Александр Клепиков – Незнакомец, который знал всё. Книга 1 (страница 2)

– Это шутка?

– Нет, – он сделал глоток воды. – Но и не угроза. Просто факт. Как погода за бортом.

Она посмотрела в иллюминатор. Там была только серая облачная пелена. Где-то там, за ней – Лондон. Неизвестность. Новая жизнь. Или просто другой адрес для старой.

– Вы будете в Лондоне? – спросила она, не надеясь на ответ.

– Буду, – кивнул он. – Но это не значит, что мы встретимся снова. Встречи – это всегда выбор. Сегодня выбрали вы.

– Я? – она удивилась. – Я просто села в самолет.

– Вы выбрали разжать пальцы, – сказал он. – Остальное приложится.

За иллюминатором облака кончились, и Ева увидела небо. Не такое, как в Москве. Другое. Чистое, холодное, бесконечное. И впервые за долгое время ей показалось, что дышать стало легче.

Она хотела спросить еще что-то, но слова застряли в горле.

– Вы так и не сказали, кто вы, – наконец выдохнула Ева.

Незнакомец поставил стакан на откидной столик. Движение было спокойным, замедленным, словно он существовал в другом временном потоке.

– Вы когда-нибудь задумывались, почему люди рождаются в определенных семьях? – спросил он вместо ответа. – Почему один ребенок получает все, а другой – ничего? Почему одни умирают в пять лет от болезни, а другие доживают до ста, потеряв всякий смысл?

Ева моргнула, сбитая с толку сменой темы.

– Ну… случайность. Несправедливость.

– Случайность, – повторил он с тенью усмешки. – Удобное слово. Им прикрывают всё, чего не могут объяснить. Но вы же сами не верите в случайности. Иначе не смотрели бы сейчас на меня так, будто я прочитал ваш дневник.

Она промолчала.

– Что, если я скажу вам, – продолжил он тише, так что пришлось наклониться ближе, – что души выбирают свои семьи задолго до рождения? Что болезни и потери – не наказание, а контракт, который вы подписали сами, еще до того, как впервые вдохнули?

– Контракт? – тихо повторила Ева. – Зачем кому-то подписывать контракт на страдания?

– А кто сказал, что цель жизни – избежать страданий? – его бровь чуть приподнялась. – Может быть, цель – вспомнить, кто ты есть. А страдания – просто инструмент. Самый грубый, но иногда единственно работающий.

Самолет слегка дернулся. Ева схватилась за подлокотник – и снова разжала пальцы, вспомнив. Незнакомец кивнул, заметив это.

– Хорошо. Учитесь быстро.

– Это не ответ, – выдохнула она.

– А вы не задали вопрос.

Ева собралась с мыслями. В голове крутилось столько всего, что она не знала, за что ухватиться.

– Хорошо. Кто вы?

– Я уже ответил. Тот, кто научился видеть.

– Это не ответ! – в ее голосе прорезалось раздражение. – Вы говорите загадками, читаете чужие мысли, пугаете людей… Зачем?

Он молчал ровно столько, чтобы тишина стала невыносимой.

– Затем, – сказал он наконец, – что через несколько дней вам предложат выбор. Вы даже не поймете, что это выбор. Вам покажется, что это просто стечение обстоятельств. Но от того, как вы поступите в ту секунду, изменится всё.

– Какой выбор? – Ева подалась вперед.

– Если я скажу – я его разрушу. Вы сделаете не то, что выбрали бы сами, а то, что подсказал вам я. И тогда вы никогда не узнаете, способны ли вы видеть без моих подсказок. Я многое не могу сказать.

– Это жестоко.

– Почему? Жестоко? – он посмотрел на неё с непроницаемым лицом. – Жестоко – дать рыбу голодному один раз. Научить ловить – милосердно. Я не даю вам рыбу. Я просто показываю, где океан.

Она откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри закипает странная смесь страха и злости.

