Александр Кириллов – Новые горизонты 1 (страница 10)

– Он, конечно, парень видный, только жаль, что не сын адмирала.

– Мы же с тобой поженились, когда я сам лейтенантом был. Что ты так в эти условности упёрлась?

– Да не упёрлась я. Просто хочу, чтобы дочка ни в чем не нуждалась. Мы-то с тобой не шибко шиковали, когда сами были молодыми.

– Да и сейчас не шикуем, если сравнивать с Голицыным.

– Ты сравнил.

– Так чем он плох для Марии? А, все равно не получится.

– Чего?

– Он имеет принципы не жениться на дочках более высокопоставленных особ.

– Тогда ему только крестьянка подойдёт.

– Может и подойдёт.

Деньги у меня теперь были, отчего я решил сменить обстановку. Собравшись с друзьями, кто не поехал домой, объявил им:

– Мужики, надоело тут куковать. Решил пойти в поход, посмотреть города русские.

– И куда собрался?

– В Ревель, думаю.

– Очень русский город. Чего это ты среди чухонцев забыл?

– Ну да, Таллинн не очень русский. Тогда на Псков поглазею.

– А там что интересного?

– Крепость старая есть и так… Главное, до него 200 вёрст, пешком за каникулы обернусь.

– И охота тебе ноги топтать, чтобы на крепость поглядеть? Орешек видел же? К Выборгу сходи, всё ближе будет.

– На Чёрное море охота, но шибко далеко оно, не успею обернуться. Уговорили, пойду в лесах поживу отшельником. Ягод пособираю, грибочков, рыбку половлю.

– Тоже придумал, прямо, как крестьянин какой.

– Зато ближе к природе. Вы как?

– Нет, Сашка, мы на казённом обеспечении останемся.

Я написал рапорт, чтобы меня отпустили на каникулы, с формулировкой «в целях путешествия по стране для изучения её флоры и фауны».

Меня вызвал Лангман:

– Михайлов, ты что, белены объелся? Какое изучение флоры и фауны! А коли сгинешь в лесах, пока её изучать будешь?

– Так на побывку мне некуда ехать, а в Корпусе сидеть надоело. Хочу просто пожить месяц свободным человеком.

– Перепиши рапорт, что едешь на побывку к дальним родственникам в… Ты из каких мест будешь?

– Не знаю, то есть отцовская деревня под Стрельной была, да продали её за долги.

– Вот туда и едешь.

Я собрал вещмешок, на городском рынке купил простенькую одежду и обувь, чтобы не портить казённую, и походный набор: нож, топорик, сковороду, котелок, кружку, флягу, льняной мешок, большой серебряный крест на серебряной цепочке для дезинфекции речной воды, пару одеял и верёвок, рыболовные снасти, спички, соль и прочее. В оружейном магазине взял арбалет с десятком стрел. Все-таки места были дикие, мало ли кто там из хищных зверей бродит. В кожаный мешочек положил свой отпускной документ и пятьдесят рублей ассигнациями.

В последний понедельник июля вышел за ворота училища и пешком отправился к Ладожскому озеру, чтобы пожить отшельником на его берегу. Сразу переправился на северный берег Невы, чтобы идти более дикими местами. Так я и брёл, а чтобы скоротать время, вспоминал известные мне факты эпохи Елизаветы Петровны. Не мог не вспомнить русского генералиссимуса Александра Васильевича Суворова, который сейчас учился в Сухопутном шляхетском корпусе. А вот второй великий военный этой поры, адмирал Фёдор Ушаков, сейчас очень маленький и поступит в Морской кадетский корпус только в 1761 году.

Глава 4. Деревенские каникулы

Я думал, что Пётр I строил Питер в глухомани на болотах, однако, оказалось, что берега Невы густо заселены. На месте столицы и в её окрестностях на официальных карте было отмечено больше трёхсот деревень, в которых в общей сложности проживало несколько десятков тысяч жителей. А ещё были более дальние деревни, стоящие вдоль Невы в сторону озёр, а также по направлению к Москве и Выборгу. Я топал по оживлённой дороге – меня обгоняли всадники, либо я догонял медленно катящиеся крестьянские повозки. Через три дня решил, что забрёл достаточно далеко и уже можно найти тихое рыбное место на ближайшем притоке Невы.

Встретив очередную водную преграду, свернул и отправился вдоль неё. Дойдя до поросших мхом валунов древнего кряжа, подобрал местечко, защищённое камнями от ветра, нарубил жердей, веток и еловых лап, надрал лыка. Уложив еловые ветви в естественное углубление, поверх накрыл одеялом, сделав себе лёжку. Вторым одеялом буду укрываться. Вокруг «кровати» установил срубленные жерди, связав их вымоченным в воде лыком, сверху из жердей выложил крышу, которую накрыл еловыми лапами. Затем нарезал на ближайшем лугу высокой травы и разложил на солнце просохнуть. Это сено добавлю в яму и сделаю подушку. Всё! Место отдыха с простым навесом от дождя было готово. Ещё я достал адское зелье из трав против комаров, приготовленное ещё в Корпусе, обмазался и завалился спать.

