Александр Кифф – Рок-соната "Баркентина Кейф". Part II - Andante: За 80 песен вокруг света (страница 8)
— Что мы не зря приехали. Даже если ничего не выйдет. Даже если придётся вернуться. Этот вечер уже стоит всего.
— Вернуться?
— Действительно. Чего это я? — ухмыльнулся Серж.
В электричке Серж стразу задремал, привалившись к окну, а я достал свой судовой журнал:
Посмотрел в окно на мелькающие огни и подумал, что в этом огромном городе, оказывается, есть места, где тебя могут услышать.
Riff №5: Поиски работы.
После того, как в Сергиевом Посаде услышали и поняли нашу музыку я предложил Сержу ещё раз попробовать Арбат.
— Думаешь? — задумчиво спросил он.
— А чего мы сейчас опять будем скакать по переходам пока место на Маяковской освободится? Мы хотели начать с Арбата. Попробовали — не получилось. Но выводы же сделали? Поём кабацкий репертуар и разбавляем его нашей программой. Глядишь и услышат их, как во «Встрече».
Серж хмыкнул.
— Ну да, логика есть. Арбат — это Арбат. Там хоть звезду поймать можно, а в переходе — только эхо.
— Конечно. Поёшь ты хорошо. Может, и услышит кто?
— Ладно, уговорил. Давай попробуем. Хуже, чем в прошлый раз, точно не будет.
Закончилось всё тем, что я пошёл проводить случайную девушку, а он поехал встретиться с товарищем. И, благодаря его стараниям, мы стали нищими.
***
Однако поступок Сержа принёс свои плоды.
Нет, больше зарабатывать мы не стали. Был ровно один день, когда мы позволили себе купить по шаурме. Настоящей, горячей, с мясом. Сидели на бордюре, ели молча. Хорошо.
Всё остальное время доход оставался убогим. Только теперь не было заначки. «Подушка безопасности» лопнула. И это отрезвляло.
Потому что с таким заработком мы долго не протянем. За окнами уже чувствовалось дыхание осени. Листья желтели, ветер становился злее, и в голове всё чаще всплывала фраза из одного известного сериала: «Зима близко».
Это значило, что ночевать на лавках больше не получится. Нужно тёплое место. Нужна работа. Мы опять вернулись ко второму и третьему шагам.
— Ладно, — сказал я Сержу, когда мы пересчитали свою выручку за день. — Похоже, пора нам становиться взрослыми.
Он только вздохнул и кивнул. Добавить было нечего.
Только вот вариантов работы не было. Совсем. Только дешёвая рабочая сила и то — не всегда оплачиваемая. Хотя… в одну гостиницу требовался тракторист.
Я чуть не поперхнулся:
— Ты на тракторе умеешь?
Серж посмотрел на меня так… ТАК…
— Я с самолётом управлялся, — ответил с достоинством. — Подумаешь, трактор. И потом, у меня корочка есть. Тракториста.
Поехали вместе. Я за компанию — вдруг и для меня что обогреется. Серж ушёл к управляющему, я же остался в холле. Огляделся. Меня окружало стекло витрин, хрусталь люстр и уют ковров. Сел в кресло. Мягкое. Стал разглядывать люстру и наслаждаться запахом кофе и окружающей меня солидности. При этом надеялся, что охрана не заметит, что по моей одежде можно изучать географию ночёвок.
Минут через двадцать Серж вышел. По лицу было ясно: что-то пошло не так.
— Ну?
Он сел рядом, вздохнул:
— Прописка нужна. Московская.
— Трактористу? Газон косить?
— Им без разницы. Правила такие.
Серж присел на соседнее кресло и, как я до этого, осматривал богатые интерьеры.
— Живут люди, — покачал он головой. — Не то, что мы с тобой.
— Точно, — согласился я. — Ну что? Пойдём в свою нору?
Я потянул носом, чтобы унести с собой запах ароматного кофе, как взгляд упал на телефон. Он находился совсем рядом, на столбе у самого кресла. Серж проследил за моим взглядом, потом перевёл его на своё удостоверение, которое так и держал в руках после собеседования. Он запустил пальцы в обложку и выудил маленький, истрёпанный клочок бумаги.
Тот самый. Что при прощании в Комсомольске дал нам организатор концерта. «Если что — позвоните. Кинчев, говорят, мужик нормальный» — сказал он тогда.
— Давай? — Серж показал записку. В глазах плясали бесенята.
— А чего тянуть? — с азартом поддержал его я. — Проверим, что за телефон нам дали.
Мы подскочили к аппарату, выгребли из карманов мелочь — этого добра у нас хватало.
Набрали номер. Раздались гудки. Серж поднял на меня взгляд:
— Если идут гудки, значит, действующий.
Один. Второй. Третий. Я поймал себя на том, что считаю их и где-то на четвёртом понял: никто не возьмёт. Но Серж прижал трубку к уху и ждал.
Щелчок. Трубку сняли.
— Алло? — услышали мы низкий, чуть хрипловатый голос, который столько раз слышали на записях.
Мы замерли. Серж вытаращил глаза и беззвучно, одними губами, произнёс: «Кинчев». Живой. В трубке.
Потом сглотнул, набрал воздуха и выдавил:
— З-здравствуйте, Константин… Мы… мы с Комсомольска-на-Амуре. Сейчас в Москве. Группа «Баркентина Кейф»…
На последнем слове голос сорвался. В телефоне раздался длинный гудок.
Серж ещё секунду стоял с трубкой в руке, глядя перед собой. Потом аккуратно повесил её:
— Положил, не сказал ни слова.
Потом усмехнулся:
— Но, я бы сказал, достойно. Настоящий рок-н-рольщик. Без лишних слов.