– Вы играете со мной.

– Нет. Игра – это когда есть правила, известные обоим. Вы пока даже не видите доску.

Ева закрыла глаза. Гул двигателей заполнял голову. Ей хотелось, чтобы он исчез. Чтобы этот разговор оказался сном. Но когда она открыла глаза, он сидел на том же месте, глядя в иллюминатор.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда скажите хоть что-то. Что угодно. Чтобы я поняла, что не схожу с ума.

Он повернулся. Взял её ладонь – прохладными, сухими пальцами – и перевернул. Провел по линии жизни, не касаясь, просто ведя пальцем в миллиметре от кожи.

– Думаете, я вам погадаю? – сказал он.

– Нет, – улыбнувшись.

– Просто расслабьтесь. – Понимаю, что тяжело. – Он тихонько отпустил руку. – Вы можете спросить еще что-то. У вас есть хорошая возможность получить много ответов. Такими, какие они есть. Но учтите: каждый мой ответ будет рождать десять новых вопросов. Это неизбежно. Знание – это не ответы. Это расширение территории незнания.

Ева смотрела на ногти. Один из них слегка облез.

– Дааа… «И тут не порядок», – подумала она, неестественно улыбнувшись.

Она чувствовала, что её жизнь только что разделилась на «до» и «после». И «после» началось не в Лондоне. Оно началось здесь, на высоте десять тысяч метров, рядом с этим человеком, имя которого она даже не знала.

– Почему я? – спросила она, не оборачиваясь. – Почему вы заговорили именно со мной?

– А вы до сих пор не поняли? – в его голосе послышалось что-то странное. Не насмешка – сожаление. – Я заговорил не с вами, Ева. Я ответил. Вы спросили.

– Я ничего не спрашивала! Я просто села в кресло!

– Не вы. – Ваша душа, – тихо сказал он. – Я просто оказался рядом, когда она позвала.

Она резко повернулась к нему.

– И что мне теперь делать с этим?

– Жить, – пожал он плечами. – Жить и помнить, что однажды вы разжали пальцы. А когда наступит момент выбора – вспомните этот разговор. Не мои слова. Свои ощущения. Свой страх. Своё любопытство. И выбирайте сердцем. Оно помнит то, что мозг давно стер.

– А если я ошибусь?

– Ошибиться нельзя, – он посмотрел ей прямо в глаза. – Можно только учиться. Или не учиться. Но плата за второй вариант – еще одна жизнь в той же школе. Со следующей Евой, с другим самолетом, с новым попутчиком. Вам правда хочется проходить это снова?

Глава 2

Самолет набирал высоту. Ева смотрела в иллюминатор, где Москва таяла в облачной дымке, и чувствовала странную пустоту внутри. Город, в котором она прожила двадцать семь лет, становился маленьким и чужим, как игрушечный макет.

– Уходит, – тихо сказала она, сама не зная, к кому обращается.

– Ничто не уходит по-настоящему, – отозвался сосед. Он сидел всё так же неподвижно, глядя прямо перед собой, но Ева уже привыкла к этой его манере – видеть всё, даже не поворачивая головы.

Она повернулась к нему.

– Вы про Москву?

– Про всё, – он чуть повел плечом. – То, что мы оставляем физически, остается с нами энергетически. Люди, места, события. Они становятся частью нас. Поэтому вы и бежите не от города. Вы бежите от себя в этом городе. Но себя не оставишь внизу, как старый чемодан.

Ева вздохнула. Он снова прав, хоть и хочется спорить.

– Вы обещали рассказать про контракты, – напомнила она. – Про то, что души выбирают семьи до рождения. Это как-то… жестоко звучит. Зачем душе выбирать страдания?

Он медленно повернул голову и посмотрел на неё. В глазах – всё та же древняя усталость, смешанная с чем-то похожим на сострадание.

– Вы смотрели когда-нибудь на детей в песочнице?