Александр Колпакиди – Че, любовь к тебе сильнее смерти! Писатели и поэты разных стран о Че Геваре (страница 68)
Мангровые заросли – невысокие тропические леса, растущие в приливно-отливной полосе низменных морских побережий. Мангровые деревья способны преобразовывать соленую воду в пресную; мангровые заросли практически непроходимы, поскольку корни деревьев образуют нечто похожее на болотистые джунгли под поверхностью воды.
Павиан – здесь: Рубен Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар (1901–1973), президент Кубы в 1940–1944 и в 1954–1958 гг. Свергнут 1 января 1959 года в результате победы Кубинской революции; умер в эмиграции.
Пабло – Рауль Кастро (р. 1931), младший брат Фиделя.
Гуаябера – легкая куртка с короткими рукавами (одежда кубинских крестьян).
Диадохи – преемники Александра Македонского, разделившие его империю между собой.
Съерра-Маэстра – крупнейшая горная цепь Кубы (вдоль юго-восточного побережья). В горах Сьерра-Маэстры формировалась Освободительная армия Фиделя.
Батат (сладкий картофель) – корнеклубневое растение семейства вьюнковых.
Вирола – специальный сосуд с трубочкой для питья мате.
Гуахиро – на Кубе: синоним слова «крестьянин».
Сейба (хлопковое дерево) – тропическое дерево семейства бомбаксовых (достигает высоты 50 метров). Родина сейбы – Южная Америка.
Юкка – корнеклубневое растение семейства молочайных, рода маниок.
Мохо – напиток из тростниковой водки, сахарного песка, лимона и воды.
Пассакалия – песня-танец испанского происхождения. Первоначально исполнялась на улице при отъезде гостей. В XVII веке получила распространение во многих странах Европы. Определяющие черты пассакалии: торжественно-траурный характер музыки, медленный темп, минорный лад.
Гаучо – скотовод в Аргентине. Скотоводы гаучо составляют в Латинской Америке особую этническую группу; их вольнолюбивый характер воспет в поэме аргентинского писателя Хосе Эрнандеса (1843–1886) «Мартин Фьерро» – одном из лучших произведений латиноамериканской литературы XIX века (в произведениях Кортасара эта поэма упоминается неоднократно).
Барбудо (бородатый) – прозвище кубинских революционеров.
Че – характерное аргентинское словечко: междометие и обращение к собеседнику. Словечко «че» стало прозвищем и даже частью фамилии Эрнесто Гевары.
Ренато Прада Оропеса
Зажигающие зарю
Предисловие
«Зажигающие зарю» – партизанская быль Латинской Америки
«Наступает момент, когда возмущение так велико, что слова бессильны… Я часто вспоминаю Камило Торреса, падре Доминго Лайну.[14] Я глубоко восхищен ими. Они отдали жизнь за свои христианские идеалы. Много раз я мечтал повторить их подвиг в Чили… Я не боюсь необходимости взяться за оружие… Я сделаю это, если не найдется другого способа ликвидировать голод, безработицу, унижение человека… Капитализм обессилел. Должно появиться нечто другое, когда человек будет действительно свободным…» Так говорил чилийский священник Энрике Морено незадолго до прихода к власти правительства Народного единства. Чилийскому священнику не пришлось идти в партизаны, – революционные преобразования осуществляются в Чили без применения насилия, мирным путем. Но то умонастроение, тот крик души, которые вызвала у старого, умудренного жизнью человека недавняя действительность его родины, – явления весьма характерные для левых католиков Вулканического континента.
Биография Ренато Прады Оропесы, молодого боливийского писателя-католика, идейное содержание и система образов его романа «Зажигающие зарю», само название романа – наглядное свидетельство тех глубоких и необратимых сдвигов, которые происходят в сознании многих верующих и представителей официальной церкви Латинской Америки.
Ренато Прада Оропеса – выходец из средних слоев боливийской буржуазии. Он родился в городе Потоси в 1937 году, получил религиозное образование, год учился в США, а затем несколько лет преподавал философию в Высшем педагогическом училище Кочабамбы – второго по величине города Боливии. Литературный успех впервые пришел к нему в 1967 году, когда коллективный сборник рассказов «Аргаль-Лагар», в котором участвовал и молодой преподаватель педагогического училища, был удостоен высшей литературной премии муниципалитета Кочабамбы. Очень скоро имя Ренато Прады Оропесы становится известным сначала в его родной стране, Боливии, где он в 1968 году получает за свои рассказы первую Национальную премию по литературе «Эдмундо Камарго», а затем и на всем латиноамериканском континенте: крупнейшее кубинское издательство «Каса де лас Америкас», публикующее лучшие произведения прогрессивных латиноамериканских авторов, на своем ежегодном конкурсе присуждает ему премию за роман «Зажигающие зарю» (1969). Роман выходит на Кубе с дружеским напутствием Алехо Карпентьера, виднейшего латиноамериканского прозаика наших дней.
