Александр Колпакиди – Прометей № 2 (страница 53)

Более того, хорошо известно, что многие члены высшего партийно-государственного руководства Союза ССР, в частности Л. И. Брежнев, Н. В. Подгорный, А. П. Кириленко, Н. А. Тихонов, В. В. Щербицкий, П. Е. Шелест, В. Е. Семичастный и другие были выходцами с Украины, а в эпоху «брежневского застоя» фактическая власть принадлежала так называемому «днепропетровскому клану», в состав которого входили сам Л. И. Брежнев, председатель Совета Министров СССР Н. А. Тихонов, секретарь ЦК по оборонке А. П. Кириленко, заведующий Общим отделом и секретарь ЦК К. У. Черненко, Первый секретарь ЦК КПУ В. В. Щербицкий, Управляющий делами ЦК КПСС Г. С. Павлов, заместитель председателя Совета Министров СССР И. В. Новиков, министр внутренних дел СССР Н. А. Щелоков, первый заместитель председателя КГБ СССР Г. К. Цинев, личный помощник Генерального секретаря А. И. Блатов, заведующий секретариатом Генерального секретаря Г. Э. Цуканов и многие другие. Между тем, невзирая на эти хорошо известные факты, во всех современных школьных и вузовских учебниках кандидаты украинских исторических наук постоянно подчеркивают «колониальный статус» Украинской ССР в составе СССР.

Безусловно, в советские времена на Украине было диссидентское движение, костяк которого составляли ширые украинские националисты типа В. М. Чорновола, М. Н. Горыня, С. И. Хмары, Ю. Р. Шухевича, И. М. Калинца, Л. И. Плюща и других. Но самое страшное заключалось в том, что скрытые националисты окапались в самом ЦК КПУ и во многих творческих организациях. К числу таких тайных русофобов и перевертышей принадлежал сам Первый секретарь ЦК КПУ Пётр Ефимович Шелест, который чуть ли не открыто покровительствовал таким националистически настроенным членам Союза писателей и Союза кинематографистов УССР как И. Ф. Драч, С. П. Плачинида, И. М. Дзюба, В. Г. Дрозд, Ю. Г. Ильенко и другим. Достаточно сказать, что именно он, а также близкий к нему секретарь ЦК КПУ по идеологии Фёдор Данилович Овчаренко, которого в Москве считали главным «украинствующим», дали добро на публикацию откровенно антисоветских и русофобских книг Ивана Дзюбы «Интернационализм или русификация?» (1965), Олеся Гончара «Собор» (1968), Елены Апанович «Вооружённые силы Украины первой половины XVIII века» (1970) и Раисы Иванченко «Михаил Драгоманов в общественно-политическом движении России и Украины» (1971), которые были крайне негативно оценены в Москве как ярчайшие образчики свидомого национализма. В результате, летом 1972 года П. Е. Шелест, который также отличился написанием русофобской книжки «Украина наша советская», был снят с поста Первого секретаря ЦК КПУ и заменен главой правительства УССР Владимиром Васильевичем Щербицким, который, по меткому выражению самого Л. И. Брежнева, «твердо стоял на позициях Богдана Хмельницкого». Таким образом, тогда удалось остановить новую, уже вторую волну украинизации на антикоммунистической, то есть петлюровско-бандеровской матрице, о смертельной опасности которой прямо писал И. В. Сталин в апреле 1926 года.

Однако буквально через 15 лет третья волна рагульской украинизации была инициирована уже самой Москвой, в частности настоящим идеологом и архитектором горбачевской перестройки Александром Яковлевым. Главными проводниками этого процесса вновь стала «свидомая» интеллигенция, сполна обласканная советской властью, вставшая во главе Народного Руха Украины (НРУ), который открыто провозгласил свою главную цель — достижение полной государственной независимости Украины и развал СССР. В марте 1990 года НРУ принял участие в выборах в Верховный Совет УССР и провел в народные депутаты более 210 своих членов, которые составили костяк оппозиционного блока «Народна рада». Именно на данный русофобский блок опирался второй секретарь ЦК КПУ Л. М. Кравчук, который в июне 1990 года был избран на пост председателя Верховного Совета УССР, который тогда же принял Декларацию «О государственном суверенитете Украинской ССР», которая носила откровенно антиконституционный характер.

