Александр Колпакиди – Прометей № 2 (страница 55)
♦ какого отношения в свете самых простых и ясных христианских максим заслуживает такое возрождение, если для него нередко используются подобные приёмы — не только выдача за истину непроверенных сведений, но и подлог?
♦ есть ли в этом хоть что-то от правды православия, или же и «приверженность православию» в данном случае — также подлог?
♦ насколько полезным для всех нас будет то, что таким образом «возрождается» в нашем обществе?
Архивы против лжи
РГАСПИ. Ф.649. Оп.1.Д.112. Л. 14–20
НАЧАЛЬНИКУ УПРАВЛЕНИЯ НАУЧНОЙ
ИНФОРМАЦИИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ
СВЯЗЕЙ РОСАРХИВА
ПАВЛОВОЙ Т. Ф.
№ 136 от 11.04.1997
Уважаемая Татьяна Фёдоровна!
В соответствии с письмом Росархива за № 2/1061 от 9 апреля 1997 г. направляем Вам аналитическую записку, составленную по хранящимся в фондах РЦХИДНИ документам о захоронении В. И. Ленина. Проведено выявление документов по фондам № 12 «Крупская Н. К.»), № 16 («Комиссия ЦИК СССР по организации похорон (увековечению памяти) Ленина»), № 17 («ЦК КПСС»).
ПРИЛОЖЕНИЕ: на 6 лл.
Справка о документах, хранящихся в РЦХИДНИ, по вопросу о захоронении В. И. Ленина
Документы, посвящённые захоронению тела В. И. Ленина, хранятся в РЦХИДНИ в фондах № 12 («Крупская Н. К.»), 16 («Комиссия ЦИК СССР по организации похорон (увековечиванию памяти) В. И. Ленина»), 17 («ЦК КПСС»).
В РЦХИДНИ не имеется ни одного документа Ленина или его близких и родственников относительно «последней воли» Ленина быть захороненным на определённом российском (московском или петербургском кладбище. Что касается захоронения тела Ленина в склепе (позднее — мавзолее), есть документальные свидетельства отношения к этому Н. К. Крупской. В письме дочери И. Арманд (ранее 25 января 1924 г.) Крупская писала: «Когда у наших возник проект захоронить В. И. в Кремле, я ужасно возмутилась — его надо было похоронить с товарищами, вместе под Красной стеной пусть лежат… Я редко хожу в склеп — на лице у В. И. лежит уже глубокая печать смерти» (ф.12, оп.2, д.254, л.7). Другое свидетельство — в решении Политбюро ЦК РКП(б) от 24 января 1924 г. (п.1 повестки дня «Доклад комиссии тов. Дзержинского»), в частности, сказано: «Поручить т.т. Зиновьеву и Бухарину переговорить с Надеждой Константиновной, не согласится ли она не настаивать на принятии её предложения с тем, что по истечении месяца вопрос будет опять обсуждён» (ф.17, оп.3, д.412, л.1).
Вопрос о склепе возник не в день смерти Ленина. На первом заседании Комиссии ЦИК СССР по организации похорон В. И. Ульянова (Ленина) 22 января 1924 г. в 4 часа утра, проходившем под председательством А. Енукидзе, было решено: «1. Заказать цинковый гроб. 2. Могилу вырыть перед могилой т. Свердлова Я. М. 3. Гроб нести на руках и везти на лафете. 4. Возложить на гроб венки: от ЦК РКП, от XI съезда Советов, от Президиума ЦИК СССР, от Совнаркома Союза ССР…» Далее в решении Политбюро говорилось об убранстве вагона, в котором будет перевезено тело Ленина, об охране порядка в Москве, об охране Павелецкого вокзала, о маршруте шествия от Павелецкого вокзала до Дома Союзов и очистке от снега улиц, об очистке путей от станции до «Горок». На втором заседании комиссии в тот же день, 22 января, на котором председательствовал А. Енукидзе, решались вопросы о перенесении тела Ленина из «Горок» в Москву, о делегации съезда Советов в «Горки», о дежурстве почётного караула у гроба Ленина, об общей охране Дома Союзов, о порядке прощания с телом Ленина и другие. На третьем заседании комиссии, состоявшимся 22 января в 10 часов вечера, — впервые под председательством Ф. Дзержинского, — рассматривались вопросы о порядке прохождения процессии, о делегациях из провинции, о движении трамваев, о порядке участия в похоронах представителей дипломатических корпусов (ф.16, оп.2с, д.48, л.1–9).
Второй временный Мавзолей В. И. Ленина по проекту архитектора А. В. Щусева был возведен над могилой основателя советского государства весной 1924 г., а в 1930 г. был заменен гранитным.
Фотография 1924 г.
