Александр Кифф – Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part 1. Allegro. Стая белых облаков (страница 2)
Но вместо этого стал музыкантом.
Там, внизу, осталось всё, что у меня было. А главное — моя бас-гитара. Та самая, которую когда-то дали в баптистской общине. Я представил, как она стоит сейчас там, внизу. Струны гудят от напора воды. Хотя нет. Скорее молчат. Она всегда была молчаливой, пока я не брал её в руки. А я брал. Много лет. И тогда она пела.
Психологи говорят, я должен пройти пять стадий принятия неизбежного.
Я пролетел их минут за десять. Ну, может, одиннадцать.
Стадия первая: Отрицание.
— Не может быть, — сказал я вслух.
Я даже ущипнул себя. Больно.
Вода не исчезла. И Серж не хлопнул меня по плечу:
— Не кисни, крёстный. Это временно. Вот увидишь.
— Затянулся сон.
Я перешёл к следующей стадии.
Стадия вторая: Гнев.
Пнул стену. Нога отозвалась тупой болью. Стена… а что стена.
— Сука, — выдохнул я.
Хотел пнуть её ещё раз. Но передумал. Срываться на стене — глупо. Она же не виновата, что я выбрал не ту дверь. А может, и не ту жизнь.
— И на кого теперь злиться? На себя?
Стена не ответила.
Стадия третья: Торг.
В голову пришла безумная идея: спуститься вниз, нырнуть и пооткрывать все задвижки. Вдруг вода уйдёт.
Я начал лихорадочно раздеваться. Женщина с сумками отвернулась. Мужик с собакой покачал головой. Пёс одобрительно вильнул хвостом.
Хорошо, инстинкт самосохранения взял верх.
Поднял голову:
— Ну зачем же так жестко? Разве нельзя было просто намекнуть?
— Так я думал — пронесёт.
Стадия четвертая: Депрессия.
Сел на ступеньку. Мысли разбегались, словно я объявил общую репетицию, а они — за пивом.
Я остался без штанов в прямом и переносном смысле.
Кинул взгляд на брошенную одежду. Штаны были. А вот всё остальное... Увы.
Но его нет. Никого больше нет.
Стадия пятая: Принятие.
Закурил. Облокотился на стену и закрыл глаза.
А ведь я не чувствую ничего, кроме странного, почти неуместного спокойствия.
Наверное потому, что это был не первый раз, когда всё шло по... скажем, не по плану.
«Баркентина», правда, теперь там — на дне. Этот корабль пережил не один шторм, прошёл рифы. Надо же, а затонул в тихой гавани.
«Баркентина Кейф». Это я так назвал группу. В Якутии. В туалете аэропорта.
Воспоминания понесли меня далеко-далеко. На другой конец страны. Лет на тринадцать назад.
Именно там началась наша рок-соната.
Это было громко, больно и смешно.
Открыл глаза. Вода стояла на месте. А я уже был не здесь.
Ветер тронул лицо и донёс обрывок фразы: «С детства я люблю природу».
Exposition (Экспозиция).
Riff №1: Игнат.
* * *
— С детства я люблю природу... — Игнат мечтательно закатил глаза к потолку.
Эта же фраза была написана в тетради перед ним. Одна фраза.
— Ага, — тут же встрял я. — Сажал деревья, поливал цветы.
— А что? — Игнат резко выпрямился и ткнул в меня пальцем. — Подходит! «Поливал цветы, деревья», — он схватился за ручку. — Так и напишем!
— Стоп, стоп, стоп! — я выставил перед ним ладонь. — Чем поливал? Даже боюсь представить. Плоско и скучно. Неинтересно.
Игнат запустил руку в черную, жесткую, как проволока, шевелюру. Почесал — и она встала дыбом, будто по ней пробежал разряд тока. Уставился в тетрадь и задумался.
Я — тоже.
— Поливал цветы… поливал цветы… — бормотал я. — Вот прицепилось. Хотя… — привстал, перечитал написанную фразу. И озвучил: — Поливал цветы из лейки.
Мы переглянулись. Игнат потянул длинным носом — такой мог принадлежать испанскому гранду, если бы они носили свитера и пахли сигаретами «Прима».
— Так, вроде, лучше, — сказал он, принюхиваясь к фразе.