Александр Кифф – Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part 1. Allegro. Стая белых облаков (страница 11)
— Потушили? — чуть ли не шёпотом спросил Серж.
— Ага, — усмехнулся Матвей. — Вместе с концертом.
— Концерт на улице? — не понимал я.
— И на улице, и в переходах, и на сцене. Где только концертов не было.
Вот так, с полушуток, завязалось наше знакомство с этими музыкантами.
А на следующую репетицию Гром пришел не один. Он привел с собой чернявого крепыша с щербатой улыбкой, которая того не портила, а наоборот — придавала некую разбойничью харизму.
— Знакомьтесь, — сказал Гром. — Лев. Барабанщик.
Тот кивнул, окинул взглядом нашу компанию и улыбнулся еще шире.
— Не смотрите, что беззубый. Лев и без зуба — не котёнок.
Игнат издал какое-то карканье — попытался сдержать усмешку. Серж внимательно разглядывал прибывшего. Я же... понял — свой. А то, что зуба не хватает, — так это даже стильно. По-рок-н-ролльному.
— Дима сказал, что вы к фестивалю готовитесь? — Лев махнул головой в сторону Грома. — Я не против подключиться. Давно хотел из застоя вылезти.
— А играть не разучился? — поинтересовался Серж.
— Ты на велосипеде как?
— Ну... держусь.
— Вот и я так же. Руки помнят. Дайте палочки — и погнали.
— Так может попробуем? Садись за барабаны.
Лев подошел к установке, сделал пару ударов по рабочему, потом по тарелкам. Слегка поправил стойки и уставился на Сержа:
— Начинайте.
Мы заиграли. Ту самую песню, которую разбирали с Громом. Барабанщик слушал, потом зазвучал хэт, следом бочка. Вступление малого вышло немного корявым, но потом...
Он поймал ритм. Не просто поймал — он его создал. И мы, сами того не замечая, поплыли за ним.
Даже Гром, который обычно морщился от каждого нашего косяка, играл с непроницаемым лицом.
Когда закончили, Игнат не удержался:
— Ни хрена себе.
— Это ты про что? — спросил Серж.
— Про него, — он ткнул пальцем в барабанщика. — Он же нас всех вытянул. Мы без него как без рук.
— Как без ног, — поправил Гром. — Барабанщик — это основа. Без него вы просто шум.
— Спасибо, — сказал Лев. — Давно мне таких комплиментов не делали.
— Это не комплимент, — отрезал Гром. — Это констатация.
Гром оставался верен себе.
— Теперь — «Слёзы», — скомандовал он.
Лев пробежал палочками по хай-хэту:
— Нет. Давай ещё раз первую. Там в припеве смазан переход, — палочкой показал на меня с Сержем, — как вы там играете?
Так фразу за фразой мы разобрали первую песню.
— Все. Перекур. — Серж стянул гитару.
Мы потянулись было за кулисы.
— Можно? — Лев остановился рядом с инструментом Сержа.
— Да конечно.
Барабанщик взял гитару. Пару раз ударил по струнам. Потом закурил, воткнув сигарету прямо в то место, где должен быть зуб. Зазвучал перебор.
Голос звучал немного слащаво, но чисто. Очень чисто.
А потом… Ритм поменялся. Он добавил басовую линию — сочную, с раскачкой. И показал… голос. От слащавости не осталось ни следа. Небрежным баритоном стал рассказывать историю дальше.
— Офигеть, — выдохнул Игнат, когда Лев закончил. — Ты где так научился?
— В музыкалке, — пожал плечами тот. — А потом в армии. Там знаешь, какая тоска? Хочешь не хочешь, а запоешь.
— А сейчас что? — спросил Серж.
Лев посмотрел на него. Потом перевел взгляд на барабанную установку.
— Да ничего, — сказал он тихо. — Надоело. Думал, перебешусь. Но нет. Оно внутри сидит и стучит. По ночам особенно.
— И за барабанами можешь петь? — уточнил Серж.
— Фил Коллинз же может, — улыбнулся Лев. — «Я не певец, который немного играет на барабанах. Я барабанщик, который немного поет».
А на следующей репетиции он показал ещё одну свою особенность.
За ним, чуть покачиваясь на коротких лапах, семенил пес. Бультерьер. Широкая грудь, морда — кирпичом, маленькие умные глаза — гладиатор собачьего мира.
Я таких всегда побаивался. Мощные. Опасные. Но этот смотрел с таким выражением, будто говорил: «Я хороший мальчик, просто немного странно выгляжу».
— Это Каспер, — представил его Лев. — Не бойтесь, он не кусается. Если, конечно, не провоцировать.
— А как его нужно провоцировать? — почему-то шепотом спросил Игнат.
— Ну... — Лев задумался. — Я один раз дал ему окорочок. Так еле успел выскочить из кухни и захлопнуть дверь. Минуту стоял и слушал, как там внутри происходит передел мира.
— И что потом? — я поёжился, как от холода.
— А ничего. Через час вышел, облизнулся и смотрит на меня как ни в чем не бывало. Мол, а че такого, хозяин? Окорочок был вкусный. Еще дашь?
Я представил эту картину, и Каспер в моих глазах стал еще симпатичнее и… опаснее.
Теперь пёс тоже стал частью группы. Лёва как-то умудрялся фиксировать поводок, и Каспер, помахивая своим коротким хвостом, спокойно усаживался в углу сцены. Он не мешал, не отвлекал, просто присутствовал и создавал атмосферу.