Впервые Комиссия ЦИК по организации похорон Ленина поставила в повестку дня вопрос «О склепе» на своём 4-м заседании 23 января, на котором председательствовал Ф. Дзержинский (после решения Политбюро о сооружении временного склепа). В обсуждении приняли участие Ворошилов, Аванесов, Муралов, Зеленский, Молотов, Сапронов, Бонч-Бруевич, Семашко, Абрикосов, Дзержинский, Щусев. Против склепа резко выступил Ворошилов. Он назвал «чепухой» и «позором» позицию Муралова, считавшего «необходимым и политически выгодным устроить склеп именно так, чтобы все массы пролетариата и крестьянства могли видеть своего любимого вождя и руководителя» (ф.16, оп.2с, д.48, л.1). «Мне думается, — сказал Ворошилов, — что нельзя нам прибегать к канонизированию. Это эсеровщина. Нас могут просто даже не понять… Крестьяне это поймут по-своему: они, мол, наших богов разрушали, посылали[219] работников ЦК, чтобы разбивать мощи, а свои мощи создали. Кроме политического вреда, от этого ничего не получится. Я оставляю за собою право заявить Политбюро своё мнение в этом духе».
Бонч-Бруевич: Политбюро постановило сделать склеп. Я понимаю это таким образом, что могила там будет замурована и труп будет закрыт, в склепе будут венки и т. д., всё, что осталось от похорон, будут приезжать со всех концов поклониться его праху. Мы устроили могилу, как можно лучше, и так, чтобы она сохранилась возможно дольше (там же, л.3). Аванесов считал, что «тяжело всё-таки видеть всё время Ильича мёртвым. Мне казалось, было бы лучше на этом месте поставить памятник, хорошую скульптуру, изображающую его могучую фигуру» (там же, л.4). В таком же духе высказался Сапронов. Остальные, включая врачей, обсуждали проблемы замораживания, температуры в склепе и т. д.
На упомянутом выше заседании комиссии 23 января в решении по вопросу «О склепе» говорилось: «16. а) Принять к сведению сообщение проф. Абрикосова через тов. Семашко прислать справки в комиссию о лучших специалистах по маскам; б) Выделить комиссию в составе т.т. Бонч-Бруевича, Сопронова, Цивцивадзе, предложив ей не позднее завтрашнего утра представить в Политбюро проект устройства склепа в двух вариантах: на открытый гроб и на замурованный гроб; в) Обмен мнениями между членами комиссии по вопросу о постройке открытого или замурованного гроба довести до сведения Политбюро; г) К работам по устройству склепа приступить сегодня ночью» (ф.16, оп.2с, д.48, л.13).
25 января Политбюро опросом (по докладу В. М. Молотова) приняло следующее решение: «Утвердить следующий проект постановления Президиума ЦИК СССР: Идя навстречу желанию, заявленному делегациями и обращения в ЦИК Союза в целях предоставления всем желающим, которые не успеют прибыть в Москву ко дню похорон, возможности проститься с любимым вождём, Президиум ЦИК СССР постановил: 1. Гроб с останками Владимира Ильича сохранить в склепе, сделав последний доступным для обозрения. 2. Склеп соорудить у Кремлёвской стены на Красной площади среди братских могил борцов Октябрьской революции» (ф.17, оп.3, д.413, л.9). Этот документ был воспроизведён 26 января на II Всесоюзном съезде Советов в принятом съездом постановлении под названием «О сооружении склепа для помещения праха В. И. Ленина». Н. К. Крупская в своей краткой речи на траурном заседании съезда 26 января ни словом не обмолвилась о склепе. Однако в ответе на многочисленные выражения сочувствия со стороны трудящихся по поводу смерти Ленина Крупская писала 30 января в газете «Правда»: «Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т. д. — всему этому он придавал так мало значения, так тяготился всем этим. Помните, как много ещё нищеты, неустройства в нашей стране. Хотите почтить имя Владимира Ильича — устраивайте ясли, детские сады, дома, школы, библиотеки, амбулатории, больницы, дома для инвалидов…». В «Воспоминаниях о Ленине» В. Д. Бонч-Бруевича (М., 1965, с.435) есть по этому поводу такие строки: «Надежда Константиновна, с которой я интимно беседовал по этому вопросу, была против мумификации Владимира Ильича. Так же высказались и его сестры Анна и Мария Ильинична. То же говорил и его брат Дмитрий Ильич. Но идея сохранения облика Владимира Ильича столь захватила всех, что была признана крайне необходимой, нужной для миллионов пролетариата, и всем стало казаться, что всякие личные соображения, всякие сомнения нужно оставить и присоединиться к общему желанию.
— Ну что же! — подумалось мне. — Такова его счастливая и великая судьба! — Пускай и после смерти, как и при жизни, послужит он пролетарскому делу, делу рабочего класса».
Слово «мавзолей» вместо «склепа» впервые появилось в протоколе заседания «комиссии Дзержинского» (с 25 марта 1924 г. переименована в Комиссию ЦИК по увековечению памяти Ленина, распущена 22 апреля 1926 г.) от 27 января, в день похорон Ленина. Рассматривались вопросы об охране мавзолея, о противопожарных мерах внутри мавзолея, о постоянном надзоре и уходе за мавзолеем, об отмене трамвайной остановки у мавзолея (ф.16, оп.2, д.48, л.34–35).
30 января «комиссия Дзержинского» предложила возглавляемой Л. Б. Красиным подкомиссии по мавзолею «заняться безотлагательным улучшением внешнего вида мавзолея, имея в виду, что капитальное сооружение мавзолея займёт несколько лет» и «представить проект нового мавзолея» (там же, л.42).