Александр Колпакиди – Че, любовь к тебе сильнее смерти! Писатели и поэты разных стран о Че Геваре (страница 134)

– Экономно расходуй, – не замедлил рявкнуть Перес. – Воды у нас меньше, чем спирта… А ну подберитесь! Сейчас придет майор Айороа…

– Хм, а он не улетел вместе с остальными – с полковником Сентено и с этим вертлявым американцем.

– Он такой же американец, как и я. Ты слышал его кубинский акцент?

– А ты различаешь кубинский акцент?

– Дубина, у меня была любовница из самой Гаваны. Она меня такому акценту научила… Мы познакомились в Ла-Пасе. Я только закончил учебку и поехал в столицу на выходные, а она приехала к сестре, та была замужем за…

– А правда, что он ЦРУшник?

– Кто?

– Да, Уанка, тебе только свиней забивать…

– Ты видел, как он развернул рацию? В два счета… И давай строчить: та-та-та та-та та-та-та-та… Лейтенант Агилера сказал, что он передавал прямо в Вашингтон.

– Из Игуэрры? Из этой дыры? Ну, ты и горазд заливать, Перес… И про кубинку свою, наверное, придумал.

– Это у твоей сестры дыра, Кабреро. А вы слышали, как он ругался с вертлявым?..

Перес кивает на дверь в школу.

– Я думал, они подерутся. Интересно, как, если у него связаны руки? Но он обозвал вертлявого. Он назвал его гусано.

– Я слышал звуки ударов. А потом вошел полковник. Видимо, полковник оттащил от него этого гусано.

– А я его прикончу. За моих друзей. Их всех звали…

– Мы это уже слышали, Марио. Остынь, а то вон майор идет…

– Гусано?

– Ага. Лейтенант Агилера сказал, что так кубинцы называю предателей-перебежчиков. Те, которые умотали в Штаты… А ну, встали, майор подходит… Господин майор!..

– Отставить…

Майор Айороа, заложив руки за спину, молчит, внимательно разглядывая вытянувшихся перед ним во фрунт солдат.

– Вы не солдаты, а стадо трусливых скотов… – голос его кажется спокойным, но взгляд черных, глубоко посаженных глаз с каждым произнесенным словом становится тяжелее, словно наливается свинцом.

– …Понятно, почему три дивизии почти год не могли извести горстку голодных оборванцев. Что, надрались?! Коленки дрожат? Небось, полные штаны наложили?

– Господин майор…

– Молчать!

Словно молния прошила подтянутую фигуру майора, скрючив ее в припадке гнева. Но тут же, оглушив, словно контузив окриком побелевших лицами солдат, майор вновь переходит на спокойный тон. Звук его голоса выскальзывает изо рта, словно холодная, готовая в любую секунду ужалить змея.

– Итак… Вы определились?

– Так точно, господин майор… – главный сержант Перес делает шаг вперед, вполобхвата сжимая правой рукой обе винтовки. Полуобернувшись, он тычет корявым, толстым пальцем в дебелого.

– Сержант Бернардино Уанка… Он займется слепым и вторым… который тащил командира.

Майор молча смотрит на сержанта таким взглядом, что тому становится не по себе.

– Хорошо. Дай ему винтовку. Ты проверил? Она заряжена?

– Так точно, господин майор. Специально смазал.

– Я вижу, как вы тут смазались… Ладно, что с главным?

– Главный… Вот… Марио, выйди сюда… Марио!.. Господин майор, вот… Главный сержант Марио Теран. Вызвался добровольно… Партизаны убили трех его товарищей… Их всех звали…

– Добровольно? Что же ты так надрался?!

– Господин майор, я… Вы… Можете не сомневаться… я…

– Ладно, дай сержанту винтовку…

Майор Айороа смотрит на часы. Стрелки показывают ровно час дня. Он вдруг как-то нервно отдергивает руку и торопливо бросает:

– Итак, солдаты, вы сами слышали. Полковник Сентено Анайя отдал приказ. Приказ президента и верховного главнокомандующего. Ты храбрый воин, Марио Теран. Поверь, ты делаешь шаг к своему счастью. Недолго ты будешь главным сержантом. Что с тобой? Возьми себя в руки. Будь мужчиной. Неужели ты баба?! Главный сержант, черт возьми!.. Выполняйте свой долг…

Лента новостей

(По сообщению Prensa Latina. Гавана. 16.30. 03.10.2007)

Кубинские врачи провели успешную операцию по восстановлению зрения Марио Терану, который в 1967 году выступил в роли палача революционера Че Гевары. Теран воспользовался бесплатными услугами офтальмологов Кубы, которые предоставляются всем жителям Латинской Америки, в прошлом году. Но известно об этом стало накануне 40-й годовщины смерти Че Гевары, когда сын боливийца опубликовал в СМИ благодарность кубинским врачам. Известие на Кубе вызвало шок. Врачи, проводившие операцию, поспешили сообщить, что им не было известно о прошлом пациента. Однако руководство Кубы даже нашло в этом символ победы революции. Так, правительственное издание Granma прокомментировало известие следующим образом: «Спустя 40 лет после того, как Теран попытался разрушить идею революции, Че возвращается, чтобы вновь одержать победу». Сержант боливийской армии Марио Теран вошел в историю как человек, своими выстрелами убивший Че 9 октября 1967 года. В 1997 году останки Че Гевары были обнаружены и перезахоронены на Кубе.

