Александр Князев – Огни Вальмера (страница 9)

— Не работаю, — сказал Адриан.

— Жаль. — Она чуть наклонила голову. — Хоть бы кто-то здесь знал, где что стоит.

— А вы искали что-то конкретное?

— Я уже не ищу. Я смирилась.

Адриан коротко выдохнул через нос. Не смех — скорее принятое к сведению.

— У меня странное ощущение, — сказала Мира тем же ровным голосом, без улыбки, без подвоха, — что мы с вами уже виделись.

Адриан коротко подержал взгляд на её лице, ища там расставленные сети. Сетей не было.

— Не думаю, — сказал он.

— Не думаете.

— Я бы запомнил.

Это вырвалось само. «Я бы запомнил» — фраза была из работы, из тех, что он годами говорил женщинам, когда работал. Сейчас он не работал. И всё равно сказал — и сам это услышал.

Мира тихо засмеялась. Не громко — короткий выдох через нос, почти как у него секунду назад, только теплее.

— Странно, — сказала она. — А я вас как раз припоминаю.

— Откуда?

— Из терминала. Вчера, перед посадкой.

Адриан выдержал паузу — ровно такую, какая полагается человеку, который честно роется в памяти и ничего там не находит.

— Я был в терминале, — сказал он осторожно. — Но людей там было много. Я никого не запомнил.

— А меня трудно было не запомнить. Я сидела на полу и собирала книги. Их у меня высыпалась целая стопка.

— И я, по-вашему, при этом присутствовал.

— Вы стояли в полушаге. Спиной ко мне. И говорили по телефону.

— Так мог стоять кто угодно.

— Мог, — согласилась Мира. — Но тот, кто стоял, ещё и задел мой чемодан. А потом извинился, не оборачиваясь.

Адриан помолчал.

— Если человек извинился, — сказал он наконец, — это, по-моему, говорит о нём скорее хорошо.

— Не оборачиваясь — это говорит о нём ровно наполовину.

— А вторая половина?

— А вторая половина ушла в дверь с табличкой «Priority».

Она сказала это без укора — просто, как договаривают факт до конца. И посмотрела на него: спокойно, с тем едва заметным любопытством, с каким смотрят не на пойманного, а на человека, которому дают возможность не выкручиваться.

Адриан эту возможность оценил.

— Допустим, — сказал он, — вторая половина действительно ушла в ту дверь. У второй половины был неприятный разговор по телефону и пять минут до конца посадки.

— Я так и подумала.

— Тогда вы подумали обо мне лучше, чем я заслуживал.

— Это было нетрудно, — сказала Мира. — Вы тогда поставили планку довольно низко.

Адриан коротко рассмеялся — по-настоящему, одним выдохом, и сам удивился этому звуку. Он давно не смеялся не по работе.

И понял, что только что произошло нечто, чего он за собой не помнил уже несколько лет.

Его раскрутили. Не на признание — на смех. Не нажимая, не ловя в слове, не повышая голоса. Поднимали тему, держали её ровно, как держат стакан, и аккуратно ставили обратно, не пролив.

Он сам так умел. На этом он жил. Когда так умели с ним — это было ново.

— Я Мира, — сказала она негромко, не глядя на него. Так, как называют имя по бытовой надобности.

— Адриан.

— Очень приятно, Адриан.

Они посидели немного молча, оба глядя в окно. За стеклом тянулось серое утреннее море. Где-то по проходу прошёл стюард с подносом — судя по звуку, с чашками.

— Что читаете? — спросил он.

— Историю какого-то судостроительного завода в Северных морях.

— Сами выбрали?

— Нет. Она лежала тут открытая, когда я зашла. — Мира пожала плечами. — Подумала: грех бросать брошенное.

— Это профессиональное?

— Что — профессиональное?

— Не бросать брошенное.

Она взглянула на него с тем неброским интересом, который у людей вроде неё означает не «вы меня впечатлили», а «вы сказали слово, которое попало куда-то близко».

— Профессиональное, — сказала она, помедлив. — Откуда вы знаете?

— Угадал.

— Хороший угадыватель.

— Тренируюсь.

— На ком?

Адриан мельком улыбнулся.

— На себе. По утрам.

Она не уточнила. Кивнула — медленно, не подтверждая и не отрицая, — и опустила взгляд обратно в свою историю судостроительного завода. Не отгораживаясь. Просто давая знать, что разговор может продолжаться, а может и не продолжаться, и оба варианта её устраивают.

Адриан сидел за соседним столиком, под зелёной лампой, и слушал, как «Аделаида» где-то под ними низко и ровно идёт на север. Во внутреннем кармане пиджака лежала тонкая книга в тёмно-синем переплёте.

Он не отдал её.

Он сам не понимал, почему.

Глава 7

К ужину Тео был в форме.

Адриан понял это ещё в коридоре. Голос Тео опередил его самого — он шёл из каюты напротив, и Тео разговаривал не то по телефону, не то с зеркалом, не то просто вслух. На «Аделаиде» способов поговорить было больше, чем собеседников. Дверь открылась, и Тео вышел: светлый пиджак, верхняя пуговица расстёгнута, лицо человека, который хорошо поспал днём и теперь полон планов на вечер.

— Ты бледный, — сказал он Адриану вместо приветствия. — Ты весь день был бледный. Опять не ел?

— Ел.