Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 2. Мифы мезоамерики ирландские саги (страница 17)

Возможно, что этот символ связан ещё и с тем, что пространство пустоты, в которое распахивался первый большой взрыв, часто описывается в мифах как что-то ядовитое, отравленное, разъедающее. Таким образом, «разрушителя гор», как символ того, кто вбирает в себя большой взрыв, ещё и отравленный прикосновением к окружающей пустоте, нетрудно представить отравившимся ядовитыми курами.

Так же вполне понятна его дальнейшая болезненная обессиленность и захоронение его заживо. Мы уже говорили о том, что «первое Я» умирает – не умирая. Ведь, впервые пробудившись здесь, оно уже не может никуда исчезнуть вплоть до смерти нашей вселенной. А потому, «первое Я» на этапе схлопывания первого большого взрыва, символизируется Кабраканом – «разрушителем гор», младшим сыном горделивой птицы, отравившимся, обессиленным и захороненным братьями-богами заживо.

Второй раздел книги завершается фразой – «в мире восстановился порядок и равновесие». Ну что же… Вновь воцарившуюся во вселенной, после схлопывания в точку первого большого взрыва и «первого Я», ничем не колебимую пустоту, в каком-то смысле можно считать порядком и равновесием.

Предыдущая пара богов

Новый раздел начинается с упоминания о том, что отец и дед наших героев, Шпияйок, «великий отец», «зачинатель сыновей» умер. Это подаётся, как нечто связанное с убийством нашими героями «ложных богов». Всё верно. Ведь он символизирует «первое Я». А все убитые братьями «чудовища», символизировали всё ту же «смерть» или «болезнь» «первого Я» после его неудачи с первым взрывом. Что же может символизировать смерть, самого первого в этом повествовании, образа «первого Я»? Я надеюсь, что время от времени ты закрываешь глаза, чтобы ощутить себя им. Подробно прояснить, что происходит с сознанием «первого Я» при разворачивании во второе творение, мы попробуем в завершении этой книги. Пока же, можно предположить, что при этом выходе на настоящее творение вселенной, исчезает отдельность существования «первого Я». Ведь для того, чтобы этот выход стал возможен, «Я» должно осознать своё неразрывное единство с пустотой пространства «не Я» и незримым «божественным миром». Можно сказать, что при этом оно действительно перестаёт быть собой, то есть – «умирает» как «первое Я».

Дальше перед нами вдруг предстаёт предыдущая пара братьев-богов, Хунхунахпу и Вукубхунахпу, то есть – «один-один-владыка» и «семь-один-владыка».

Полагаю, что, как мы уже и прояснили для себя, приключения их будут символизировать первый круг творения. По крайней мере, на это ясно указывают их имена.

Нам рассказывается о том, что братья очень любили играть в мяч и делали это мастерски. Мы уже говорили о том, что образ игры в мяч является очередным символом двух основных этапов этого круга – расширения и сжатия. То, что здесь называется «игрой», по сути является всего двумя движениями, одним – вперёд и вширь, и другим – назад к схлопыванию в точку. Но пока, речь идёт не о первом круге творения. Для этого пока рано. Всё это – символы творческого потенциала братьев, который лишь проявится в будущем в виде первого круга творения. Пока же, «первое Я» в состоянии «мирового яйца» символизируемое нашими братьями богами, своим сознанием ещё находится в «божественном мире». То, что – «сами боги небес проявляли интерес к их игре» – ясно указывает нам на это.

Однажды братья затеяли игру на дороге в Шибальбу, «мир мёртвых». Там властвовали два духа, Хун Кам и Вукуб Кам. Мы помним, что «Хун» означает – «один», а «вукуб» – «семь». Совершенно очевидно, что Шибальба – это окружающая «первое Я» пустота «не Я», пустота пространства. Мы не раз уже говорили о том, что, в силу ограничения этого пространства законами, естественно ему присущими, оно часто именуется в мифах «миром мертвых». И часто, герой, спускающийся в мифе в этот мир, на самом деле символизирует проявляющееся туда из «божественного мира» «мировое яйцо». То, что в этом эпизоде речь идёт о «дороге в Шибальпу», на которой братья затеяли игру именно в этот раз, ясно указывает на начало, на этап, когда «первое Я» осознаёт себя висящим в пустоте «нигде». Хотя, мы видим, что, и имена наших братьев, и имена пары богов, хозяев Шибальбы, и идея игры в мяч, – всё ясно указывает на первый круг творения вселенной. Очевидно, что именно повествование о нём ждёт нас впереди.

Подземные боги были раздражены шумом игры братьев, а также оскорблены самим выбором ими места для игры. К тому же, они позавидовали их прекрасному снаряжению для игры. Как водится, они отправили к братьям посланца с приглашением на игру с богами. Эта игра должна была «сделать владык Шибальбы счастливыми». Все эти драматургические сложности, несмотря на то, что нам, как кажется, уже встретилось несколько явных символов всего первого круга творения, ещё раз указывают нам на его назревание.

