Александр Кифф – Стая белых облаков, или Необыкновенные приключения группы "Баркентина Кейф" (страница 7)
– Третья будет, когда до неё доживём. Пока работаем над первыми двумя.
Все засмеялись, и дым над сценой стал ещё гуще – теперь уже от общего количества сигарет. Атмосфера окончательно стала своей.
Серж, как организатор всего этого, взял инициативу в свои руки и представил нас. После сообщил, что мы готовим программу для Комитета по делам молодежи, чтобы получить репетиционную базу. Также рассказал и о Фестивале.
– Знакомая песня, – вздохнул Матвей. – Нас тоже база интересует. Мы вообще-то по объявлению пришли, думали, может, вольёмся в какой-нибудь коллектив. А тут вон оно как – у вас своя тусовка, да ещё и с фестивальными амбициями.
– А если мы к вам прибьёмся? – спросил Аркаша. – Репетировать вместе.
– Без базара. Место есть. – Сказал Серж. – Тем более, опыт от прожженных музыкантов нам не помешает.
– Прожженных, – усмехнулся Матвей. – Это мягко сказано. Мы не просто прожженные, мы горели. В прямом смысле. В Стокгольме у нас сгорел усилитель.
Вот так, с полушуток и завязалось наше знакомство, а следом и сотрудничество с бывалыми музыкантами. Оно, в итоге, подарило нашему репертуару одну из самых сильных песен. Но об этом – чуть позже.
Кстати, за все время, пока мы занимались в этом Дворце Культуры, ни один его работник к нам так и не подходил. Ни с проверкой, ни с вопросами, ни с предложениями.
Может, боялись услышать: «Не ваше дело»? ________________________________________________________________________________________
История 5. ИВАН ШАТИЛО или как мы взяли в группу двоих по цене одного
У нас по-прежнему не было своего барабанщика. Аркаша из «Не вашего дела» был отличным музыкантом – чётким, техничным, надёжным. Но он был метрономом, а мы искали сердце. Его руки выдавали идеальный ритм, но душа в этот момент, кажется, находилась где-то в другом месте, например, с «Не вашим делом».
Нам нужен был не просто ударник. Нам нужен был тот, кто станет нашей ритм-секцией, нашим пульсом, нашей общей кровеносной системой. Кто будет не отбивать такт, а дышать вместе с нами. И мы понимали: без такого человека все наши фестивальные амбиции так и останутся амбициями.
Оставалось только найти его. А где искать барабанщика в городе, где каждый второй играет на гитаре, а каждый первый – только слушает? Вопрос висел в воздухе. Но Гром, что не удивительно, оказался на шаг впереди.
Однажды он собрал нас и без предисловий выдал:
– Есть один человек. Барабанщик. Правда, он уже отошёл от музыки.
– Отошёл – это куда? – тут же встрял Игнат. – В монастырь? На завод? В запой?
Гром посмотрел на него с тем самым непроницаемым выражением, которое означало: «Вопросы глупые, но я отвечу».
– Неважно. Главное, что он нам подходит.
Спорить с Громом – дело неблагодарное. Если он сказал «подходит», значит, так оно и есть.
Через пару дней мы уже тряслись в автобусе в сторону Дворца пионеров. Я смотрел на мелькающие за окном дома и думал: интересно, сколько ещё таких поездок нам предстоит, прежде чем мы соберём свой идеальный состав?
Когда мы вышли из автобуса, вспомнилось, как совсем недавно, на пару с Сержем, планировали здесь открыть «шаурмячную».
Начали с бюрократии – собирали документы, ходили по инстанциям. Дошли до архитектора. Пожилой, седовласый, с проницательным взглядом человека, видевшего крах тысяч таких же энтузиастов. Выслушал, кивнул, выдержал паузу:
– Идея интересная. Но есть одно «но». Согласно нормам, на этом участке находится остановка. Вам нужно самим соорудить новую. Капитальную. С лавочками, урнами, табло, освещением. По ГОСТу. И уже при ней открывать шаурмячную.
– Самим? – переспросил Серж голосом человека, которого попросили построить пирамиду Хеопса из спичек.
– Самим. За свой счет.
Архитектор назвал сумму – бюджет небольшой африканской страны.
– Но мы же просто шаурму хотим продавать… – жалобно сказал Серж.
