1903 г. при Саратовском губернском жандармском управлении было возбуждено дело о создании в с. Ивановке 2‑й антиправительственного кружка под руководством Феологова. Основанием послужили сведения все того же Моисея Дудина[107]. С его слов Феологов устраивал «сходки» с участием крестьян в помещении чайной и общества трезвости[108], на которых читались издания, не значившиеся в списке разрешенных: сочинения Л. Толстого «Сколько нужно земли мужику»[109], «Письмо к фельдфебелю [110]. Со слов Дудина Феологов готовил крестьян к восстанию весной текущего года и с этой целью вооружил до 100 человек револьверами[111]. Однако при опросе Дудина выяснилось, что ему не известно, чтобы Феологов доставлял своим приверженцам револьверы, коих он не видел у односельчан. Дудин, как выяснилось, лично не видел ни одной запрещенной книги у местных крестьян, но из разговоров с ними понял, что таковые читаются[112]. В итоге начальник Саратовского губернского жандармского управления признал сведения о кружке недостаточно полными и потребовал принять меры к выяснению дополнительной информации.
Видимо, не найдя никаких новых сведений о существовании кружка, было решено использовать данные Дудина для административной высылки Феологова из губернии. 26 марта начальник Саратовского губернского жандармского управления распорядился информацию Дудина, «заключающую в себе более или менее положительные указания на преступную деятельность входящих в состав кружка лиц», оформить в виде протокола для высылки «крестьянского заступника» из губернии на основе Положения об охране[113]. Что и было сделано. Весной 1903 г. саратовский вице-губернатор М.П. Азанчевский воспретил Феологову проживание в губернии. «А когда меня выслали, – рассказывал Феологов – Его Превосходительство собственными устами изволил мне сказать. – «Уезжайте отсюда! Где вы, там нет места власти»[114].
После высылки из Саратовской губернии Феологов проживал в Борисоглебске Тамбовской губернии. В 1904 г. вошел в тамбовское отделение партии социалистов-революционеров[115]. Поддерживал постоянные отношения с ивановскими крестьянами. Состоял частным поверенным при Тамбовском окружном суде. По настоянию нового саратовского губернатора П.А. Столыпина, который считал Феологова «главным вдохновителем и руководителем крестьян деревни Ивановки 2‑ой»[116], товарищ министра юстиции С.С. Манухин в марте 1904 г. отстранил Феологова от ходатайств по судебным делам, производящимся у земских начальников, городских судей и в уездных съездах. Это сильно подорвало материальное положение Феологова. «Сошел я с трехсот рублей на семь с полтиной в месяц, a жене голодать приходилось»[117]. В поисках заработка Феологову приходилось кочевать из Борисоглебска в Майкоп, из Майкопа в Воронеж.
Осенью 1904 г. г., после снятия в Саратовской губернии Положения об охране, Феологову было разрешено возвратиться в губернию. По возвращению Феологов постоянно находился под негласным надзором полиции, но общественной деятельности не прекращал. Столыпин доносил в МВД о Феологове: «поселившись вновь в Балашове, и, редко сам показываясь в Ивановке, он является главным советником крестьян и действует через преданную ему группу крестьян и через учителей министерской школы»[118].
Политическая волна, поднявшаяся в стране и губернии осенью 1904 г., связанная с празднованием 40‑летия судебных уставов Александра II, захватила и Феологова. Он принял самое активное участие в «банкетной кампании» в конце 1904 – начале 1905 г., носившую ярко выраженный антиправительственный характер. 14 декабря 1904 г. в Балашове в помещении биржи состоялся банкет, о котором Столыпин доносил министру внутренних дел: «За Токарским произнес речь частный поверенный А.П. Феологов; в своей речи он возмущался правами, дарованными правительством уряднику и даже простому сотскому, которые при желании могут поэтому сделать большой вред крестьянину. Он говорил, что в России много царьков; начиная с государя и кончая сотским или урядником, все своего рода царьки. Далее Феологов, сравнивая политических заключенных с апостолами, проповедывающими правду, и называя их честными русскими людьми, высказывался за необходимость просить немедленно у правительства об освобождении всех политических заключенных и о возвращении сосланных. В заключение Феологов сказал, что царь и правительство лишние, что они требуют на себя только больших расходов и что они с успехом могут быть заменены выборными от народа.