Лента новостей

(По сообщению агентства «Франс Пресс». Париж. 13.00. 13.05.1976)

Вчера, 12 мая 1976 года, чуть позже полудня, в Париже был убит посол Боливии во Франции, генерал Хоакин Сентено Анайа. Убийство произошло в тот момент, когда он собирался сесть в свой автомобиль, припаркованный напротив здания посольства Боливии, расположенного по адресу: улица Кеннеди, дом 12, Правый берег.

Генерал Сентено был кадровым военным и юристом. После военного переворота, организованного генералами Баррьентосом и Овандо, в течение двух лет занимал должность министра иностранных дел. В мае 1957 года тогда еще полковника Сентено назначили командовать 8-й дивизией боливийской армии. Эта дивизия сыграла главную роль в ликвидации партизанского движения Че Гевары и в гибели самого команданте. Сам Сентено всегда категорически отрицал свое участие в убийстве Че Гевары.

В 1968 году Сентено назначен начальником Академии Генштаба и, судя по всему, не скрывал своего намерения занять президентское кресло, вследствие чего генерал Овандо удалил его из страны, назначив послом в Лиму. В 1971 году левое военное правительство Уго Торреса назначает его председателем Постоянного военного трибунала. В этой должности он организовал заговор правых сил и в августе того же 1971 года сверг Торреса. Четыре месяца спустя было создано новое правое военное правительство, которое возглавил Уго Бансер. Новый президент назначил Сентено главнокомандующим Вооруженными силами. В мае 1973 года Сентено выступил против Бансера, что формально увязывалось с жестоким убийством полковника Андреса Селича, напрямую причастного к пленению и убийству Че Гевары. После неудавшегося переворота Сентено был смещен Бансером с занимаемой должности и вскоре направлен в Париж в должности посла.

Ответственность за убийство Сентено Анайи взяла на себя Интернациональная бригада «Че Гевара».

Арсений Замостьянов

Эрнесто Че Гевара в русской литературе

Его убили, когда все площади Советского Союза расцветали «в праздничном убранстве» – с красными флагами и ленинскими плакатами. Страна готовилась к неслыханному празднику – 50-летию Октябрьской революции.

И даже в газетах по соседству с праздничными реляциями и бодрыми стихами появились грустные мотивы. Погиб улыбчивый вождь Кубинской революции, сражавшийся под красными знаменами в Боливии. Сюжет героического эпоса история отыграла от и до. В его жизни были подвиги, победы и гибель, за которой – почти в прямом эфире – наблюдали миллионы поклонников.

Легенда, миф – все эти понятия проявились в его жизни, как в «Илиаде».

В истории ХХ века есть немало героев-коммунистов, образы которых ковались в Советском Союзе – начиная с героев Горького и Эйзенштейна. Но Че Гевара – особый случай, хотя он им сродни. В нашей стране его любили, какое-то время именно он считался главным кубинским другом СССР, но культ команданте Че в большей степени создавался на Западе, а нашенские поэты, музыканты, журналисты уже дополняли портрет новыми штрихами.

Наша страна влюбилась в него в 1960 году, когда товарищ Че Гевара впервые пожаловал в гости к товарищу Хрущеву. На официальных раутах кубинец выглядел белой вороной, с удивлением поглядывая на интерьеры дворцов. Дипломатический этикет его не сковывал. Случалось, он без церемоний резал правду-матку. Например, отведав на банкете изысканной кремлевской кухни, с партийной строгостью спросил Хрущева: «Неужели все советские люди питаются так же, как мы сегодня?» Как говорил в «Оптимистической трагедии» матрос Вайнонен, «Хорошо – это когда всем будет хорошо. Социализм». Че следовал этому правилу неукоснительно. И закономерно, что латиноамериканский максимализм восхищал поэтов нашего прагматичного века.

Да Че и сам писал стихи. Не мог не писать. В том числе и в дни решающих революционных сражений.

Если случались публикации – он отказывался от гонорара.

Революционная сознательность начинается с презрения к деньгам, а Че не любил лицемерия. В последние дни, вплоть до гибели, в его вещевом мешке хранились две книги: арифметический задачник и хорошо известная в СССР поэма Пабло Неруды «Всеобщая песнь».

Из русских авторов, кроме Льва Толстого, Ленина и Бакунина, ему запал в душу Александр Бек с «Волоколамским шоссе».

Наверное, лучше других о нем бы написал Маяковский. Они родственны – и по стати, по обаянию, и по безжалостной авангардной смелости. Кстати, Маяковского любят в испаноязычном мире. В особенности люди левых убеждений.

Не зря Дмитрий Быков фантазировал о том, как бы Че Гевара погеройствовал не в Кубинской, а в Октябрьской революции: «Горький бы написал о нем восторженный очерк, назвав его большим ребенком окаянного мира сего, Луначарский таскал бы его по митингам, где они оба говорили бы часа по три перед мерзнущим пролетариатом, а Маяковский посвятил бы стихи, что вот, плелась истории Че Репаха, но тут пришел товарищ Че Гевара».