Александр Колпакиди – Че, любовь к тебе сильнее смерти! Писатели и поэты разных стран о Че Геваре (страница 136)

понесут славословий венки, посмертно пристроятся рядом. И подвигом клясться начнут леваки!.. Вы верьте делам, а не клятвам… А что передать огорченным бойцам, суровым и честным, как Анды? Скажите: по улицам и по сердцам проходят сейчас баррикады… А что, если вдруг автомат на плече станет монетой разменной?.. Нахмурился Че. Улыбнулся Че. Наивный Че. Бессмертный.

Чувствуется за этими патетическими стихами налет скепсиса. И грустно не только потому, что Че погиб. Но и потому, что производство революционных легенд – это тоже бизнес.

Это отклики на гибель героя. При жизни о нем восторженно писали Сергей Сергеевич Смирнов и Евгений Евтушенко, бывавшие на Кубе и полюбившие остров Свободы. Генриху Боровику команданте подарил один из своих легендарных беретов. А Евтушенко собирался написать роман о кубинских революционерах. Собирался, да так и не нашел времени. Зато Гевара стал одним из героев сумбурной и яростной евтушенковской поэмы «Фуку!».

Там стихи перемешаны с прозой, а вера в революцию – с усталым отчаянием: «Иногда стать революционером может помочь велосипед, – сказал команданте, опускаясь на стул и осторожно беря чашечку кофе узкими пальцами пианиста. – Подростком я задумал объехать мир на велосипеде. Однажды я забрался вместе с велосипедом в огромный грузовой самолет, летевший в Майами. Он вез лошадей на скачки. Я спрятал велосипед в сене и спрятался сам. Когда мы прилетели, то хозяева лошадей пришли в ярость. Они смертельно боялись, что мое присутствие отразится на нервной системе лошадей. Меня заперли в самолете, решив мне отомстить. Самолет раскалился от жары. Я задыхался. От жары и голода у меня начался бред… Хотите еще чашечку кофе?.. Я жевал сено, и меня рвало. Хозяева лошадей вернулись через сутки пьяные и, кажется, проигравшие. Один из них запустил в меня полупустой бутылкой кока-колы. Бутылка разбилась. В одном из осколков осталось немного жидкости. Я выпил ее и порезал себе губы. Во время обратного полета хозяева лошадей хлестали виски и дразнили меня сандвичами. К счастью, они дали лошадям воду, и я пил из брезентового ведра вместе с лошадьми».

Здесь Че Гевара – как герой так и ненаписанного романа, зачин которого эффектен. Чувствуется, что Евтушенко оснащен множеством историй про своего героя. Но в рифму получилось еще эффектнее:

Темною ночью В трущобах Каракаса, Тень Че Гевары По склонам карабкается. Но озарит ли всю мглу на планете Слабая звездочка на берете?

Звездочка на берете – это уже почти фотография. Самое важное из искусств в мифологии Че Гевары. Один из самых известных портретов революционера Виктора Пелевина «Generation П» и не только эстетики ради.

Че Гевара у Пелевина действует, витийствует – и не только как говорящий дух, которого вызывают на спиритическом сеансе, но и как схема бизнес-технологии, которая сильнее героя.

Всё это очень далеко от романтических песнопений Долматовского. Конечно, Че – заслуженный святой коммунистического пантеона, но Пелевину важнее другое. Для него он – гуру массовой культуры, через которого можно говорить с миллионами «соратников». Это, кажется, единственное словцо из политического лексикона, которое любит дух Че Гевары у Пелевина.