Так началась моя Робинзонада, которая должна была продлиться три недели. Август – месяц сбора лесных ягод и грибов. Так что поутру я рыбачил, ловя рыбку на один день, собирал грибочки, всё жаря на чугунной сковороде с солью и душицей, которую по импортному называют «орегано». Затем отсыпался, после чего обходил полянки в поисках полезных трав, северного мха – «ягеля» и лишайников на деревьях. Их я собирал или счищал с коры деревьев ножиком, складывая в тряпочные мешочки.

В одном из таких походов вышел к деревне, расположенной в полудне хода от моей лёжки. Соваться в неё я не стал по определённой причине, но из-за кустов поглядел, как молодой помещик лично порол розгами голых девок – выложил в ряд человек пять, и машет хворостинами. Девки визжат, он смеётся, а вокруг понуро стоят бабы и мужики.

Проведя экзекуцию, выбрал какую-то девицу, которая пошла с ним в его усадьбу, а я произнёс:

– Вот же садист! У девчонки попа горит, а он сексом заниматься возжелал. Помещик – хозяин жизни. И деревня-то убогая всего в двадцать зачуханных дворов, а все равно – хозяин! Захочет – запорет насмерть, захочет – продаст семью раздельно по одному человеку разным хозяевам, захочет – на каторгу без суда отправит. Оказавшись у власти пришлые немцы сделали себе такие привилегии, а подчинившиеся им отчественные родовитые бояре к своему удовольствию приняли эти изменения в укладе жизни русского общества. Сколько самодуров среди них – не счесть.

После просмотра «кина» желание купить хлеба у них пропало, и вообще передумал попадаться жителям на глаза. Дня через два снова направился в сторону деревни в поисках лекарственных трав. Сидя за стволом дерева, шкрябал потихоньку зелено-сине-жёлтую пармелию, когда услышал, что кто-то ломится по лесу. Раздались крики мужиков:

– Держи её!

– Куда она делась?

– Вон бежит, догоняй.

Я прижался к окружённому высокой травой стволу дерева, чтобы со стороны меня не было видно. Иногда оглядываясь, в мою сторону бежала девушка, а следом, перекрикиваясь, её преследовали трое мужиков. Про себя я подумал: «Если будет бежать, не убежит. Мужики все равно догонят. Тут прятаться надо».

Девушка обежала густые кусты черёмухи и дикой малины, скрывшись от преследователей, и летела в мою сторону. Когда она добежала до моего дерева, я вышел из-за него и, схватив девицу за сарафан, завалил в траву, сразу зажав ей рот рукой.

– Тихо лежи! Авось, не найдут.

Мы лежали в траве за деревом, наблюдая за преследователями. Они окружили кусты, долго шебуршили там руками, раздвигая ветви.

– Прохор, говорю, она дальше побежала.

– Так не видно и не слышно девку. Здесь должна спрятаться.

Мужики пошли дальше в нашу сторону.

Я подумал, что если они увидят примятую траву, найдут нас. Однако они сместились чуть в сторону и прошли мимо нашего дерева метрах в десяти, уходя дальше в лес.

– Как тебя, фея леса, зовут? Уходить отсель надо, иначе возвращаясь, могут на нас наткнуться.

– А куда пойдём?

– Назад к деревне, а потом свернём в сторону.

– А ты кто такой?

– Потом расскажу, пошли.

Мы поднялись и быстро пошли в сторону деревни, прикрывшись от преследователей этим же массивом черёмухи, а потом стали забирать к Неве. Отойдя километров на пять, вышли на лесную дорогу и направились искать мою лёжку.

– Отвечай: как зовут, чего бегаешь, сколько лет, крепостная, семья есть?

Завалив девушку вопросами, прекратил её слёзоизвержение, потому как, когда опасность отступила, девушка шла и рыдала. Всхлипывая, она стала рассказывать о себе:

– Полиной зовут. Есть семья, да я старшая дочь. 17 годков стукнуло. Барин надоел совсем, сил уж нет, выпорет и в кровать тащит. А если не слушаешься, может своим холопам отдать позабавиться. Сейчас меня точно отдаст.

– Романтика.

– Чего?

– Говорю, жизнь у вас в деревне интересная.

– Не вернусь назад.

– Как это? Ты же крепостная, поймают, ещё хуже будет! Хотя, куда уж хуже? И на каторге люди живут.