Тёмное небо в объятьях рассвета
падает каплями в чашки страниц,
осень затянет в незримые сети
голосом в даль улетающих птиц.
Каждый твой шаг рассчитан до дюйма
при путешествиях в недрах аллей,
где так легко помечтать и подумать
без перспектив по прошествии лет.
Что потеряешь, и что обретёшь ты
смутно рассказано в шелесте книг.
Дни не хотят быть недельной матрёшкой,
козьей тропинкой в овраг напрямик.
Жадные пальцы листают тетради,
выпив все капли из чашек страниц,
где так легко свою душу потратить
в новой попытке себя сохранить.
РИСУЯ ВСПЫШКУ…
Усталость – лишь напоминанье,
что сон дороже путешествий,
в которых пропасть между нами
берёт над чувством снова шефство.
Переписать всю суть рассказа
так хочется, когда понятно,
что он помочь не сможет сразу
в душе очистить боли пятна.
День успокоит ярким солнцем
и незаметностью мороза.
И с каждым мигом остаётся
всё меньше сил увидеть слёзы,
что проливали ночью свечи
над чьей-то неудачно книжкой…
Приятнее смотреть, как вечер
в твоих глазах рисует вспышку.
ПОЛНОЧНЫЙ СОН
Сбит под землёй военный лётчик,
но звук падения не слышен —
ему напишут «Ава Отче»
бесцветной краской на афишах.
Течёт вода, теряя скорость,
как шаг уставшей черепахи,
и обо всём забудет город,
закутавшись в мечты о Пасхе.
Полночный час похож на сказку,
в которой сны ломают копья
о панцири шахтёрских касок,
лежащих на краю окопа,
что нам покажет телевизор,
когда подарят батарейки…
А ты зиме бросаешь вызов,
глядя, как больно мёрзнуть рекам.
«Что прочитать, когда рассыпан…»
Что прочитать, когда рассыпан
узор камней уже ненужных…
Завариваешь в кружке «Липтон»,
готовишь по рецепту ужин.
И пусть тебе не шлёт декабрь,
как и другим, щепотки снега —
ты подожди ещё декаду
зимой отмеренного века.
И собирай в корзинку камни,
чтоб создавать свои узоры
по чётким линиям лекала
под нервный вой сирены «скорой».
Что прочитать, когда протестом
заполнен мозг, и чай не нужен… 