Знакомые символы внимания богов «мира мёртвых» к главному герою или героям, здесь выглядят как раздражение и оскорблённость этих богов действиями героев, и как желание богов – «стать счастливыми» благодаря появлению братьев. И вновь, что уже встречалось нам не раз, – образ посланца с приглашением. Думаю, ты согласишься с тем, что навряд ли полная пустота Хаоса, пустота «ничто» может быть инициатором прихода в неё «мирового яйца». Полагаю, что всё это – символы ощущений «первого Я» от окружающей его пустоты. Сначала эти ощущения заставляют его пробудиться, выйдя из состояния «мирового яйца», а потом, своим острым дискомфортом, – они заставляют его устремиться назад к «божественному миру», что невольно приводит к воспламенению первого большого взрыва и всему дальнейшему.

То есть, действия нашей пары героев и чувства богов Шибальбы, вызванные этими действиями, – всё это является символом, уже хорошо знакомого нам с тобой этапа. Речь вновь идёт о постепенном проявлении «мирового яйца» из «божественного мира» в мир полного «ничто», в абсолютную пустоту, которую Гесиод в своей «Теогонии» называл Хаосом. Выйдя из состояния «мирового яйца», пробудившись здесь, «первое Я» своим вниманием, первым его прикосновением создаст пространство в котором и будет происходить творение всей нашей вселенной.

Братья оставили дома свой мяч и снаряжение для игры и отправились в путь. Этот символ прямо указывает нам на переход «первого Я» из «божественного мира». Вся абсолютность, вся наполненность, всё счастье, что «Я» ощущало там, оно, пробудившись здесь, в «нигде», в пустоте материального мира, теряет.

Этот переход, этот разрыв с «божественным миром» в сказках и былинах часто символически описывается как старость, сильного и славного когда-то героя, потерявшего теперь всё это.

По дороге братья встретили реку наполненную скорпионами, реку крови, и реку гноя. Возможно, ты помнишь о том, что в русских сказках, песнях и заговорах нередко встречается «пучай-река» или речка «смородинка», что значит – смрадная. Часто же, речка упоминается без названия. Пустота «не Я», пустота окружающая «первое Я», часто ассоциируется с жгучим, разъедающим ядом, холодом или огнём. Нетрудно понять, откуда взялись эти образы. Достаточно вновь закрыть глаза и ощутить свою полную ничтожность и одиночество в этой леденящей пустоте, грозящей, как кажется, растворить, поглотить, погасить тебя.

Братья преодолели все эти реки, после чего, оказались на странном перекрестке разноцветных говорящих дорог. Дороги путали братьев и, в итоге, чёрная уговорила их выбрать её. По чёрной могли идти только мёртвые. Вижу в этом символ того мига, когда «первое Я», желая сбежать от ужаса окружающей его пустоты и устремившись в «божественный мир», невольно создаёт «триединство» и, тем самым, воспламеняет первый большой взрыв. Ты помнишь, что «триединством» я называю объединение «первого Я» с «божественным миром» и «тьмой за глазами». «Я», как связующая точка, объединяет сырьё «тьмы на глазами» с «искрой», частицей «божественного мира», воспламеняющей его в первый большой взрыв. Перекрёсток разных дорог разного цвета ясно указывает на этот миг объединения.

Выбор же братьями «чёрной дороги», той, по которой «ходят лишь мёртвые», указывает нам на тот миг, когда «первое Я» осознаёт, что вернуться в «божественный мир» не получилось, что, желая убежать от окружающей бездны, оно, тем не менее, взорвалось, вывалилось, пролилось в эту самую бездну. Полагаю, что именно этот принципиальный момент описывается нам символом «выбора чёрной дороги». Если говорить в терминах этого эпизода, хотя прямо нам здесь об этом не сообщается, выход братьев на «перекрёсток разноцветных дорог» – это их попытка убежать из Шибальбы к «богам неба», а «выбор чёрной дороги» – это осознание себя вновь оказавшимися там, в «мире мёртвых», в Шибальбе.

Придя в Шибальбу, братья встретили чучела владык Шибальбы и приняли их за самих владык, чем очень их насмешили. Это было издевательским испытанием для всех приходящих туда. Образ также вполне понятен. Сходный с ним мы встретим в мифологии Японии, где «богиню солнца» Аматерасу обманули ее отражением. Также ты можешь вспомнить историю об Осирисе, спутавшем свою сестру Нефтиду со своей сестрой-женой Исидой и «вошедшем» к ней по ошибке.

Эти образы, несмотря на некоторую путаницу, ясно указывают нам на ошибку «первого Я», при своём пробуждении с первого взгляда оценившего окружающее как – «не себя». Весь первый круг творения, вместе с его печальным завершением, является результатом этой ошибки. А значит, момент, когда братья приняли чучела владык Шибальбы за самих владык, может символизировать, как пробуждение «первого Я» в пустоте, так и первый большой взрыв, невольно воспламенённый им именно в результате этой ошибки. Мы уже не раз говорили о том, что выход на настоящее, бесконечное творение материальной вселенной становится возможным лишь тогда, когда «первое Я» освобождается от этого своего заблуждения.