Александр Кифф – Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part 1. Allegro. Стая белых облаков (страница 12)

Теперь у «Акцента» был полный состав:

Серж — это мотор. Набирает обороты. Боюсь, потом его не остановить.

Гром — если он молчит, значит, играем правильно.

Игнат — его пальцы сами находят аккорды, которых нет в учебниках.

Лев — у него ритм встроен туда, где у остальных просто пульс.

И даже Каспер — ничего не делает, но без него как-то не так.

Кого забыл? Ах, да. Себя.

Riff №5: За неимением гербовой…

Или как мы получили подвал вместо славы

— Поступайте в наш хор, — агитировал хормейстер одного из своих знакомых.

— Уверен, что вы останетесь очень довольны. Мы собираемся по пятницам:

сначала выпьем стакан-другой, потом рассказываем анекдоты, играем в карты,

а после этого танцуем.

— Это очень интересно. А удается ли вам петь?

— А как же, обязательно. По дороге домой...

* * *

Себя, значит...

Иногда кажется, что меня не замечают. А потом спрашивают: «Куда пойдем?» — и ждут.

Смахиваю волосы с глаз. Налево — долго. Просчитал риски: направо — дорого. Прикинул запасной план: прямо — страшно. Проложил маршрут — идём за пивом.

— Системный подход, — ворвался в мои размышления Гром. — Похвально. Бесполезно, но похвально.

— Почему бесполезно?

— Потому что играть вы за две недели все равно не научитесь. Только нервничать начнете раньше времени.

— А что делать? Нам же нужно, чтобы комиссия дала базу для репетиций.

— Вот и надо репетировать. И все равно нервничать. Других вариантов нет.

Так что следующие две недели мы репетировали как проклятые.

Лев таскал Каспера, который теперь сидел в углу с видом генерала на пенсии. «Не ваше дело» приходили через раз, но, когда приходили — включались по полной.

— А зачем содрали этот проигрыш? — хмурился Матвей.

— Мне нравится, — выпячивал грудь Серж.

— Проигрыш — огонь, — усмехнулся Аркаша. — Когда он у Коррозии металла.

Гром, не поднимая головы от гитары:

— Слишком много болтовни.

Особенно тяжело давалось басовое соло из песни «Змея». Небольшой кусочек на четыре такта, но я никак не мог поймать нужный драйв.

— Нет нерва, — говорил Гром.

— Какого нерва? Они у меня уже все наружу. Смотреть страшно.

— Торопишься. Вход должен быть чётче.

Я начинал заново. И снова. И ещё раз.

Каспер, когда я доходил до этого места, клал тяжелую голову на лапы и смотрел на меня с выражением: «Ну давай, дружище, сделай. Но это пока не то».

Даже собака понимала, что я лажаю.

— Ладно, на сегодня хватит, — Гром отключил гитару. — Собираемся.

Быстро всё отключили и вышли в коридор.

Впереди важно семенил Каспер. Ну а мы словно его группа сопровождения.

Тут нас обогнали три девушки лет по семнадцать. Они шли быстро, смеялись, и их смех эхом разносился по пустому коридору.

При виде нас сбавили шаг. Сейчас подойдут и скажут: «Ой, ребята, вы так круто играете!»

А всё их внимание досталось только Касперу.

— Посмотри, какая уродливая собака, — сказала одна из них.

Честное слово, стало обидно. Да, Каспер не красавец. Морда поросячья, глаза — два узких треугольника, и частокол зубов, когда он улыбается. Но внутри жил благородный пес. А главное — он был свой.

Девушкам повезло, что Каспер пропустил комментарий мимо ушей. Лев — не пропустил.

Он сделал быстрый шаг, нагнулся, и схватил отпустившую комментарий девушку за щиколотку.

— Гав! — спокойно сказал Лев прямо её в спину.

Та взвизгнула так, что, кажется, где-то посыпалась штукатурка. Она дёрнула ногой, вырвалась из захвата и отскочила, чуть не сбив подруг.

Они остолбенели и вдруг разразились нервным, истеричным смехом.

— Ты... ты с ума сошёл?! — выдохнула девушка, глядя на Льва круглыми глазами.

Он распрямился, отряхнул руки и улыбнулся своей беззубой улыбкой.

Компания ретировалась быстрее, чем мы успели сказать рок-н-ролл. Только каблуки застучали по коридору. Напоследок обернулись и бросили на нас такой взгляд, будто мы были шайкой сумасшедших.

Все, едва сдерживая смех, смотрели на барабанщика. Он же стоял с видом человека, только что совершившего великий подвиг.

Каспер, кажется, тоже понял, что произошло что-то важное. Завилял обрубком хвоста и посмотрел на хозяина с обожанием.

— Лёва, ты гений, — восхищенно произнес Серж.

— Я за Каспера кого угодно покусаю, — спокойно ответил он. — Или хотя бы гавкну.

— А если бы она в милицию побежала? — спросил Гром, но в его голосе слышалась усмешка.

— А что я такого сделал, — пожал плечами Лев. — Я просто по-собачьи поздоровался. Это не запрещено. Р-р-р — закартавил он.

Мы пошли дальше. Этот псих с щербатой улыбкой был мне чертовски симпатичен.

За день до выступления Гром появился на репетиции с чехлом. Не своим — другим.

— Держи, — сказал он, протягивая его мне. — Погоняй, привыкни.

Я открыл. Внутри была бас-гитара. Ibanez. Не чета моему «Уралу».

— Откуда?