Александр Киселёв – Тайны мифологии: рождение вселенной – 2. Мифы мезоамерики ирландские саги (страница 11)

Вторая жизнь бабушки

Думаю, ты понимаешь, что всё не могло кончиться так быстро, так просто. Из одной части пепла сгоревшей «бабушки», возникают растения. Другую же часть её пепла, мальчик, хотя вроде бы и исчезнувший, собирает в тыкву горлянку и отдаёт посланцу, кажется – игуане. Похоже, индейцы древней мезоамерики вообще любили образ посланца. Дело игуаны – отнести пепел к берегу моря и высыпать его в воду. Вновь, совершенно очевидный символ продолжающегося творения, выхода в пространство пустоты, в «космические воды». Но, не тут-то было. Игуана на своём пути встречает некую ящерицу. Странно, что не кого-то другого. Было бы контрастнее. Ящерица предлагает отнести тыкву с пеплом к морю быстрее, и игуана соглашается. По дороге, из любопытства, ящерица открывает горлянку, и оттуда вылетают осы и прочие жалящие существа.

Ну что же, всё это вполне можно понять. Из одной части пепла появились растения, то есть, она символизирует многочисленные моменты расширения и роста, составляющие бесконечную творящуюся вселенную. Из другой части появились многочисленные жалящие, кусающие, причиняющие боль, что символизирует многочисленные очаги сжатия, схлопывания, также неотъемлемо составляющие всё ту же бесконечную вселенную. Тем более, что горлянка была открыта ящерицей на пути к морю, что прямо указывает на выход в пространство. Идея пепла высыпанного в воду также прозвучала здесь неспроста, пусть даже это было только планом. Всё сводится к простому. Многочисленные, разномасштабные очаги расширения и сжатия, взрыва и схлопывания, все вместе составляют бесконечно расширяющуюся вселенную.

вновь мальчик и мама

Но, индейцы-сказители не сдаются, и дальше мы видим ещё один эпизод, уже хорошо знакомый нам. Мальчик ищет мать, прячется на дереве, бросается плодами, и, в итоге, предстаёт перед ней. Мама, как и в прежней аналогичной ситуации, не верит. Он её убеждает. Мать признаёт мальчика и начинает его мыть.

В этой, уже знакомой нам с тобой ситуации, похоже вновь описывается весь первый круг творения. Поиск мальчиком своей матери, нам следует рассматривать, как постепенное проявление «мирового яйца» в нашем материальном мире. Почему бы нам не сказать, что «первое Я» ищет пространство этого мира для того, чтобы творить в нём?

Образ мальчика сидящего на дереве, тем более, в начале истории, ясно указывает на пробуждение «первого Я», обнаруживающего себя висящим в пустоте «нигде». То, что мальчик бросается в маму плодами, является очевидной параллелью сходному эпизоду, где он также с дерева бросался камнями в горшки, которые мама пыталась чинить. Там, разбиваемые горшки очевидно указывали на разделение «мирового яйца» на пробуждающееся «первое Я» и пустоту пространства, невольно творимую его вниманием. Помимо этого смысла, здесь, в отсутствии образа горшков, в бросаемых плодах можно увидеть символ первых движений сознания пробудившегося «Я», символ того самого прикосновения внимания, которым оно невольно сотворило пустоту пространства. Таким образом, мы можем сказать, что этими своими действиями мальчик сотворил свою маму; вот что значило – найти её.

То, что мама вновь не признаёт мальчика представшего перед ней, вновь указывает нам на ощущения «первого Я» от окружающего его пространства, на его крайний неуют. В мифах часто встречается подобная подмена; ведь, на самом деле, именно «первое Я» оценивает окружающую пустоту как нечто чуждое, как «не себя», и, уже в результате этого, ощущает себя одиноким и заброшенным в этом «нигде».

Как и в прежней аналогичной ситуации, мама, в итоге, признаёт сына. Если задуматься, это означает, что «первое Я» принято окружающей пустотой. Очевидно, что уже здесь мы видим символ первого большого взрыва входящего в эту самую пустоту, разливающегося в этом пространстве. В первом варианте этой ситуации, мы не рассматривали этот момент столь серьёзно, но там, для первого большого взрыва у нас был более яркий символ, там мама кормила мальчика. И мы предполагали, что, хотя в буквальном смысле, это взрыв входит в пустоту, тем не менее, его безграничное распространение в ней вполне можно считать её поглощением. Здесь же, в рассматриваемом нами сейчас эпизоде, этот момент упущен. Нам сразу сообщается о том, что мама моет мальчика. Полагаю, что, как и в предыдущем варианте, этот момент символизирует схлопывание первого большого взрыва, его утекание в точку его истока. Но здесь, возникают новые интересные подробности.