Селиверстов Александр Владимирович, российский историк, публицист

Возрождение казачества в свете ясных христианских максим

Аннотация. В статье рассматривается сложный и исключительно дискуссионный в современном российском обществе вопрос о проблеме возрождения казачества как социокультурного и исторического явления. На конкретно-исторических примерах автор раскрывает проблему многочисленных мифологизаций и откровенных фальсификаций, связанных с данными процессами в современном российском обществе, показывает соотношение декларируемых целей с реальными результатами, способными самым непосредственным образом повлиять на формирование и эволюцию системы духовно-нравственных ценностей, а также их восприятия современным гражданским обществом в России.

Ключевые слова: российское казачество, духовно-нравственные ценности, народные традиции, религиозные ценности, Гражданская война, казачество и Советская власть.

Процесс возрождения казачества, начавшийся в нашей стране на излёте советской эпохи, и во времени, и в массовом сознании оказался неразрывно связанным со значительным возрастанием общественной роли Русской Православной Церкви.

На вопрос «возможно ли не православное казачество» большинство россиян сегодня ответит, скорее всего, отрицательно, хотя история знает казаков-раскольников[193], казаков-сектантов[194], казаков-мусульман[195], казаков-ламаистов[196]… Если до 1917 г. служба в многолюдных казачьих войсках империи могла привлечь людей разных национальностей и вер своими привилегиями, то в наши дни казачество — гораздо малочисленнее, а уничтожение сословного общества лишило его и каких бы то ни было привилегий.

Таким образом, современный казак вполне может быть определён по двум признакам:

1) казачьему происхождению и/или особой приверженности казачьей истории и традиции,

2) приверженности православной вере.

Итак, подчеркнём: сегодня понятие «казак» подразумевает того, кто стоит за православную веру, защитника православия. И это, пожалуй, одна из основных причин, по которой подавляющее — не казачье — большинство граждан России может относиться к процессам возрождения казачества с симпатией.

Но что подразумевает приверженность православию?

Православие, как и любая религия, зиждется, в частности, на знании о двух основных вещах: вечности и справедливости. — Для христианского сознания человеческий дух вечен, а его бытие в вечности определится справедливостью Творца бытия. Справедливость коснётся жизни человека целиком. Важно не только не убивать, не прелюбодействовать, не красть… — важно каждое произнесённое слово. Стоит вдуматься:

♦ кто хранит уста свои, тот бережет душу свою[197];

♦ говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься[198];

♦ никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших[199].

♦ Речь в этих максимах, конечно, не только о гнили вроде обсценной лексики.

В XIX веке митрополит Киевский и Галицкий Платон (Городецкий) обратился к пастве и духовенству своей епархии с воззванием, в котором писал о «посылающих безъименныя письма», т. е. анонимки. В этом воззвании были строки, над которыми стоит особенно задуматься многим из ныне живущих: кто выдаёт за истину то, чего достоверно не знает, тот явно уподобляется отцу лжи — диаволу, исконному клеветнику и человекоубийце[200].

Казаки-линейцы «Собственного конвоя Его Императорского Величества Александра II». Литография, XIX в.

Насколько же современное казачество, одним из основных признаков которого является приверженность православию, соответствует ясным христианским максимам?

Каждый год, 24 января, казачья общественность России отмечает День памяти жертв расказачивания.

Каждый год в этот день в самых разных местах, устно и письменно, звучат слова о «миллионах уничтоженных казаков и членов их семей». Нельзя не обратить внимание на эту цифру — «миллионы уничтоженных казаков».

Что может сказать историк о том, сколько же на самом деле советская власть (а в данном случае подразумевается именно и только она) уничтожила казаков после 1917 г.?

Точную цифру установить крайне затруднительно, если вообще возможно. Но это совершенно точно не миллионы.

Благодаря многолетним трудам главного в нашей стране специалиста по теме репрессий доктора исторических наук В. Н. Земскова сегодня мы знаем точную цифру казнённых советской властью людей. — За всё время так называемого сталинизма, в 1921–1953 гг., по политическим статьям в СССР было расстреляно 799 455 человек[201].

Таким образом, ни о каких миллионах или сотнях тысяч казнённых казаков говорить невозможно.

Что же известно о казачьих потерях в этот период (включим в него также годы Первой мировой и Гражданской войн)?

На 1 января 1912 г. численность войскового населения всех 11 казачьих войск Российской империи составляла 4 053 694 человека[202].

Покажем потери казаков на примере 3 казачьих войск Юга России. На 1 января 1912 г. они насчитывали 2 841 647 человек: в Донском войске — 1 392 316 казаков, в Кубанском — 1 214 485, в Терском — 234 846[203].

Согласно переписи населения СССР в 1926 г., в Северо-Кавказском крае насчитывалось 2,1 млн донских, кубанских и терских казаков[204] (12).