Неслучаен и красноречив сам факт, что именно на Кубе был впервые опубликован и получил признание этот роман. И не только потому, что в его основу положен известный советским читателям дневник легендарного Че Гевары и истории разгрома так называемой «Колонны Хоакина»[15], но и потому, что книга молодого боливийского автора, не связанного с коммунистическим движением, поднимает ряд вопросов, имеющих первостепенную важность дли сегодняшнего развития национально-освободительной борьбы на латиноамериканском континенте. Писатель-католик показывает, насколько далеко у некоторой части верующей молодежи зашел кризис религиозного сознания; он искренне пытается уяснить для себя вопрос о роли насилия в революционной борьбе; стремится объективно оценить возможности партизанской войны в конкретных условиях одной из латиноамериканских стран, в данном случае – в Боливии. Не все в этих проблемах ясно и для Прады Оропесы. Совпадающие с марксистской точкой зрения положения причудливо перемежаются в книге с абстрактно гуманистической проповедью христианской морали. Но совершенно очевидно одно – перед нами произведение искреннее, глубоко пережитое автором, в определенном – нравственном – смысле автобиографическое.
Юный герой романа Хавьер, лучший ученик духовной семинарии, незадолго до ее окончания совершил то, что собирался совершить престарелый чилийский священник Энрике Морено, когда у власти в Чили находилась демохристианская партия. Хавьер сблизился с революционерами и ушел в партизаны. Создавая образ Хавьера и объясняя причины ого разрыва с официальной католической церковью и богатой семьей, Прада Оропеса меньше всего прибегал к художественному вымыслу. Перед его глазами были достаточно красноречивые примеры перехода латиноамериканских священников на сторону борющегося народа. Многих из них толкнул на этот шаг глубокий кризис гражданской и просто человеческой совести. Зияющая пропасть между декларациями католических иерархов, призывающих к гуманизму и милосердию, и ужасающей нищетой простого народа большинства стран Латинской Америки – вот основная причина ослабления позиций реакционного крыла католиков и перехода массы верующих на сторону революции. В Бразилии, Колумбии, Боливии и некоторых других странах множатся примеры прямого участия служителей церкви в вооруженной борьбе на стороне народа. Так, в Гватемале в 1967 году в партизаны ушли несколько священников-миссионеров и монахиня. «Один за другим, по собственной воле, в результате длительных наблюдений и раздумий, – пишет один из них, – мы решили всеми силами содействовать переменам в нашей стране и посвятить себя защите человеческих прав рабочих и крестьян, даже с оружием в руках… Нами руководила любовь, а не ненависть…» Дело дошло до того, что в декабре 1968 года в Колумбии сорок девять священников во главе с епископом опубликовали заявление, в котором содержалась резкая критика тогдашнего правительства и примой призыв к революции и к построению нового общества на социалистических началах. Участники этой группы, известной под названием «Группа Голкондао», объявили о своем признании революционной теории марксизма.
Герой романа Прады Оропесы проделал тот же самый путь от схоластической теологии до революционных идеалов. Перед уходом из семинарии он с горечью восклицает: «…Разве вы не видите, отец наставник, что церкви больше нет среди людей?.. Не осталось никаких следов человечности даже здесь, в этих стенах, где мы переживаем грядущую горечь мира… Ведь мы превратили религию малограмотных пастухов и рыбаков в целое греко-романское сооружение, в котором богословские тонкости и нагромождения правил стали выдаваться за ее суть!.. Человека, самого человека надо спасать. Самое общество человеческое надо обновлять». Позже, в партизанском отряде, накануне гибели размышляя о революции, Хавьер запишет в своем дневнике: «Некоторые наши товарищи уже погибли. Это так. Весьма возможно, что врагу удастся уничтожить нас всех. Но ведь мы – это еще не Революция. Мы осознали ее, хотели сделать ее у себя на родине, вот и все. Революция – требование, веление самого человеческого существования: если человек хочет построить истинно гуманное общество, выйти из мрака ночи, из этой жуткой мешанины животного и человеческого, он должен делать Революцию».