Александр Казанцев – Пустоши Альтерры. Книга 4 (страница 13)

Тело Анессы дёрнулось, она не закричала, была без сознания, но мышцы бились, и Грач держал её, как в кандалах.

– Давай, – шептал Мрак сквозь зубы, и глаза горели от дыма. – Держись, только держись, Несса…

Огонь сделал своё дело. Рана сморщилась, края почернели, дымок тонкой струйкой поднялся вверх. Мрак резко отдёрнул ткань, обрызгал ожог оставшимся спиртом и рванул бинты из аптечки, обмотав бок.

Он всё ещё держал её, стиснув зубы так, что скулы болели, в висках билось одно: живи. Ответа не было. Лишь слабое дыхание, еле уловимое под его ладонью. И страшная тишина ангара, где они не знали, спасли её или лишь отсрочили конец.

Глава 5

Фобия

Мужчины перенесли Анессу в импровизированный лагерь – на железную койку, застланную рваными тряпками. Час тянулся вечностью. Пламя костерка трепетало на обугленных стенах пищеблока, запах жжёного мяса и спирта ещё стоял в воздухе.

Наконец девушка зашевелилась. Губы дрогнули, ресницы колыхнулись, и тихий шёпот сорвался с её горла:

– Воды…

Мрак тут же подался вперёд, поднёс флягу к её губам. Она сделала пару осторожных глотков, и дыхание стало ровнее. Караванщик склонился к ней; в голосе звучала надежда, перемешанная с недоверием:

– Ну? Как ты?

Анесса моргнула, приподнялась на локтях. Губы тронула тень иронии, такая же бледная, как её лицо:

– На удивление… не так уж плохо.

Оба одновременно посмотрели на Грача. Тот сидел у стены, сняв шлем, с потным лицом и тяжёлым, каменным выражением.

– Что за гадость ты мне в рот запихнул? – спросила Анесса хриплым голосом, но в нём прорезалась сила. – Будто лаву прожевала.

Грач не моргнул. Голос его звучал ровно, как удары колокола:

– Капсула последнего шанса. Противоядие от всего.

– Тааак? – протянул Мрак, настороженно щурясь.

Грач замолчал, медленно сжал кулаки. Потом нехотя произнёс:

– У него своя цена.

– Какая? – холодно спросил Мрак, каждое слово будто камень.

– Какая-какая… – Грач отвёл глаза. – Такая.

Анесса резко подалась вперёд, несмотря на боль, и голос её прозвучал жёстко, почти властно:

– Никита. Что за цена?

Грач помедлил, вздохнул, глядя куда-то в сторону:

– С этой дряни не слезешь.

– Чего?! – голос Мрака сорвался на рык.

– Вот так. Уж извини. В той капсуле – яд легендарной твари. Слышали про мёртвого Пустынника?

Мрак нахмурился, губы скривились:

– Байка для новобранцев.

Грач поднял глаза, и в них не было ни тени шутки:

– Не байка. Один такой живёт в подвале Кодекса. Держат под замком уже двадцать лет. Яд этой твари вытесняет все остальные – убивает любые токсины, но… чтобы жить, нужна новая доза каждый месяц. Иначе субстанция распадается и отравляет организм.

Анесса побледнела ещё сильнее, в глазах мелькнула смесь страха и злости:

– Ты хочешь сказать… что теперь я такая же?

– Нет, ты не монстр, но… – глухо начал Грач. – Жива только потому, что у тебя в крови эта дрянь. Не получишь новую порцию – умрёшь.

Мрак сжал кулаки так, что костяшки побелели, голос сорвался:

– Тьма тебя дери, Никита… Ты хоть понимаешь…

– Я дал шанс. Другого не было.

Анесса медленно подняла голову. Лицо бледное, губы треснуты, но в глазах появилось то холодное пламя, которое всегда вытаскивало её из самых тёмных ям. Она слабо усмехнулась:

– Зависимость? – голос её дрожал, но в каждом слове звенела решимость. – Это далеко не первая цепь, с которой я рву.

Грач смотрел на неё долго. Потом уголки его губ дрогнули, и он чуть заметно улыбнулся: грустно, как улыбаются те, кто знает ответ заранее. Кодекс не разменивался на сантименты. Субстанцию давали Засветам, чтобы те завершили задачу, выжали себя до дна, а потом… Держать их на игле всю жизнь было слишком накладно.