Мечта растаяла, как дым. Так бесславно закончилась наша карьера в общепите. Зато теперь, проходя мимо Дворца пионеров, мы всегда с уважением смотрели на чужую, красивую остановку. И думали: «А могла бы быть наша».
Но вернемся к барабанщику.
Музыканта звали Иван. Фамилия Шатило. Когда мы его увидели, я сразу подумал: «Ну, Гром, ну удружил». Перед нами стоял парень выше среднего роста, крепкий, чернявый. Улыбка была широкой, открытой и с одним существенным изъяном – переднего зуба не хватало. Это его ничуть не портило – наоборот, придавало особую, разбойничью харизму.
– Не смотрите, что щербатый, – сказал Иван, перехватив наши взгляды. – Это для акустики. Звук лучше проходит.
Игнат хрюкнул, сдерживая смех, Серж одобрительно кивнул, а я понял: этот парень нам подходит. С таким чувством юмора и отсутствием комплексов он мог бы не просто стучать на барабанах, а стать душой компании. А то, что зуба не хватает, – так это даже стильно. По рок-н-ролльному.
Иван проявил интерес к возможности выступить на фестивале. Уговаривать его не пришлось – он загорелся идеей мгновенно, как сухая береста.
– Фестиваль? Дальневосточный? – лицо осветилось. – А что, я согласен. Давно хотел из застоя вылезти.
Мы переглянулись. Кажется, с барабанщиком проблема решалась быстрее, чем мы рассчитывали.
– А играть не разучился? – поинтересовался Серж.
– Ты на велосипеде как? – усмехнулся Иван.
– Ну… держусь.
– Вот и я так же. Руки помнят. Дайте только палочки в руки – и погнали.
Плюс ко всему он оказался еще и поющим барабанщиком, что встречается крайне редко. Так во время знакомства он исполнил песню Виталия Дубинина и группы «Волшебные сумерки» – «Лень».
А потом пошла басовая партия. Сочная, тягучая, с правильной раскачкой. Как шаурма, которой нам не суждено было торговать. Я потом иногда просил Ивана исполнить эту песню, чтобы снова и снова насладиться этой простой басовой линией.
Голос Ивана и его манера исполнения отличались от Сержа. У Сержа было больше драйва, больше эмоций, но меньше техники. Иван же имел музыкальное образование, и это чувствовалось. Хотя, например, манера исполнения Грома, который имел за плечами «музыкалку», лично меня, порой, даже немного раздражала. Какой-то нарочитой правильностью, ну и тембром, наверное.
В то время, как и Иван, и Серж пели легко, просто и красиво. Песни в их исполнении звучали естественно, как будто они родились именно в этот момент, в этой комнате, для нас. Не было никакого напряжения, никакой борьбы за идеальность. Была лишь чистая, незамутненная радость от создания музыки.
Наш новый барабанщик, Иван, принес с собой не только мощные ритмы и неуемную энергию, но и нечто совершенно неожиданное. Это была его особенность, которую невозможно было не заметить, и которая, признаюсь честно, поначалу вызывала у меня легкую дрожь. У него была собака. Но не простая, а настоящий гладиатор собачьего мира – бультерьер.
Я всегда относился к породам вроде бультерьеров с некоторой опаской. Их мощное телосложение, характерная "морда" и репутация бойцовских внушали мне трепет. Но этот экземпляр, этот пес, которого Иван ласково называл "Каспер", выглядел совершенно иначе. Он был мускулист, да, но в его глазах светилось такое миролюбие, такая добродушная наивность, что мои опасения таяли на глазах. Каспер смотрел на мир с выражением «я хороший мальчик, я просто немного странно выгляжу».
С первых же репетиций Каспер стал неотъемлемой частью нашей группы. Иван каким-то образом умудрялся надежно фиксировать поводок, и пес, помахивая своим коротким, но выразительным хвостом, спокойно усаживался в углу сцены. Он не мешал, не отвлекал, просто присутствовал, словно молчаливый, но очень важный член команды. Знаете, как бывает: в группе есть басист, есть барабанщик, есть гитарист, а есть тот, кто просто сидит в углу и создает атмосферу.
Иван, конечно, не скрывал, что его питомец – существо с характером. Он рассказывал забавные истории о том, как Каспера иногда "переклинивает". Однажды, например, он дал ему сырой окорочок. По словам Ивана, он едва успел выскочить из кухни и захлопнуть за собой дверь, потому что пес, учуяв запах крови, превратился в абсолютно невменяемое существо, одержимое добычей.