Александр Кифф – Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part 1. Allegro. Стая белых облаков (страница 5)

— Ещё как.

Через несколько дней тату было готово. Вернее, партак на полруки.

Тебя хватил такой мандраж, что улетучилось вино.

И, позабыв какой этаж, ты сиганула вдруг в окно.

Еще мелькал твой белый зад, когда я вышел на балкон.

И как ты думаешь, я рад, что наколол такой облом.

Моя. Татуировка.

Хорошо ещё, что она была не на виду, иначе чуть большее внимание со стороны органов правопорядка мне было бы обеспечено — время такое.

А сталкиваться с ними приходилось, хотя… ничего особенного. Просто, например, с одним товарищем обмыли машину, с другим… ха — другой отмечал полгода супружеской жизни. Причем так активно, что я сбежал в другую комнату спасать организм. Однако перед этим успел шепнуть Игнату:

— Идём со мной.

— Зачем? Хорошо же сидим.

Посидели хорошо, а вот до дома не дошли. Патруль. Документов нет. Медвытрезвитель.

Врач осмотрел меня:

— Его-то зачем привезли?

— Так они вместе были, — пожали плечами патрульные, кивнув на Игната.

А он стоял, держась за косяк двери, и пытался сфокусировать взгляд на табличке «Медвытрезвитель №1». Получалось плохо.

Моя тактика сойти с дистанции сработала.

— Ты — домой, — сказали мне.

— А отвезти на место незаконного задержания? — возмутился я.

— Что?

Тут остатки паров алкоголя ударили в голову:

— Значит так! Я еду домой вместе с другом. Или остаюсь здесь!

Сотрудники благородного порыва не оценили. Меня скрутили. Я начал материться, потому что было больно. Я имел на это право. За это был закован в наручники и отправлен в отдел, как хулиган. «Не знаю, что лучше. Хулиган или пьяница?».

Там скучал в компании собственных мыслей и голых стен, пока не вызвали к дежурному следователю.

— Везут всех подряд, кто под руку попал, — сказал он и выписал штраф.

Я снова был отправлен на свободу. Опять без Игната. В этот раз решил обойтись без бунта. Смысл?

Общественный транспорт не ходил. Район незнакомый. Я побрёл в сторону многоэтажек — других ориентиров всё равно не было.

— Извините, не подскажете, как отсюда выбраться? — спросил у мужика, который прогревал машину. —Я тут заблудился… немного.

Он окинул меня взглядом. Видок, надо признать, был тот ещё: легкое амбре, помятый, без шапки, руки в карманах пальто.

— Ты откуда такой красивый? — спросил мужик с любопытством.

— Долгая история. Из отдела. – Я махнул рукой за спину.

— А чего один? Друга там оставил?

— Не, — расплылся я в улыбке. — Друг в вытрезвителе.

Мужик открыл дверцу машины:

— Садись. А то замёрзнешь тут.

Я опешил.

— Садись-садись, — повторил он. — Не каждый день таких героев встречаю. Заодно поведаешь, как до жизни такой докатился, что по вытрезвителям и ментовкам шатаешься.

Машина тронулась:

— Куда едем?

Я назвал район. Мужик кивнул, врубил печку на полную:

— Ну и как оно там, внутри?

— Где?

— В обезьяннике.

— Холодно, — честно признался я.

Он расхохотался. а потом сказал:

— Бывает. Я в молодости, приходилось, всякого навидался. Главное, чтоб без последствий.

Довёз меня почти до дома. От денег отказался, их всё равно не было, а на прощание сказал:

— Ты это... друга своего не бросай. Даже если он дурак. Друзья на дороге не валяются.

Я вышел из машины, хлопнул дверцей и какое-то время смотрел вслед красным огонькам.

Нам казалось, что мы просто дурачимся. Наивная, странная возня — как наши первые песни. Мы строили свой музыкальный дом из того, что было под рукой. Он получался кривым, но нашим.

А потом пришёл Серж и принёс чертежи.

Riff №2: Серж.

Или как одно объявление может перевернуть жизнь.

— И сегодня у нас в гостях великий Стиви Уандер!

Стиви, расскажите нам, с чего всё начиналось.

Как у чёрного и незрячего паренька получилось добиться таких успехов?

— То есть как это У ЧЁРНОГО?!

* * *

— Болит? — Игнат кивнул на руку.

Я слегка прикоснулся к плечу и тут же одёрнул — шар под футболкой пульсировал. Или это сердце билось в такт шару — не разобрать.

— Терпимо. Но иногда казалось, что ты хочешь проткнуть меня.

— Бывает, — отмахнулся Игнат. — Искусство требует жертв.

— Искусство требует таланта. Жертва — здесь я. А ты мне руку в фарш превращаешь.

— Это преображение. Через боль к истине.

Я уже прикидывал, по какому адресу ему стоит наведаться со своим преображением, но он перебил меня: