Александр Кифф – Рок-соната: "Баркентина Кейф". Part 1. Allegro. Стая белых облаков (страница 14)
— А заниматься на сцене нельзя?
— Нельзя.
— Тогда как мы будем репетировать?
Парни из «Не вашего дела» переглянулись:
— Ладно, бывайте, — сказал Матвей, натягивая куртку.
—Удачи, — махнул рукой Аркаша.
— Понятно, — глядя им вслед, вздохнул Гром. — Они хотя бы попытались.
— Сергей, — к нам подошла Галина Николаевна, — пойдем покажу помещение.
— Подвал? — уточнил Игнат.
— Зато своё, — сказала она.
Мы пошли за ней. Мимо каких-то дверей, вентиляционных коробов. Ниже. Ещё ниже. Пришли.
Подвал. Комната.
Метров пятнадцать, не больше. Бетонные стены, потолок. Земляной пол. В свете тусклой лампочки не видно ни одной розетки.
— Это шутка? — оглядел комнату Игнат.
— За неимением гербовой, — ответила Галина Николаевна, — иногда приходится писать на туалетной. Это всё, чем я могу вам помочь, — она развела руками. — Вы же сами всё слышали. Осваивайтесь.
Я представил, как мы тут будем играть. Звук будет отражаться от стен, и мы оглохнем под собственный аккомпанемент.
— Нужна звукоизоляция, — сказал я, постучав по стене комнаты.
— Денег нет, — отрезал Серж.
— Аппаратуры тоже нет, — протянул Гром.
— И барабанов нет, — вздохнул Иван.
— Что делать будем? — спросил Игнат.
— Походу накрылся фестиваль медным тазом, — подвел я итог.
Серж было встрепенулся после этих слов, но тут же затих.
Нас признали. Но ровно настолько, чтобы дать место, где, как оказалось, играть было невозможно.
Мы вышли из ДК и каждый пошёл в свою сторону. И только мы с Игнатом вместе, потому что жили в соседних подъездах.
На этом закончился первый этап становления группы.
***
Interlude № 1.
* * *
Группа разбежалась. Каждый пополз в свою нору зализывать раны после фиаско с получением базы. А когда вылезал — бывало пересекались. Ей богу, как кроты, только с гитарами.
Игнат, например, решил, что ему нужно налаживать личную жизнь.
Это звучит почти как диагноз, потому что у Игната она не могла быть просто личной жизнью — она сразу становилась цирком, драмой и комедией одновременно.
Ещё бы: он метался между ней, работой и гитарой с грацией человека, который пытается усидеть на трёх стульях одновременно.
— Ты не понимаешь, — говорил он мне во дворе, затягиваясь сигаретой. — Она требует души. Работа требует внимания. Гитара требует денег. Или, наоборот, но кто-то чего-то требует. Я просто разрываюсь.
— На сколько частей? — спросил я.
— Пока на три, — вздохнул он. — Но процесс деления идёт.
Я хотел спросить, не боится ли он превратиться в элементарные частицы, но Игнат уже светился:
— Зато музыка собирает обратно. Она — как клей.
Через неделю выяснилось, что клей работает. С девушкой они разбежались, а гитара осталась. Игнат сидел во дворе, играл и довольно жмурился. Физик-ядерщик хренов.
— Смотри, кто идет, — я присел рядом с Игнатом.
— Наставник, — уважительно, но с небольшой издевкой произнес Игнат.
Во двор, сквозь арку дома, входил Гром.
Увидел нас и... улыбнулся.
Ну, как улыбнулся. Уголки губ чуть приподнялись, глаза чуть сощурились.
— Как жизнь? — спросил я, готовясь услышать сухое «нормально».
— Да ничего. Что, играете? — спросил он у Игната, закуривая.
— «Переверни страницу» Боба Сигера знаешь? — задал встречный вопрос я.
— Ого! Не ожидал, — оживился Гром. — Там гитара, в куплете, буквально имитирует шум дождя.
— Вот Игнат не просто перевернул страницу, а вырвал, сложил самолётик и запустил в сторону бывшей. — Я похлопал по скамейке, чтобы он присаживался. — Видишь, какой довольный.
Гром присел:
— Представляете, а я сейчас ремонтом занимаюсь, так жена хочет стены цвета «прованс».
— Это какой? — опешил Игнат.
— Вот и я спрашиваю, а она: «Как лаванда, но если её немного выстирать». До сих пор не могу представить.
— А я могу, — Игнат положил гитару рядом. — Могу представить как ты ловишь образ выстиранной лаванды. Картина — маслом.
— Зато, сын меня учить начал.
— Тебя? Сын? Как это?
— Принёс молоток — я попросил. Так он говорит: «Пап, а почему ты гвоздь криво забил?». Отвечаю «Потому что торопился». А он: «А если не торопиться, получится ровно?» Тут я и задумался.
Так мы проболтали минут двадцать.