Никита видел однажды, что происходит, когда доза не приходит вовремя: сначала жар и судороги, потом бред, кожа сползает лоскутами, и человек гниёт заживо, воя от боли, пока сердце не сдаётся. Несколько дней агонии, он помнил крики из лазарета. Но что ему оставалось там, в темноте, с умирающей Анессой на руках? Смотреть, как она гаснет? В конце концов шанс был: Никита надеялся уговорить отца дать ей время.

– Так, надо сжечь тварь, – голос Мрака прозвучал глухо. – Никита, справишься?

– Как два пальца, – коротко бросил офицер Кодекса.

В его руках оказались канистра с маслом и огниво. Он даже не обернулся, лишь плотнее натянул перчатки и двинулся в темноту ангара, растворяясь в зыбком зеленоватом сиянии ХИСов.

Мрак и Анесса остались у входа. Минуты тянулись тягуче, воздух стоял тяжёлый, вонь гнили, крови и палёной кожи въедалась в лёгкие. Каждый звук отдавался эхом, будто весь ангар прислушивался к их сердцам.

Не прошло и пяти минут, как Грач вылетел обратно. Шлем перекошен, дыхание сбито. Он ввалился в свет, размахивая руками и задыхаясь от ярости:

– Она жива!

– Что?! – хором взорвались Мрак и Анесса.

– Да чтоб мне сгореть, жива! – рявкнул он; голос дрогнул от злости и усталости. – Вернее… не вся! Там только хитиновый панцирь остался, куски мяса… Короче, я вскрыл её, как тушу на бойне, но эта сука сбросила шкуру! И теперь где-то прячется!

Слова гулко ударились в стены и ушли зловещим эхом. Мрак замер, смысл сказанного дошёл с опозданием. Анесса побледнела, дыхание сбилось, и на миг показалось, что сердце просто остановилось. Губы дрогнули, руки машинально прижались к груди, тело само пыталось спрятать уязвимое место.

– Двери же открыты… – выдохнула она почти беззвучно, боялась, что слова позовут чудовище обратно.

– Именно, тьма, – Грач саданул кулаком по стене; металл гулко отозвался, будто застонал. – Если эта тварь ещё жива, то теперь может быть где угодно. В вентиляции. В коридорах. Над нами. Под нами.

От этих слов холод прошёлся по спинам. ХИСы будто замигали, выдирая лица из темноты рваными тенями, глаза казались безумными. Мрак провёл ладонью по лицу: рука не дрожала, но нервы караванщика натянулись до предела.

– Да твою мать… – глухо сказал он, не глядя ни на кого.

Вонь гнили и палёного железа стояла в горле. Свет ХИСов будто стал тише, слабее. Всё вокруг жило своей жизнью: стены дышали, потолок вздрагивал, из тени доносился едва слышный шорох.

– Так. Ладно. – Мрак выдохнул, проглотив мерзкий привкус страха. – Она ранена и сильно.

– Су-ка… – бормотал Грач себе под нос, как молитву, в которой больше злобы, чем надежды. – Ну какого праха. Сбросить панцирь… да пошла она…

Мрак быстро принял решение:

– Давайте глянем, что в ангаре дальше. Несса, беру на руки. Щитом закрою, сзади Никита. Не боись, слышишь?

Девушка качнула головой. Караванщик подхватил её на спину, щит лёг по дуге, смыкаясь над плечами и головой Анессы крышкой. Грач встал сзади, короткий сечь прижат к бедру.

Ангар встретил остовом твари: треснувший панцирь, рваные лоскуты мяса, чёрные смоляные подтёки и след, ведущий в сторону. Сладкий дух гнили смешался с гарью масла и горечью спирта.

– Держим строй. – глухо бросил Мрак.

Никита скривил губы, всё ещё шепча своё «су-ка», и ускорил шаг. Ангар с тушей остался позади, паутина растворилась в туманном свете ХИСов, только блики гасли догорающими углями.

– Шлюз, – прошептал Мрак, указывая на крохотный проём впереди.

Железная створка висела полуоткрытой, сквозь щель тянуло чужим холодом. Когда-то панель была герметичной, но годы превратили её в ржавый лепесток. Тварь прежде сюда бы не пробралась, панцирь не позволял. Теперь могла быть где угодно. Эта мысль молотом стучала в висках.