Мать омывает сына четырьмя водами, и это даёт нам четыре разных зерна, то есть, четыре разных цвета зёрен. От первого омовения получаются белые зёрна, от второго – красные, от третьего – чёрные, от четвёртого – фасоль. Видя, что речь идёт о творении вселенной, всё время как-то забываешь о том, что этот мальчик, ещё и «кукуруза». Мы уже говорили о четырёх зёрнах и четырёх ямках на щеке как четырёх головах, четырёх лицах Брахмы, то есть – «первого Я». Эти символы сводятся к четырём этапам первого круга творения и соответственно, к четырём состояниям «Я», проходящего через эти этапы. В ещё большей степени, на эти четыре этапа первого круга творения указывает тот момент, что четыре цвета зёрен появляются в результате четырёх отдельных омовений мальчика, в результате его омовения в четырёх водах. Это совершенно прямой символ четырёх последовательных этапов. Пусть тебя не смущает то, что мы определили сам символ омовения как указание на схлопывание первого большого взрыва в точку, ведь сжатие в точку, является финалом первого круга творения, таким образом, подводя итог всем его четырём этапам. Но, нужно напомнить тебе о четырёх ликах Брахмы, о четырёх состояниях «первого Я» связанных с этими этапами. Вот, что мы с тобой говорили об этом в первой части нашей книги:

Четыре лика Брахмы

Каноны индуизма говорят нам, о четырёх или даже пяти, головах, ликах Брахмы, ликах «первого Я». Мы с тобой говорили о том, что их появление символизирует само пробуждение «первого Я», создание его вниманием пространства, традиционно символизирующегося цифрой «четыре», в связи с идеей четырёх сторон света. Но, очевидно, что это не всё. Думаю, что головы Брахмы символизируют основные состояния «первого Я», возникающие и сменяющиеся в процессе первого круга творения.

Возможно, начать нужно с самого начала, с «Я» спящего, свернувшегося в самого себя, находящегося в состоянии «мирового яйца», ещё неотделимого от «божественного мира» породившего его, это – первый лик Брахмы, первая его голова.

«Первое Я» проснувшееся, развернувшееся вовне, проявившее внимание к окружающей пустоте, коснувшееся её, и, тем самым, определившее её, сотворившее её как «Вак – слово», как Сарасвати, это – второй лик Брахмы.

«Я», не желающее принять сложившееся положение вещей и устремившееся назад к «божественному миру», тем самым, невольно создавшее «триединство» воспламенившее первый большой взрыв, пытающееся покрыть им всё пространство, заполните его, сделать собой и всё ещё не понимающее, что это происходит не в «божественном мире», а в пустоте, от которой оно хотело убежать, это – третий лик Брахмы.

«Я» осознавшее, что находится не в «божественном мире», что, пытаясь убежать от пустоты, на самом деле полностью отдалось ей, разливается в неё и вот-вот растворится, исчезнет в ней, в связи с этим, как причина или как следствие этого, теряющее контакт с «божественным миром» и переходящее к схлопыванию взрыва, к отступлению к его истоку, это – четвёртый лик Брахмы.

Думаю, ты заметил, что разграничивание ликов происходит не по границе разделяющей действия, а по границе разделяющей состояния. Например, четвёртый лик начинается не там, где расширение взрыва переходит к схлопыванию, а там, где, в процессе расширения взрыва, возникает осознание его опасности для «Я», и уже в результате этого осознания, происходит переход к схлопыванию. Точно так же, период испуганного сжатия первого большого взрыва и самого «первого Я» в точку, является всё ещё этапом четвёртого лика Брахмы. Лишь когда состояние «Я» меняется, когда, в связи с принятием всего происходящего, оно переходит в состояние гармоничной цельности «мирового яйца», то есть, в состояние первого лика Брахмы, лишь тогда начинается новое разворачивание вовне, разворачивание в новое творение.

Возвращаясь к мальчику

Таким образом, образ омовения мальчика мамой указывает на схлопывание первого большого взрыва в точку. Но одновременно, он рассказывает нам о появлении, в результате всего первого круга творения, новых образов, которые, при выходе «Я» на новое творение, станут основанием для появления новых «первых Я», творцов их новых вселенных.

Можно было бы сказать, что четыре цвета зёрен символизируют четыре этапа новых первых кругов творения, которые и будут составлять, в сумме, всё большое творение вселенной, но здесь можно увидеть и кое-что ещё, может быть, более важное.

Я уже говорил о том, что бесконечное самовоспроизведение и самоумножение вселенной является ещё и бесконечным умножением разнообразия. Это связано с тем, что новыми «первыми Я» становятся начала, идеи возникшие в процессе первого круга творения. Это могут быть семь составляющих первого большого взрыва, семь составляющих его схлопывания в точку и, в том числе, это могут быть идеи, образы разных состояний, разных ликов «первого Я». А ведь все они различны, и столь же различны будут начала, что возникнут в процессе их, уже новых, различных первых кругов творения. Вот о каком бесконечном умножении разнообразия я говорил.